Сю Ли крепко стиснула зубы и с силой принялась срывать крупные виноградины.
— …Похоже, с этого момента ты будешь донимать меня нравоучениями, беззастенчиво прикрываясь тем, что спас мне жизнь. Ну честное слово, Цинъя, неужели ты не мог сказать что-то вроде: «Со мной всё в порядке, не принимай близко к сердцу»?..
— Ха? Что за глупости. Как можно не придавать значения тому, что едва не умер? Каждый должен уметь использовать слабости других. Чисти давай как следует, и косточки тоже вынь.
— Зануда! То, что ты меня спас — величайший провал в моей жизни!!
Несмотря на это, Сю Ли всё равно старательно очищала ягоды от кожицы и вынимала косточки, бормоча под нос слова, которые многократно репетировала, ожидая, когда Цинъя очнётся:
— …Спасибо тебе. За то, что спас меня. И прости.
Услышав этот поникший, слабый, словно завядшая зелень, голос, Цинъя мельком взглянул на Сю Ли.
— Не бери в голову.
— Ты вообще кто такой?! Мне сейчас почудилось что-то из ряда вон выходящее?!
— И то верно, я не мог такого сказать. С моим характером я, разумеется, приму эту благодарность как должное.
Цинъя перехватил запястье Сю Ли и слизнул виноградину прямо из её руки, а заодно и сок, стекавший по кончикам пальцев.
— А! Чт-чт-что ты творишь!
Сю Ли хотела отпрянуть, но неожиданно он с силой, совсем не подобающей больному, притянул её обратно к постели. На его лице играла злорадная усмешка, шедшая от самого сердца — Цинъя был точно таким же, как прежде.
— Расплатись за всё своим телом, без лишних слов.
— Я поняла! Если только на один день, то можешь делать меня своей служанкой или кем захочешь, мне всё равно!
— Возвращать долг и при этом торговаться — какая дерзость. Ну да ладно, пусть на этот раз будет по-твоему. Кстати говоря, раз уж ты из-за своей отвратительной актёрской игры оказалась в таком плачевном положении, я просто обязан заставить тебя попрактиковаться. Закрой глаза!
— О чём ты вообще?! Это же никак не связано!!
— Цыц, — Цинъя нетерпеливо прицокнул языком. — Это значит, что мы квиты. Если ты будешь благодарить меня всю жизнь, я с ума сойду от скуки. Если убрать эту твою ненавистную благодарность, то и чувство долга исчезнет, верно?
Всё тот же неизменный, лишённый и капли нежности холодный взгляд и голос. И не похоже, чтобы он издевался.
— Это значит, что теперь мы в расчёте.
И ничего более. Он совершенно не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой.
Сделать так, чтобы тебе больше никогда не захотелось говорить «спасибо» — это была типичная софистика в стиле Цинъя. Но это действительно была «сделка», основанная на глубоком понимании характера Сю Ли.
Цинъя больше не слушал возражений Сю Ли, он властно притянул её к себе и насмешливо бросил:
— Это всего лишь сделка ради практики актёрского мастерства, не принимай всерьёз!
Он слегка потянул Сю Ли за волосы на затылке, отчего она невольно закинула голову, и почувствовала, как шпилька-цзи упала на пол.
Лица коснулись ледяные пальцы Цинъя. Чтобы она не сбежала, он крепко обнял её. Сю Ли решительно зажмурилась. «Ну погоди, я тебе это припомню…»
Волосы Цинъя мягко рассыпались по лбу Сю Ли. Его кончик носа скользнул по её щеке, губы ощутили его дыхание…
И в этот миг Цинъя, словно в нерешительности, замер.
— ?
В тот миг, когда Сю Ли приоткрыла глаза, она получила звонкий щелчок по лбу.
— Больно! Ты что творишь, мерзавец!
— Хм, ну ты и дура, неужели и впрямь глаза закрыла? С какой стати такому великому мне тратить время на твою практику?
Сю Ли прямо-таки закипела от гнева. Ну что за человек!
— Никто тебя не просил, ты сам это затеял!
— Посмотрел на твою глупую физиономию, и ладно. Теперь мы квиты. Чтобы я больше не видел твоего унылого лица. Нечего тут прохлаждаться, живо возвращайся к работе! Если из-за тебя оценка моей деятельности снизится, посмотришь, что будет. Тогда я тебя точно вышвырну.
То, что её спас этот человек — величайшая оплошность в жизни. Сю Ли больше не могла испытывать и капли раскаяния.
— И кто же это заставлял меня тут прохлаждаться! А ну спи давай смирно!
— Эй!
— Ну что ещё!!
— Сходи в хранилище улик и заново расследуй дело Лоу Су Фан.
После того как Сю Ли стремительно ушла, Цинъя вертел в руках грушу, вырезанную в форме зайчика. На самом деле он не собирался говорить об этом Сю Ли, но раз уж дело коснулось жизни и смерти, он не желал больше молчать.
(Раз это она, то после моих слов она сама сможет во всём разобраться).
Однако найти «того человека» так просто вряд ли получится. Ведь противник — личность далеко не заурядная.
— Кстати говоря, женщину, которую ты так ненавидишь, как ты и желала, немедленно лишили чина. Жаль, что ты не могла этого видеть.
Стоило только подумать о нынешнем короле и о семье Хун, как становилось легко предугадать, в какой форме эту женщину отправят в отставку.
Цинъя не спеша ел «зайчика».
Если она уйдёт со службы сейчас, то наверняка сохранит жизнь. Если будет сидеть тихо в Хоугуне, смертельная опасность ей грозить не должна. Если же она по глупости продолжит и докопается до «того человека», такой исход не исключён. Цинъя знал, что «тот человек» не брезгует никакими средствами. Именно поэтому Хуан И и Янь Шу специально выбрали для неё путь в Хоугун.
Для Цинъя это была в какой-то степени скучная тема, всё просто вернулось на круги своя, но всё же было хорошо, что наступило спокойствие.
(Эта женщина — и ванфэй? Какая глупость!)
Есть ли смысл в том, чтобы она стала просто женщиной? По сравнению с той, что покорно закрывает глаза перед Цинъя, она гораздо более женственна, когда смотрит в упор, метая громы и молнии от ярости. Однако «Хун-гуйфэй», которую любит король, и женщина, которая нравится Цинъя — это наверняка разные люди. Цинъя не испытывал ни малейшего интереса к какой-то там «Хун-гуйфэй». Стоило ей войти в Хоугун, как Цинъя решил вычеркнуть её из своих мыслей.
Цинъя посмотрел на рану, исцелённую «загадочным чудом». Если что и осталось, так это, пожалуй, только этот шрам.
Хотя от случайного лёгкого укуса следов обычно не остаётся, эта рана запечатлелась надолго.
(Остаётся только считать это безумием).
О чём это я думаю. Впрочем, если это шрам, хранящий «истину», то пусть остаётся.
Я бы не вынес фальшивой близости с этой женщиной.
Если это не искренне, то в чём ценность?
…? Издалека донеслись неспешные шаги. Цинъя мгновенно догадался, кто это. Людей, имеющих право беспрепятственно входить в кабинет юши Цинъя, было немного, и он был одним из них.
И действительно, появился тот, кого он ожидал.
Цинъя высказал несколько жалоб. Жалобы такого рода были вполне допустимы.
— А я ведь был на волосок от смерти… Тот, кто подослал убийцу — это ведь ты. Не надо было подсылать киллера в тот самый миг, как я что-то заметил. Я ведь не твердолобая Сю Ли. Если бы ты дал мне ещё немного времени и поговорил со мной, я бы, возможно, что-нибудь придумал.
Собеседник улыбнулся, словно в знак согласия.
Разрозненные детали головоломки в уме Цинъя окончательно сложились воедино.
Именно он и был закулисным вдохновителем всего этого — «Фэнлинь».
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
— Сходи в хранилище конфискованных улик и заново расследуй дело Лоу Су Фан.
Сю Ли во весь дух помчалась к складу вещдоков. Хотя она и сама не понимала, какие чувства ею движут, не было ничего более надёжного, чем зацепка, оставленная Цинъя.
(Верно, Цинъя уже что-то почуял).
Хотя ей и было досадно, но больше она чувствовала удивление, и всё же Сю Ли злилась.
Она хотела рано или поздно заставить его замолчать, но такой возможности уже не представится, и это было невыносимо обидно.
По крайней мере, хотя бы в самом конце.
(Даже если я умру, я заставлю этого мужчину сказать: «Я не знал»).
Сю Ли проскользнула в хранилище. Здесь было прохладно, повсюду лежала пыль и стоял резкий запах гнили.
(Дело Тан Тан — подделки и фальшивое золото!!).
Из-за вопроса компенсации все ценные вещи, изъятые при обыске в доме Су Фана, уже распродали без остатка. Поэтому в камере хранения почти не осталось предметов, связанных с ним.
Сю Ли внимательно просматривала опись. В то время Сю Ли была лишь лишним чиновником, однако она втянула Су Фана во множество своевольных затей. Она не знала, какого рода расследование провёл Цинъя. Но, листая записи дальше, внезапно задрожала. Доказательства в материалах собирались по крупицам и были строго систематизированы; неудивительно, что Цинъя когда-то в ярости кричал, будто Сю Ли только мешает ему и что её «простая интуиция» едва всё не погубила. Осознав это, Сю Ли невольно покрылась холодным потом и начала глубоко раскаиваться.
(…Впрочем, я и под страхом смерти не скажу этого Цинъе!)
Потратив некоторое время на то, чтобы дочитать опись до конца… Сю Ли почувствовала… что не обнаружила ничего подозрительного.
(Нет, этого просто не может быть!? Наверняка я что-то упустила!)
Сю Ли ещё трижды внимательно перечитала опись и внезапно заметила некую странность.
(…Тогда я собрала все подделки, а затем Цинъя их конфисковал.)
Сын Би Гэли? Би Ваньли принуждали писать подделки, и среди них была одна картина, которую Би Ваньли написал по собственной воле.
Позже её купил хозяин заведения Юаньэ лоу; используя это как зацепку, Гэ Ли попала в дом Су Фана. Что касается той картины…
(Название, кажется, было крайне простым, я вспомнила… всего один иероглиф — «Сад».)
Действительно, в саду дома Су Фана не было других подделок, кроме этой. Прочие, вроде «Пейзажа гор и морей в облаках Красных гор», стёрлись из памяти из-за чрезмерной вычурности. Напротив, название из одного-единственного иероглифа врезалось в память.
— Однако, сколько бы она ни листала, того предельно краткого названия «Сад» в описи просто не было.
Нет!? Его не может не быть. Неужели…
(…Неужели страницы, где был записан «Сад», больше нет…?)
Подумав об этом, Сю Ли ещё тщательнее изучила материалы. Одну страницу в описи вырвали столь искусно, что это не бросалось в глаза и было трудно заметить. — Кто же её вырвал?
(Зачем? Если рассуждать так…)
Разумеется, чтобы уничтожить улики ради каких-то тёмных дел.
В тот миг, когда всё прояснилось, Сю Ли охватило волнение: вот она, та самая зацепка, о которой ей говорил Цинъя.
На вырванной странице наверняка была записана подделка, служившая уликой.
Что же это могло быть?
(Нечто, связанное с нынешним происшествием… неужели оно появилось ещё тогда, когда всплыло дело о подделках?)
Какая связь между делом о подделках и фальшивом золоте и нынешней экономической блокадой провинции Хунчжоу?
Сю Ли, покусывая ноготь, разглядывала стеллажи камеры хранения. Почти все вещи с полок, где хранилось имущество Су Фана, были распроданы. Лишь в маленьком ящике в беспорядке лежали вещественные доказательства. При сверке с описью выяснилось, что не занесённых в неё предметов и впрямь было много. Но люди, вырвавшие лист из каталога, не могли просто оставить улику лежать на виду, дожидаясь, пока ты придёшь и заберёшь её.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
