— Перелётная саранча в основном… что она там ест?
— Саранча известна тем, что ест всё подряд, но в основном предпочитает злаковые растения. Поэтому, если бедствие случится сейчас, в разгар сбора урожая, последствия будут невообразимыми. До этого момента я говорил лишь о саранче, ведущей одиночный образ жизни.
— А что происходит, когда они собираются в стаи?
— С того мгновения, как саранча сбивается в тучи, она пожирает не только злаки, но и почти всю растительность на своём пути. Не остаётся ни листочка, ни кусочка коры. В конце концов на земле остаются лишь лунки, где когда-то росли растения, не остаётся ни травинки. Она сожрёт все посевы, которые люди могли бы использовать в пищу, и только тогда улетит… Что говорилось в докладах, которые получали вы, Ваше Величество?
— Люди… люди будут совершенно бессильны, так мне докладывали.
Юй Шунь закрыл глаза.
— Именно так. Если нашествие саранчи началось, человек уже ничего не может поделать. Самое страшное — это взрослые особи: у них есть крылья, и они способны быстро перемещаться на огромные расстояния. Вместе с движением роя будет распространяться и бедствие, и это будет продолжаться до тех пор, пока они не вымрут сами по себе. Нашествие саранчи — самое страшное стихийное бедствие, из-за которого население может сократиться как минимум на тридцать процентов. К тому же у саранчи есть привычка откладывать яйца всем роем в одном и том же месте. Личинки хоть и не умеют летать, но огромной массой медленно ползут по земле, съедая всю траву, а когда становятся взрослыми особями, у них вырастают крылья, они одновременно взлетают и начинают повторять то же самое, что делали их родители. Вы понимаете, что это означает?
Лю Хуэй побледнел, и его лицо стало землистого цвета, как и у Юй Шуня, когда тот только вошёл.
— То есть, если это случится однажды, всё будет повторяться снова и снова?
— Именно, в этом и заключается истинный ужас саранчи. Согласно историческим хроникам, если нашествие случилось один раз, оно почти наверняка повторится. Ростки, посаженные весной, рисовые листья, взошедшие летом, колосья, созревшие осенью — всё будет съедено под чистую. Итогом станет великий голод, длящийся несколько лет подряд, население будет ежегодно стремительно сокращаться, и в конце концов этот порочный круг приведёт к гибели государства.
Лю Хуэй, с трудом выдавив из себя слова, спросил охрипшим голосом:
— А как ты об этом догадался?
— На самом деле прямых доказательств нет, я просто решил всё проверить на всякий случай. Условия, наиболее благоприятные для нашествия саранчи, сложились десять лет назад, перед началом борьбы принцев. В то время страна постепенно возрождалась, и в местах, где жили люди, прибавилось зелени. Если бы в это время случились обильные дожди или засуха, это, вне всяких сомнений, вызвало бы нашествие саранчи.
— Дожди или засуха, верно?
— При засухе уровень воды в реках резко падает, и обнажившееся русло превращается в зелёные луга — идеальное место для саранчи, чтобы отложить яйца. Сама по себе засуха уже сильно сокращает запасы продовольствия, а если в то же время нагрянет саранча, последствия будут невообразимыми, и в этом одна из главных трудностей. Однако десять лет назад нашествие, которое казалось неизбежным, так и не случилось.
Десять лет назад — как раз тогда Юй Шунь отправился в провинцию Ча.
— Это из-за борьбы принцев политическая ситуация снова ухудшилась?
Юй Шунь на мгновение замолчал, прежде чем снова заговорить.
— Нет, причина в том, что был своевременно издан указ о мерах по предотвращению нашествия.
Юй Шунь развернул свиток. Похоже, это и был тот самый указ десятилетней давности.
— Проще говоря, нужно лишь не давать саранче сбиваться в стаи. Сами по себе эти насекомые предпочитают одиночество, и без веских причин они редко собираются в рои. Это значит, что если уничтожать легкодоступные яйца или не умеющих летать личинок сразу после их обнаружения, то вероятность нашествия резко снизится. Весной, когда пашут землю, летом, когда проводят воду для полива, или осенью во время жатвы — в любое время, если найденные яйца и личинки собрать в мешки и сдать властям, государство выплатит соответствующее вознаграждение. Таков был этот указ. В его исполнении могли помочь даже дети, поэтому люди с радостью ловили их, и здесь сохранилось множество записей об уничтожении вредителей. Повсеместно, под добросовестным руководством юши, беда была предотвращена. Это произошло вовсе не из-за борьбы принцев или ухудшения политической обстановки. Подобные вещи нельзя назвать «управлением государством».
Лю Хуэй покраснел от сильного стыда.
— Ты прав. Прости, я сказал глупость… Постой, ты только что упомянул юши?
— Да. Испокон веков обязанность… назначение бороться с саранчой ложилось в основном на Юшитай и юши, патрулирующих земли. Поэтому в этот раз я и поручил Чжэнь Суфану из Юшитай провести расследование.
— Значит, тот, кто издал тот указ…
— Тогдашний юши дафу, господин Ван Цзи. Он был человеком, который не гнушался простой работы и предпочитал трудиться молча и усердно.
Имя, которое и ожидалось.
Почему все готовы идти за Ван Цзи? Почему словам Ван Цзи верят охотнее, чем словам Лю Хуэя?
Разве… разве об этом ещё нужно спрашивать?
— …Однако тот указ не удалось исполнить до конца из-за начавшейся борьбы принцев. Сколько бы прошений ни подавал Юшитай, ни на одном из них… ни на одном из них, кажется, так и не появилась императорская печать.
Лю Хуэй резко вскинул голову. Его Величество — неужели речь о…?
— Обо мне?
— Судя по датам, это было в самом начале вашего правления, когда вы заперлись в Хоугуне и никого не принимали.
Лю Хуэй выхватил прошение из рук Юй Шуня и внимательно посмотрел: действительно, даты относились к тому времени, когда он не делал ни шагу из Хоугуня и ставил или не ставил печати на подносимые доклады в зависимости от минутного настроения.
Он даже не помнил этого доклада.
В то время Лю Хуэй почти не посещал собрания и редко виделся с шаншу. Возможно, среди чиновников, которым он отказал в приёме, заявив, что «не желает их видеть», был и Куй Хуанъи? Кто знает, сколько раз тот приходил, неся стопки бумаг с объяснениями угрозы и мерами противодействия саранче.
Вернувшись с реки Цзюцайцзян, он уже решил, что должен разгрести те завалы, что сам же и оставил.
Однако он и подумать не мог, что семена, посеянные им в прошлом — последствия его праздности и нежелания быть королём — приведут к столь тяжким последствиям.
— Тогда, хотя глава Куй и старался сделать всё возможное в рамках своих полномочий, в конечном итоге отсутствие силы императорской печати сделало эффект от указа крайне ограниченным. В деле предотвращения нашествия полномочия чиновников сократились вдвое, и вознаграждение, которое могло выплатить Хэбу, также сократилось вдвое. Мы упустили возможность добиться значительных достижений в управлении.
Лю Хуэй сам сказал, что хочет во всём разобраться. Поэтому он был обязан слушать дальше.
— Ваше Величество, после того как вы взошли на престол, положение дел в стране постепенно стабилизировалось. Но затем случился зной позапрошлого лета, и тогда я начал опасаться возможного нашествия.
— Зной позапрошлого лета?
Лю Хуэй, словно дурак, повторил слова Юй Шуня; это казалось чем-то из глубокого прошлого, будто прошло уже сто лет.
Позапрошлым летом Сю Ли ещё не была чиновником; будучи служанкой, она изо всех сил работала за тех, кто слёг от жары, бегая с поручениями для шаншу Хэбу.
(Зной?)
Что только что сказал Юй Шунь?
Кажется, он сказал, что обильные дожди или засуха создают среду, благоприятную для откладывания яиц саранчи. А яйца могут долго скрываться в земле, ожидая подходящих погодных условий, чтобы вылупиться.
Позапрошлым летом, если память не изменяет, уровень воды в двух главных реках, берущих начало в великом горном хребте Ваньли, действительно резко упал. Но до настоящей засухи дело не дошло, поэтому большого шума не подняли. Однако теперь, если подумать… что, если саранча уже тогда отложила яйца…
— К счастью, в прошлом году ничего не произошло, но этим летом появились признаки небольшой засухи. Если пищи будет мало, вероятность того, что саранча собьётся в стаи, возрастёт. Я рассудил, что осень будет самым опасным временем, поэтому и отправил Су Фана провести расследование.
Лето.
В то время, даже если бы потребовалось поставить на указе о борьбе с вредителями оттиск императорской печати, Лю Хуэя не было на месте. Даже если бы он хотел воспользоваться полномочиями Шаншулина, в тот момент Лю Хуэй находился в «тайной поездке» в провинцию Лань. Поэтому право полностью распоряжаться этим делом было лишь у Ван Цзи и ещё нескольких дагуань самого высокого ранга, даже шаншу шести ведомств не были посвящены в курс дела. Официально же заявлялось, что Лю Хуэй всё ещё находится при дворе. В такой ситуации, если бы был издан указ о борьбе с вредителями без императорской печати, это неизбежно вызвало бы множество догадок и стало бы отличным поводом для импичмента со стороны Юйшитай.
— Когда указ о борьбе с вредителями не удаётся полностью исполнить в течение нескольких лет подряд, остаётся только вверить судьбу страны Небесам. По правде говоря, даже полное соблюдение мер не гарантирует, что бедствия удастся избежать. Если чему-то суждено случиться, оно случится, а если нет — то не произойдёт, даже если ничего не предпринимать, потому-то это и называют стихийным бедствием. Всё, что мы можем сейчас — это направлять чиновников в регионы, где возможна катастрофа, чтобы они сообщали о появлении саранчи-перелётчицы, как только её обнаружат, и приступали к ответным мерам. Поэтому я и намеревался подождать донесения от Су Фана, прежде чем докладывать вам, Ваше Величество.
— Значит, Куй Хуанъи отправил Чжэнь Суфана и Сю Ли в провинцию Хун тоже ради того, чтобы…
— Должно быть, чтобы он разведал, не появилась ли в провинции Хун саранча-перелётчица. К тому же, если бы в то время Чжэнь Суфан вошёл в провинцию Хун один, его усилия из-за экономической блокады оказались бы напрасными. Но если бы он прибыл в составе группы императорских посланников, то смог бы беспрепятственно собрать сведения. Самое важное, что провинция Хун — это главная житница страны, и сейчас там полно любимой еды саранчи. Нужно было пробраться туда для расследования любым способом.
И вот, Су Фан вернулся после расследования.
Лю Хуэй подпёр лоб рукой, в его памяти ожили слова, сказанные Куй Хуанъи и Юй Шунем.
«То, что вы вызвали меня и Шаншулина напрямую и лично отдали нам приказ, означает, что Ваше Величество требует от нас считать дело Хун Сюули первоочередным, отложив все прочие государственные дела на потом. Правильно ли я истолковываю ваши слова?»
«Однако прошу вас, всегда спрашивайте себя, верна ли очерёдность дел. Вы должны относиться к каждому чиновнику непредвзято и ко всем — одинаково. Кроме того, не забывайте слова главы Куя: гора других официальных дел, требующих решения, всё ещё огромна».
Какими глазами смотрели на него эти дагуань, когда он вызвал их, думая лишь о Сю Ли?
Каким же взглядом.
— Чжэнь Суфан сказал, что видел в провинции Би чёрную саранчу…
— Незадолго до вашего прихода я получил такое же донесение. Су Фан, несомненно, оповестил власти каждой провинции перед возвращением в столицу, чтобы те приняли меры. Если предотвратить нашествие саранчи действительно не удастся, из провинций Би и Хун прискачут гонцы с известиями. На всякий случай прошу вас, Ваше Величество, пока оставаться в своём кабинете.
— П-понял…
Лю Хуэй медленно кивнул и поднялся.
В этот момент Юй Шунь внезапно произнёс:
— …Ваше Величество.
— М?
— На самом деле вы хотели спросить меня о чём-то другом, верно? Возможно, только сейчас есть шанс спросить. Если что-то есть на душе, пожалуйста, говорите прямо.
Лю Хуэй остановился.
На самом деле, что же он хочет спросить?
Наверняка не о назначениях в провинциях и не о саранче.
…Верно. По правде говоря, должно быть что-то ещё, что он хотел бы узнать. То, о чём можно спросить только сейчас.
Неподвижно сидящий Юй Шунь всё так же мягко улыбался. При этом он выглядел очень уставшим.
Пламя в подсвечнике колебалось.
(Только сейчас.)
Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова.
Что же он на самом деле хочет знать?
Скрывает ли Юй Шунь что-то? Его происхождение, причина, по которой исчезли документы о проверке его биографии перед поступлением на службу… О чём он вообще думает? Это ли он хочет спросить у Юй Шуня? Развеются ли те пугающие, словно бездонная трясина, тревоги и сомнения, если он получит ответы?
Ему казалось, что всё вокруг меняется к худшему, но действительно ли виной тому Юй Шунь?
Ему определённо было о чём спросить. Но он не знал, в чём именно заключается этот вопрос.
Возможно, достаточно было спросить лишь об одной вещи. Об одной важной вещи.
(О чём же?)
После долгого молчания, казавшегося бесконечным, с губ Лю Хуэя сорвалось:
— …Ты согласился и стал моим Шаншулином.
— Да.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
