Оставался лишь один путь: забрать её обратно в дом семьи Пяо.
Пусть даже для Сю Ли это был выбор, немногим лучший, чем самый худший исход.
— Отдохни немного, всё хорошо. Ты и так слишком много трудилась, пусть остальное возьмут на себя Лан Яньцин и Чжэнь Суфан. Поэтому спи со спокойной душой здесь. Ты, должно быть, очень устала.
И душа, и тело были изнурены до предела.
Ли Ин сложил на груди руки Сю Ли, бессильно свисавшие вдоль тела.
На другом конце далёкой радуги стоял Небесный дворец. Он был последним оплотом, защищавшим людей.
Те, кому удавалось добраться сюда, обретали защиту, неподвластную никакой мирской власти.
Этому правилу была обязана подчиняться даже Лю Хуа, ибо таков был завет, данный в незапамятные времена.
Это было неписаное правило, известное как «Защита софоры», но в то же время оно оставалось незыблемой заповедью.
Защитники слабых. В те времена, когда семья Пяо ещё обладала свидетельством своего истинного величия, они действительно существовали.
— Здесь никто тебя не догонит, никто не сможет заставить тебя что-либо делать.
Когда наступит день и она проснётся, только по собственной воле Сю Ли сможет покинуть это место.
Даже королю не дозволялось увести её отсюда против её желания.
— Спи сколько захочешь. Засыпай.
Ли Ин смотрел на погружённую в глубокий сон Сю Ли и чувствовал облегчение.
Если она больше никогда не проснётся…
Если бы она осталась «снаружи», то умерла бы вот так, во сне?
Единственным шансом было немедленно перенести её во владения семьи Пяо.
И теперь состояние Сю Ли действительно стабилизировалось.
Какая ирония. Это священное и тихое место, принадлежащее Лю Хуа, стало тем самым краем, где в последний момент удалось спасти жизнь Сю Ли.
— Доброй ночи, Хун Сюули.
Он развязал шнуры, удерживавшие полог, и волнообразный шёлк сомкнулся слева и справа, полностью скрыв Сю Ли из виду.
Внезапно он заметил, что маленькая белая мышь бесследно исчезла.
※
Увидев, что король снова пропустил ужин, Тринадцатая принцесса в замешательстве почесала затылок.
(Опять. Наверняка снова что-то случилось.)
Было ещё не слишком поздно, и Тринадцатая принцесса решила его разыскать.
Нюйгуань и слуги, должно быть, принимали её за изнеженную принцессу из семьи Лань. В первое время после прибытия во дворец они следовали за ней буквально по пятам, неотступно, словно экскременты золотой рыбки, но она быстро это пресекла. При одном взгляде на эти чрезмерно пышные и неудобные одеяния нюйгуань она тут же взяла ножницы, изрезала их и перешила в удобный для себя фасон. С того самого дня нюйгуань поняли, что она не такая, как все. Позже, когда некий дворянин вознамерился обидеть новую нюйгуань, Тринадцатая принцесса проучила его голыми руками: не только отобрала у него все деньги, но и подвесила вверх ногами на дереве. После этого никто больше не смел возражать, куда бы она ни направлялась. Более того, придуманный ею фасон наряда нюйгуань, переделанный с мыслью, что «так сподручнее драться на случай, если вдруг придётся», втайне стал пользоваться популярностью среди молодых нюйгуань. Разумеется, сама Тринадцатая принцесса об этом даже не подозревала.
Всякий раз, когда король исчезал, Тринадцатая принцесса не ждала сложа руки, а сразу отправлялась на поиски. Возможно, она начала понимать, что в такие моменты он обычно пребывает в подавленном настроении. И теперь она почти всегда могла угадать, куда именно он направился.
Старые нюйгуань, узнав об этом, не могли скрыть изумления. Поговаривали, что король и раньше часто вот так внезапно исчезал, и даже Чжу Цуй приходилось прикладывать немало усилий, чтобы отыскать его. Тринадцатая принцесса же находила его с лёгкостью, а на вопросы о причинах лишь разводила руками, отвечая: «Интуиция».
Порой Тринадцатая принцесса и сама недоумевала: откуда ей это ведомо? Впрочем, нечто подобное она уже переживала в прошлом — Сюнь, её бывший жених, тоже был человеком, любящим внезапно исчезать. Возможно, были и другие причины, о которых ей не хотелось задумываться. Особенно после слухов о том, что по возвращении Сю Ли та станет главной супругой, а Тринадцатая принцесса будет повышена из главной нюйгуань до наложницы.
Немного поразмыслив, она направилась к дворцу Таосянь на берегу озера. Как она и предполагала, на террасе, уходившей в самую середину пруда, горели костры. Вскоре Тринадцатая принцесса увидела знакомую спину. Подумав об этом, она поняла, что почти всегда видит короля лишь со спины.
Тринадцатая принцесса замерла на месте. Король не оборачивался, но и уходить не собирался. Если бы он действительно хотел остаться в одиночестве, то король смог бы спрятаться до того, как Тринадцатая принцесса его обнаружит. Зная это, она всегда давала ему время подумать — это стало своего рода безмолвным уговором.
И Сюнь, и Тринадцатая принцесса были похожи: снаружи казались весёлыми, но в глубине их сердец таилась тень одиночества. В этом они разительно отличались от Цю Ин, который рос в любви и неге, оставаясь простодушным и открытым. Поэтому они не могли, подобно ему, бесцеремонно вторгаться в чужое пространство. Они всегда останавливались и задумывались: стоит ли входить туда? Так, как Цю Ин или Сю Ли, могли действовать без колебаний и напористо лишь те, кому никогда ни в чём не отказывали.
Переведя дух, Тринадцатая принцесса мягкой поступью подошла ближе и присела рядом с королём. Не слишком близко, но и не слишком далеко — на том самом расстоянии, которое дарит покой. По крайней мере, для Тринадцатой принцессы это было именно так.
Оставалось лишь надеяться, что король думает так же.
— Ты едва начал учиться рыбалке, а уже замахнулся на ночной лов. Какое рвение. Ночной лов — дело непростое, верно?
Напряжение, исходившее от замершего над водой с удочкой Лю Хуэй, мгновенно рассеялось после этих слов, и он расслабился.
— М-да, совсем не клюёт.
Тринадцатая принцесса подняла глаза к ночному небу. Король, последовав её примеру, тоже взглянул вверх и вдруг изумлённо воскликнул:
— Неужели уже так поздно?
— Подобные слова может произнести лишь тот, чей день был по-настоящему насыщенным. Это выглядит впечатляюще, Ваше Величество.
Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: король просто держал удочку. Рядом не было ни садка, ни наживки. Стало ясно, что он пришёл сюда вовсе не за рыбой.
Он просидел здесь в одиночестве всё это время. Наверное, прошло уже несколько шичэнь.
— …Прости. Ты ведь приготовила для меня ужин, не так ли?
— Я знаю, что ты не нарочно. Ты просто не следил за временем, верно?
Да ты даже не заметил, как стемнело!
Тринадцатая принцесса посмотрела на пруд и тихо произнесла:
— Сю Ли обязательно вернётся в целости и сохранности. Всё будет хорошо, всё будет хорошо.
Она не бросила бы дело на полпути и не сбежала бы от Лю Хуэй — Тринадцатая принцесса это прекрасно понимала. Случилось нечто непредвиденное, иного объяснения быть не могло.
Однако Лю Хуэй почему-то ничего не ответил, и повисло гнетущее молчание.
Наконец, после долгой тишины, он едва слышно произнёс её имя.
— …Виноват перед тобой.
Он прошептал это голосом тише стрекота сверчка. Тринадцатая принцесса улыбнулась ему.
А затем она произнесла те слова, которые давно решила сказать ему в такой момент. Всего одну фразу.
— Всё в порядке.
Когда она услышала, что Сю Ли собираются провозгласить супругой, то уже наполовину догадалась о своей судьбе.
Если думать о продолжении рода, неизбежно потребуется ещё одна женщина. Одну лишь Сю Ли никто не признает. В конце концов, когда её саму назначили главной нюйгуань, весь императорский двор уже заранее решил, что Тринадцатая принцесса станет наложницей. Теперь, когда Лань Цюин лишился звания генерала, не оставалось иного способа сохранить связь с семьёй Лань, кроме как сделать так, чтобы Тринадцатая принцесса вошла во дворец наложницей.
— Это не имеет значения.
Тринадцатая принцесса вновь тихо повторила эти слова.
Каким бы ни был исход, её отправили во дворец именно ради этого, так что ей было всё равно.
(…Но Сю Ли жаль куда больше, чем меня.)
Как ни посмотри, её участь слишком печальна.
Даже если Хун Сюули и король смогут быть вместе, они, вероятно, не обретут истинного счастья. Тринадцатая принцесса почувствовала это ещё на реке Цзюцайцзян. Тогда это была лишь смутная мысль, но что будет, когда она станет явью? Ни на одном лице не отразится счастье, даже на лице короля. Если бы Сюнь поступил так же с ней, Тринадцатая принцесса точно не смогла бы этого вынести. Именно из-за глубокой любви невозможно отделаться фразой «ничего не поделаешь». Пожалуй, лучше вовсе не вступать в брак. Если бы на её месте была Тринадцатая принцесса, она бы, наверное, вскочила на коня и сбежала? Но Сю Ли так поступить не может.
Возможно, и существовал способ устроить всё наилучшим образом, но что-то всё равно было не так. К тому же этот способ уже исчез там, откуда его не вернуть.
Она не любила фразу «ничего не поделаешь», но по-другому не скажешь, такова уж реальность. Самое нелепое — если говорить крайностями — среди проблем, которые должен решить король, вопрос Тринадцатой принцессы и Сю Ли был самым незначительным. На ком бы ни женился король, в глазах государственных мужей и высоких сановников это лишь мелкие детали, которыми можно пренебречь. Что уж говорить о том, чтобы беспокоиться об истинных чувствах Тринадцатой принцессы или Сю Ли… Единственным, кто станет беспокоиться об этом, окажется, пожалуй, лишь такой необычный человек, как сам король.
Поэтому ей стало «всё равно».
Он терзался мыслями так сильно, что даже не заметил, как стемнело — столько тревог, столько боли. И если в этой боли он уделит ей хотя бы мгновение, хотя бы немного времени, чтобы подумать о ней, для Тринадцатой принцессы этого будет достаточно.
(Сю Ли, должно быть, тоже приняла это по той же причине!)
Ей тоже, должно быть, стало всё равно.
Тринадцатая принцесса тоже хотела помочь королю, надеясь, что у него станет меньше поводов для извинений и меньше того, что приносит ему страдания.
— Ваше Величество, пожалуйста, не говорите мне «прости». Я ведь старшая фрейлина, а это ваш замок. В этом Хоугуне я не стану подчиняться никому, кроме вас. Если что-то случится, даже если в итоге я останусь совсем одна, я защищу вас.
Тринадцатая принцесса говорила это, горько усмехаясь про себя. Хотя эти слова не были ложью, она прекрасно понимала, что в случае настоящей беды ничем не сможет помочь. Тогда Тринадцатая принцесса впервые поняла, почему Сю Ли предпочла стать чиновником, а не входить в Хоугун.
Если ты чиновник, у тебя есть реальная сила.
Можно стать мечом, можно стать щитом, можно стать надёжной опорой для короля. Однако нынешняя Тринадцатая принцесса была по-настоящему бессильна.
Она опустила голову и взъерошила волосы.
— Что ж, если я не смогу защитить вас, то просто лихо умчу вас прочь на коне — это предел моих возможностей, верно?
— Тринадцатая принцесса, ты и раньше так говорила. Обещала забрать меня туда, где не нужно быть королём.
Тринадцатая принцесса резко взглянула на короля.
В темноте откуда-то со стороны пруда донёсся всплеск воды от прыгнувшей рыбы.
Поверхность озера казалась бездонной топью с широко разверзнутой пастью.
— Чем больше я думаю, тем яснее понимаю, что больше не знаю, что правильно. На душе так, будто я погрузился на дно мрачного болота.
Тринадцатая принцесса подтянула стройные ноги и, обхватив колени, сказала:
— Послушайте меня, Ваше Величество. Никто не знает, что является самым правильным или самым лучшим. Людей, способных провидеть будущее подобно богам, не существует, каким бы острым ни был ум. Если кто-то кажется вам таким, знайте: этот образ — результат отчаянных, почти безумных усилий. Они изо всех сил напрягают разум, стараясь казаться такими. Потому что они хотят увидеть, что ждёт их впереди — будь то их мечта или желание, которое они стремятся исполнить. Все люди таковы. В этом мире побеждает лишь тот, у кого тверда воля. Если сейчас мир кажется вам тихим и спокойным, то лишь потому, что вы не питаете надежд. Из-за вашей пассивности всё и кажется таким безмятежным. Всякая жизнь — это прорыв наперекор ветру. Но вы ведь уже сделали шаг, верно? Вы уже начали задумываться о том, в какую сторону вам идти, не так ли?
Волосы Лю Хуэя слегка колыхнулись. Тринадцатая принцесса была права.
До того как отправиться на реку Цзюцайцзян вместе с Тринадцатой принцессой, Лю Хуэй полагал, что может оставить свою жизнь такой, какая она есть. Пожалуй, он действительно сделал шаг, но Лю Хуэй всё ещё не знал, куда именно ему нужно идти.
«Каким королём ты хочешь быть?»
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
