— Не отвечай так прямо, ладно?
— К слову, пока бездельничающий Хун Лишэнь всё ещё удерживает власть над назначениями, всё, о чём мы сейчас говорили, — лишь пустые слова на бумаге… Разумеется, если до возвращения Юй Шуня заставить Хун Лишэня и Цзянь Вэньчжуна из провинции Лань провести передачу дел, это может обернуться совсем иным образом.
— Верно.
Когда Хун Лишэнь занимал пост губернатора провинции Лань, он по какой-то причине враждовал с тремя сыновьями. Поэтому, хоть государственные дела его и не заботили, будь его противниками эти трое, он бы работал на совесть, выжимая из провинции Лань все остатки богатств до последней капли, точно молоко из коровы. Это неизбежно привело бы к столкновению с семьёй Лань, а если бы пламя вражды разгорелось сильнее, это могло бы вызвать недовольство среди чиновников с фамилией Лань. Таким образом, казна бы пополнилась, влияние семьи Лань поубавилось, а слухи об особом отношении к семи цветным кланам развеялись, что значительно возвысило бы короля в глазах народа. Когда Цзянь Вэньчжун станет шаншу министерства чинов, он наверняка в трёхдневный срок проведёт чистку кадров и полностью подготовится к прибытию Чжэн Юйшуня, тем самым безупречно закрепив новый режим короля.
— Если бы всё было так, нас двоих могли бы забросить в какую-нибудь глухомань, где и птицы яиц не несут, и нашей ежедневной работой стал бы уход за скотиной, пока мы не дожили бы так до самой естественной кончины.
Хм… На губах Ван Цзи промелькнула улыбка — такое расслабленное выражение лица не мог увидеть никто, кроме его друзей.
— …А это было бы неплохо.
Или же это и есть тот результат, которого Ван Цзи ждал последние два года? Лин-ван невольно так подумал.
Нет, не только эти два года — со времён борьбы принцев прошло уже немало лет.
— Такого дня не будет, государственные дела и трон — не детская игра… Ведь тот, кто всегда пропускал твои слова мимо ушей, — это Ван-шан.
Король слушает только своих друзей, только тех, кто ему дорог, и принимает решения лишь для собственного удовольствия. Раз за разом пренебрегая законом ради одной лишь девушки и оказывая ей исключительные милости — понимал ли сам молодой король, что подобные поступки выдают в нём никчёмного правителя? Многочисленные наставления Ван Цзи — например, прислушиваться к жалобам чиновников, не баловать чрезмерно определённых талантливых подданных, окружать себя мудрыми людьми и подавать личный пример — молодой король считал лишь недовольством аристократов и не принимал их.
— Юй Шуню, должно быть, тоже приходится нелегко, бедняга.
— Но он прекрасно знает, как распорядиться картами в своих руках.
При упоминании имени Юй Шуня взгляд Ван Цзи немного смягчился.
Лин-ван покачивал чарку с вином, глядя на лунный свет. Было ли то счастьем или несчастьем для Юй Шуня, что король сосредоточил всё своё внимание на нём? Юй Шунь и впрямь был выдающимся человеком, но…
(Этот парень…)
Лин-ван наслаждался послевкусием доброго вина на языке.
Но, возможно, в этом и заключалась судьба.
Под пальцами Ван Цзи прозвучала последняя нота, и эта прекрасная, подобная сну ночь подошла к концу.
— …Я надеюсь, что до весны всё это закончится.
Ван Цзи всегда шёл до конца в своих решениях — так было раньше, так осталось и сейчас. Он никогда не отступал. Раз он сказал, что желает заполучить трон, впереди его ждали лишь два исхода: либо он взойдёт на престол, либо погибнет.
Лин-ван был таким же.
Если суждено умереть, он хотел бы встретить смерть под цветами — так Лин-ван думал всегда. Впрочем, не беда, если смерть придёт не весной. Пока он рядом с Ван Цзи, даже суровая зима будет казаться счастьем, подобным пышному цветению.
(Так правда можно, король Цзянь Хуа? Даже если это положит конец эпохе, созданной тобой…)
Отныне наступает время правления Ван Цзи.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
— Юйю!!
Увидев, как коротышка Юйю с глухим звуком повалился на пол в библиотеке Сяньдуншэн, Пяо Лиин смертельно побледнел. Он поспешно перенёс его в соседнюю комнату и уложил на кушетку. Глядя на растерянного Юйю, Пяо Лиин прижал руку к груди. В тот миг, когда Юйю рухнул, точно марионетка с перерезанными нитями, у Лиина едва не остановилось сердце от испуга.
— Юйю… ты в порядке?
— …М-м… Прости, что заставил тебя волноваться. Наверное… это всё от радости… Ван Цзи-дажэнь… сыграл для меня на «цине в цине».
Пяо Лиин изумился. Ван Цзи играл на «цине в цине»?
— Ведь это… была моя работа… мне даже стало неловко.
— Юйю, неужели печать Сяньдунгун была снята?
Среди тех заклинателей, чей век недолог, лишь двое в нынешнее время смогли прожить так долго: тётя Лю Хуа и Юйю. Причём Лю Хуа продлевала себе жизнь особыми методами, тогда как Юйю жил долго естественным путём.
Юйю когда-то с улыбкой говорил, что прежний король и друзья советовали ему как можно реже использовать свою силу.
— К слову, когда в семье Ча сменялся глава, Чао Шо Сюнь разрушил святилище, а теперь ещё и драгоценное зеркало провинции Лань разбилось. Всё это ведь влияет на дворец Сяньдунгун и на тебя, верно?
Пяо Лиин был весьма проницателен: хоть Юйю ничего не рассказывал, он мгновенно обо всём догадался.
Вслед за этим Пяо Лиин с досадой опустил голову.
— …Прошу прощения. Это обязанности Сяньдун линцзюня, но из-за моей никчёмности я ничего не могу сделать…
— Господин Пяо Лиин! Это не так!
— Как это не так!
Юйю протянул маленькую ручку и крепко сжал ладонь Пяо Лиина.
— …Господин Пяо Лиин, не только наличие способностей служит доказательством принадлежности к семье Пяо. Отсутствие силы вовсе не означает никчёмность. Знаете ли вы, что я слышал о самых достойных сторонах семьи Пяо, когда покидал это место?
— …?
— Есть много мест, где помыслы народа устремлены к семье Пяо. Даже те, у кого нет способностей, но кто усерден в учении, обладает обширными знаниями и самоотверженно служит в столице и в провинциях — это тоже семья Пяо. Семья Пяо на самом деле — род, стремящийся к знаниям. Я считаю, что в этом и заключается смысл существования семьи Пяо.
Наличие способностей — вовсе не критерий для гордости или самоуничижения.
Кто-то спасает души с помощью дара, кто-то спасает жизни упорным трудом. Ради этой цели семья Пяо и прилежна в учении, именно поэтому она заслужила такое глубокое доверие повсюду, и именно это не раз спасало Юйю. Разве это не то, чем стоит гордиться?
(Люхуа-цзи…)
Такая прекрасная женщина, но она так и не поняла, чем ей на самом деле стоило бы гордиться.
— Господин Пяо Лиин, вы вовсе не никчёмны. Вы оказали мне огромную помощь, и я горжусь вами.
Пяо Лиин был потрясён — с самого рождения никто не говорил ему таких слов.
— О чём… о чём ты говоришь… Юйю, ты просто переутомился, верно?! Отец тоже слабеет день ото дня и не встаёт с постели, хотя выглядит так, будто ему едва за двадцать! Ты всё ещё переживаешь из-за Сю Ли?
— …А если и так?
— Юйю?
Юйю выпрямился, и вид у него был вполне довольный.
— Хе-хе, я в порядке, уже полностью восстановился.
— Какое там в порядке! Пожалуйста, отдохни ещё немного. И впредь почаще слушай игру Ван Цзи на «цине в цине».
— Угу, но…
Юйю вдруг печально опустил голову, и его усы поникли. Если его предчувствие верно…
— Господин Пяо Лиин, прошу вас, присмотрите за Хун Сюули-дажэнь.
Ли Ин, конечно, не мог забыть о Хун Сюули.
Однако он всё ждал этого момента.
Он наблюдал почти с наслаждением — наблюдал, как всё, подобно кругам на глади озера, в которое бросили камень, постепенно расходится всё шире и шире.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
