Юй Шунь не выказал ни малейшего недовольства. Сказав несколько слов, он, как и всегда, спокойно кивнул в знак того, что всё понял.
— Будет исполнено согласно воле Его Величества.
В тот момент Лю Хуэй и правда почувствовал облегчение.
Он и в мыслях не допускал, что события примут подобный оборот.
— Ты говоришь, что Ян Сю увольняет и заменяет чиновников с фамилией Хун по порядку, начиная с самых высокопоставленных должностей?!
Услышав доклад Цзян Ю, Лю Хуэй побледнел от шока.
— Почему я об этом не знаю?! Когда это началось?!
Лицо Цзян Ю тоже было мертвенно-бледным. Каждый день он изнурял себя, разъезжая повсюду, чтобы убедить чиновников с фамилией Хун вернуться к делам, а по ночам писал им письма, уговаривая явиться ко двору. Он был истощён и телом, и душой. Эту новость он узнал лишь тогда, когда один из чиновников с фамилией Хун, который прежде постоянно выставлял его за дверь, внезапно прибежал к нему, вне себя от гнева и страха, с уведомлением об увольнении в руках, требуя объяснений.
— Мне об этом не докладывали!!
— …Ян Сю знал об этом и, вероятно, решил сначала действовать, а докладывать потом. Оставим в стороне высших сановников, но право назначать и увольнять чиновников пятого ранга и ниже изначально принадлежит исключительно шаншу Либу. Достаточно подписи и печати исполняющего обязанности шаншу, и это не нарушает закон. Если он скажет, что восстановление работы двора является первоочередной задачей, нам будет нечего возразить.
— Даже если речь о восстановлении работы, какой смысл в том, чтобы увольнять их всех подряд?! Это вовсе не восстановление…
— Нет, я уже подтвердил это у По Мина в Либу: чиновники на замену прибывают один за другим. Похоже, на данный момент сменилось уже значительное число людей.
— Замена…?! Хотя чиновники с фамилией Хун по характеру похожи на господина Ли Шэня, они все выдающиеся таланты. Невозможно так просто найти им замену…
— Нет… если это Ян Сю-да-жэнь, то это возможно.
Цзян Ю, бледный как полотно, смотрел на секретные кадровые документы, выкраденные из Либу. Хотя, если это обнаружится, Юйшитай снова начнёт придираться, нынешний Цзян Ю решил прикидываться дурачком до конца. «Пусть это будет Юйшитай или Лу Цинъя — если у них хватит способностей, пусть ловят меня. Кроме Сю Ли, я никому в этом не признаюсь».
— Ян Сю-да-жэнь долгое время занимался оценкой чиновников инкогнито. Не только при дворе, но и в провинциях. Никто не знает лучше него, где найти способных людей. К тому же, он мастерски умеет отыскивать скрытые таланты.
Скрытый талант Чжэнь Суфана, который не заметили ни Цинъя, ни Цзян Ю, первым обнаружил именно Ян Сю. И именно Ян Сю предложил пригласить его в Либу. Способности Ян Сю находить и взращивать таланты, определять, кто лучше подходит для какой работы, и расставлять людей на нужные места, не имеют равных.
В его голове хранятся списки и личные дела множества чиновников. Если использовать их все…
— Хотя чиновники с фамилией Хун талантливы… их всё же можно заменить. Он ведь тот самый человек, который сменил даже господина Ли Шэня. Каким бы выдающимся ни был чиновник, он беспощаден к тем, кто манкирует своими обязанностями…
Ян Сю, должно быть, начал готовить новые кадры ещё тогда, когда решил сменить Ли Шэня, предвидя подобную ситуацию. Он был талантом, которого считали будущим самым молодым заместителем шаншу Либу, так что для него это не должно составлять труда. Скорее, то, что он бездействовал пять дней после того, как чиновники Хун отказались выходить на службу, казалось странным…
Цзян Ю вспомнил число «пять дней», и его лицо помрачнело до крайней степени уныния.
— Проклятье… всего за пять дней…
В этот момент раздался громкий стук трости. Юй Шунь, который до этого спокойно слушал диалог Цзян Ю и Лю Хуэя, невозмутимо обратился к двум вошедшим в комнату мужчинам:
— …И что же дальше? Какова обстановка в ведомствах? Лорд Цзинь Лань, лорд Цю Ин.
Цзинь Лань и Цю Ин по указанию Юй Шуня осмотрели весь двор; у обоих был суровый вид. Наконец заговорил Цю Ин.
— …Большинство с облегчением приняли преемников. Либу, похоже, заранее провёл инструктаж по передаче дел, так что недовольства и хаоса почти не возникло. Тот факт, что… кажется, все новые назначенцы — очень способные чиновники, так что воцарилась атмосфера спокойствия и облегчения…
— И это всё?
Столкнувшись с ответным вопросом улыбающегося Юй Шуня, Цю Ин на мгновение осёкся. Вместо него заговорил Цзинь Лань.
— Благодаря умелым действиям нового заместителя Либу репутация Ян Сю-да-жэнь стремительно взлетела. Поскольку новые чиновники весьма талантливы и работают даже лучше прежних, оценка чиновников с фамилией Хун, напротив, резко упала. Теперь, когда ситуация улеглась, многие возмущены безответственностью чиновников Хун. Повсюду царят настроения в духе «чиновники Хун нам больше не нужны». Более того, в сравнении с решительностью Ян Сю-да-жэнь, нерешительность короля вызвала у людей глубокое недоверие и неприязнь. Говорят, что, разгневав чиновников Хун отстранением главы семьи Хун, он даже не смог справиться с последствиями…
Лю Хуэю нечего было возразить, но и Цзинь Ланю тоже. Его голова была занята лишь мыслями о том, как удержать семью Хун и её чиновников, поэтому он отверг предложение Юй Шуня «немедленно уволить всех чиновников с фамилией Хун».
Теперь он наконец понял, почему Юй Шунь сказал это.
— …Ян Сю-да-жэнь не стал увольнять всех разом, а начал лишать должностей чиновников Хун одного за другим, начиная с самых влиятельных. Это было сделано в назидание остальным. Узнав об этом, те чиновники Хун, что ещё не получили уведомлений, в панике надели форменное платье и один за другим потянулись во дворец.
Цзян Ю горько стиснул зубы. Сколько он их ни уговаривал — они и слушать не желали, но стоило им понять, что их действительно уволят, как они тут же прибежали. Их спесь «незаменимых чиновников Хун» была безжалостно разрушена одним ударом Ян Сю.
Эта «мудрая решительность» принесла невероятные результаты. Под влиянием жёсткого произвола нового заместителя Либу другие чиновники тоже занервничали. Пусть и временно, но дисциплина подтянулась, как в период аттестации. Раз уж даже чиновников первостатейного клана Хун увольняют без промедления, то подобное может в любой момент случиться и с ними.
В этом и заключалась цель Юй Шуня. Не восстанавливать доверие к королю через возвращение чиновников Хун, а укрепить дисциплину, избавившись от них, и вернуть инициативу в руки короля. Нет, не только в этом…
— Каково мнение фракции аристократов, фракции экзаменов и остальных по этому поводу?
Услышав этот меткий вопрос Юй Шуня, Цзинь Ланю захотелось отвернуться и проигнорировать его из упрямства. И хотя он действительно отвернулся, он продолжил доклад глухим голосом.
— …Ян Сю-да-жэнь из аристократов. Однако, на мой взгляд, он несомненный сторонник меритократии.
— Да. Я тоже так считаю. Но поскольку он знатного происхождения и вместе с Юйшитаем помог свергнуть Ли Шэня, которого считали кандидатом в следующие канцлеры от фракции экзаменов, его, вероятно, сочтут сторонником аристократии.
— Хм. Поэтому аристократы сияют от радости из-за падения чиновников Хун. Они ведь вечно жаловались, что с семьёй Хун обходятся слишком уважительно, считая себя обделёнными под сиянием величия семи благородных семейств. Эти люди сейчас вопят о том, что «пришла их весна», и прочую нелепицу.
Кто-то даже вякнул: «Как можно позволять женщине быть чиновником?», и в итоге получил серию ударов каштанами в колючей скорлупе из засады, превратившись в жуткое колючее чудище. Более того, его имя выяснили и анонимно донесли в Либу с требованием уволить. В любом случае, такой человек лишь даром ест хлеб, так что через день-другой его вышвырнут.
Хотя все присутствующие по исходящей от Цзинь Ланя крайне опасной ауре понимали: «…Он определённо приложил к этому руку», они благоразумно промолчали. Юй Шунь кашлянул и спросил:
— А что же… сторона фракции экзаменов?
Цзинь Лань промолчал. Взгляд Лю Хуэя был колючим.
Члены фракции экзаменов, за исключением немногих, в основном сохраняли нейтралитет. Даже если они были недовольны тем, что король приблизил семьи Хун и Лань, благодаря своей гордости за сдачу государственных экзаменов своими силами они питали ещё более глубокую и стойкую неприязнь к чистокровным аристократам. Вражда между неким шаншу Гунбу, выходцем из низов (из бандитской семейки), и заместителем шаншу Гунбу по имени Хэ Мо из знатного рода, была общеизвестна.
— Ого, что это за странный наряд? И имя дурацкое. От одного вида этих чопорных аристократов тошнит. Не смей смотреть на простых людей свысока! Если будешь важничать только из-за своего происхождения, берегись — в конце концов окажешься в ближайшей сточной канаве. И если не заговоришь по-человечески, я тебя попросту проигнорирую. Ян Юй!
— Меня зовут Юй! Хм, идиот, который не знает даже о роде Оуян! Дикарь, больше похожий на обезьяну, смог стать шаншу — времена и впрямь изменились. Понимаешь ли ты смысл и ценность того, как простолюдины оберегают и взращивают традиции, красоту и культуру — то, о чём не ведают даже аристократы? Если хочешь, чтобы я склонил голову, то сначала прояви свою силу, а не полагайся на кэцзюй и своё простонародное происхождение. Ах ты, проклятый пьяница!
Гунбу и по сей день остаётся таким. Если даже эти двое, всё ещё способные понимать друг друга, поначалу вели себя так, то остальные сторонники кэцзюй и аристократы, само собой, целыми днями только и делали, что спорили и ссорились по пустякам. Поэтому, хотя они и держались на расстоянии от вана, это не доходило до открытой неприязни.
Однако после решения Ян Сю атмосфера изменилась.
Цзинь Лань, закрыв глаза, доложил о случившемся. Всё равно рано или поздно об этом бы узнали.
— Ян Сю-да-жэнь при назначении преемников также задействовал множество сторонников кэцзюй. Из-за удара по чиновникам из рода Хун и равного продвижения талантливых людей среди преемников, сторонники кэцзюй мгновенно воодушевились. Среди новых Либу шилянов поговаривают, что может возродиться «принцип главенства талантов». Есть даже мнения, что Ван Цзи-дажэнь, возможно, более благоразумен, чем нынешний ван… и всё в таком духе.
Иными словами, сторонники кэцзюй начали во многом склоняться на сторону аристократов.
Цю Ин и Цзян Ю вцепились в руки Цзинь Ланя с обеих сторон.
— Как ты можешь говорить об этом так безжалостно?! Наверняка можно было выразиться и помягче?!
— Вот именно! Теперь его настроение точно упадёт на самое дно! Будь хоть немного деликатнее!
Цзинь Лань, глядя на этих двоих, которые опекали своего подопечного сильнее, чем родные братья, цыкнул языком. Эти два шао-е, честное слово!
— Любой доклад бессмыслен, если факты переданы неверно. Попробуйте бездумно ляпнуть «всё в порядке», и ситуация станет совершенно неуправляемой. Раз уж вы оба больше не можете пользоваться влиянием родов Хун и Лань, то, если не хотите остаться не у дел, хотя бы хорошенько шевелите мозгами.
— Цзян Ю-шаое и Цю Ин-шаое пасовали перед напором прежнего гунцзы-дажэня, ставшего жертвой политических распрей.
— …Слушаюсь.
— …Прости…
Несмотря на свои слова, на самом деле Цзинь Лань не был так уж сердит. В то же время он чувствовал облегчение, видя, что эти двое по-прежнему так его опекают. Пусть суровые речи и неблагодарная роль достанутся ему. Труднее всего, когда ты в кольце врагов и тебя попрекают единственные оставшиеся союзники. В такие моменты обязательно нужен тот, кто протянет руку помощи.
…В те времена рядом с Циньюанем никого не было, никто не остался. Но рядом с Лю Хуэем были люди, готовые его защитить. Цзинь Лань радовался этому.
Цзинь Лань думал, что Лю Хуэй будет крайне подавлен, и с тревогой посмотрел на него. Хотя Лю Хуэй и опустил голову, он выглядел почти спокойным.
(…?)
Цзян Ю не заметил состояния Лю Хуэя и в панике метался из стороны в сторону, словно голодный медведь.
— Проклятье, нас обставили! А ведь тем, кто с самого начала сменил Ли Шэнь-дажэня, был именно этот парень!..
Из-за беспощадности Ян Сю к чиновникам из рода Хун и их поголовного увольнения, «особые привилегии Семи Цветных Семей», служившие источником недовольства как аристократов, так и сторонников кэцзюй, были сметены одним махом. Одновременно с этим он поднял знамя «принципа главенства талантов». С другой стороны, тем, кто решился на столь трудный шаг — смену главы рода Хун и самого влиятельного его представителя, был не Ян Сю, а Лю Хуэй. Но несмотря на это, теперь все заслуги присвоили себе Ян Сю и аристократы.
Даже Цю Ин тяжело вздохнул, глядя в небо; нельзя было не восхититься тем, как ловко это было проделано.
— Огромные последствия смещения Ли Шэнь-дажэня были полностью использованы Ян Сю-да-жэнем…
Пока шок ещё не утих, он одним махом завершил расправу над чиновниками из рода Хун, в результате чего у народа возникла иллюзия, будто именно Ян Сю сместил Хун Лишэня. Заодно всё недовольство и гнев людей из-за того, что Ли Шэнь и другие чиновники Хун отказывались являться во дворец, целиком обрушились на вана.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
