Тяо Юй быстро просмотрел родословную в своих руках. Из-за беспорядков в тёмные годы эры Дае генеалогические древа многих знатных семей оказались в запустении, и род Ван, к которому принадлежал Ван Цзи, не стал исключением. В те годы скитаний и хаоса некоторые ветви были вычеркнуты, другие — перенесены в иные края, но Тяо Юй всё же сумел кое-как разобрать написанное. Когда он проследил эту родословную на сто лет назад, до времён, заслуживающих доверия, и увидел записанную там фамилию, он невольно вскрикнул от изумления.
(Эта та самая… фамилия…)
Даже у Тяо Юй задрожали пальцы; он невольно помял бумагу, так что на ней пролегла складка, похожая на трещину.
То место, на которое только что пристально смотрел Лю Хуэй, несомненно, было тем самым, где значилась эта фамилия. Тяо Юй быстро проверил остальные бумаги на столе: помимо родословной Ван Цзи, Лю Хуэй точно так же изучал семейное древо своего отца Цзянь Хуа.
— Король… это?
— …Верно. Скоро об этом узнает весь двор.
Отец Цзянь Хуа не щадил ни женщин, ни детей, стремясь искоренить всех, в чьих жилах текла кровь наследников, лишь бы самому взойти на трон. Однако Юйю и правда говорил Лю Хуэй, что в нынешнем мире он не единственный наследник престола.
Ван Цзи был одним из них. И это при том, что он давно был лишён изначальной фамилии и понижен до статуса члена рода Цзы.
Изначальная фамилия Ван Цзи —…
— Его следовало бы звать Цан Цзи…
После того как восемь домов приняли восемь цветов в качестве своих фамилий, лишь один род продолжил существовать отдельно от них.
Это был… род Цан.
Эта фамилия означала более чистую королевскую кровь, чем у отца Цзянь Хуа и, конечно же, чем у Лю Хуэй.
● ● ●
В тот вечер Лю Хуа почувствовала приближение Сяо Лиин и подняла голову, подумав, что это большая редкость.
До сих пор Сяо Лиин прозябал в пустоте, подобно призраку, и никогда не приближался к Лю Хуа по своей воле. Однако после случившегося он словно заново родился и, забыв о себе, трудился не покаладя рук. Глядя на него в последнее время, Лю Хуа невольно вспоминала его мать, но говорить об этом не собиралась.
Посмотрев на своего молчаливого племянника, Лю Хуа фыркнула, уже зная, зачем он пришёл.
— Похоже, ты уже разузнал о происхождении своего дедушки Ван Цзи и понял, что он — единственный выживший наследник рода Цан?
Судя по тому, как Сяо Лиин растерялся от удивления, Лю Хуа поняла, что оказалась права, и скривила губы.
— Как ты думаешь, почему Цзянь Хуа перебил всех, кто имел право на наследование трона? Разумеется, потому что, не убей он их всех, очередь до него никогда бы не дошла. Если бы список наследников составляли по всем правилам, он по праву крови стоял бы в самом конце. Поэтому он и истребил всех претендентов, не щадя ни женщин, ни детей. Лишь когда он остался единственным, мне, пусть и неохотно, пришлось признать законность его восхождения на престол.
Для Цзянь Хуа это был единственный способ выжить.
В прошлом политическая борьба между Лю Хуа и Цзянь Хуа была крайне ожесточённой. Лю Хуа скорее назначила бы правителем ребёнка или женщину, чтобы постепенно наставлять их, чем позволила бы Цзянь Хуа занять трон. На самом деле Лю Хуа уже собиралась это сделать, но Цзянь Хуа опередил её. Словно разгадав её намерения, он развязывал одну войну за другой, уничтожая всех членов королевской семьи, чья кровь была чище его собственной, включая женщин и детей. Если бы Лю Хуа не признала его, он продолжал бы убивать до тех пор, пока она не кивнула бы в знак согласия. Этот человек был на такое способен, и только он один. Лю Хуа, для которой сохранение крови было превыше всего, была вынуждена подчиниться.
— Признание брака Ван Фэйянь с моим диди тоже было нужно, чтобы сохранить кровь рода Цан. Ли Ин, я скажу тебе: твоя кровь более густая и законная, чем у Лю Хуэй. Согласно установленному нашей семьёй Пяо порядку престолонаследия, ты должен стоять вторым после Ван Цзи.
Ли Ин стало трудно дышать, в его мыслях возник образ Лю Хуэй. Оказывается, он сам даже больше подходит на роль короля, чем Его Величество…
— Моя кровь… более чистая?
— Именно так.
Лю Хуа равнодушно посмотрела на племянника. Вероятно, такова была сила крови в его жилах, но с тех пор, как Ли Ин побывал «снаружи», его манера говорить и мыслить становились всё больше похожими на Ван Цзи. Однако «похожий» не значит «такой же». В отличие от Ли Ин, который мирно рос в семье Пяо, юность Ван Цзи была полна невзгод и лишений. Поэтому, несмотря на сходство, Ли Ин и Ван Цзи никогда не станут одинаковыми.
— Именно из-за твоего происхождения ты станешь для Ван Цзи последним козырем в его руках. Нынешний король бездарен, его происхождение низкое, и к тому же у него нет детей. Мне любопытно посмотреть, сколько людей в такой ситуации останется на стороне Лю Хуэй.
В горле у Ли Ин пересохло, он с трудом сглотнул и хрипло спросил:
— А Сяо-тайфу… разве он не на его стороне?
— Сяо-тайфу? Хм… Я очень сомневаюсь, что даже Сяо-тайфу по-настоящему поддерживает Лю Хуэй.
Лю Хуа презрительно фыркнула.
Сяо-тайфу помог Лю Хуэй лишь в самом начале, после чего оставался сторонним наблюдателем.
Собственно, Хэй Сянь поступает так же. Хэй Сянь и Цзы Сянь просто выбрали разных людей, но оба они бросили кости. Разумеется, какое число в итоге выпадет — зависит от самих костей. На разных краях света каждый из них ожидает финального результата. Бросая кости, они наверняка предугадывали, какое число может выпасть, но они не могут вмешаться, чтобы изменить итог.
Честно говоря, Лю Хуа думала, что после смерти Цзянь Хуа Сяо-тайфу покинет двор. Неизвестно, на что именно он хочет посмотреть, но Лю Хуа считала, что впредь Сяо-тайфу не станет раскрывать свои карты.
— Чиновники Сяньдун — тоже. Хотя сейчас там ещё стоит во главе Юйю, рядовые чиновники в большинстве своём не доверяют нынешнему королю. Ван Цзи скоро должен решить, когда начать действовать. До сих пор он не заявлял о своём происхождении лишь потому, что ждал подходящего момента, чтобы обнародовать это с максимальным эффектом. Ли Ин, если ты сейчас вернёшься в Гуйян, тебя непременно используют как пешку, чтобы заставить Лю Хуэй отречься от престола. Что бы ты ни думал, Ван Цзи обязательно тебя использует.
У Ли Ин задрожал подбородок. Слова тёти означали…
— Вы хотите сказать… что Ван Цзи-дажэнь… хочет узурпировать трон?
На лице Лю Хуа появилась прекрасная, но холодная улыбка. Было неясно, над кем она насмехается — над Ли Ин или над королём.
— Первым трон узурпировал Цзянь Хуа, так что возвращение власти законным наследникам можно считать правильным поступком. Лю Хуэй лишь праздно восседал на троне, впустую растратив период подготовки, который для него оставили Цзянь Хуа и Сяо Яосюань, а его глупые приближённые оказались столь же бездарны. Если бы все эти годы он вёл себя иначе, возможно, результат был бы другим, но теперь уже слишком поздно для сожалений.
В Цзюцайцзян Лю Хуа говорила королю то же самое. Но теперь Лю Хуэй наверняка прочувствует истинный смысл этих слов гораздо глубже.
— Так что для тебя, Ли Ин, возвращение в семью Пяо в это время — большая удача. Хотя в руках Ван Цзи есть такая карта, как ты, у тебя самого всё ещё остаётся право выбора. Когда возвращаться ко двору — этот козырь должен решить сам.
Ли Ин резко вскинул голову, глядя на Лю Хуа. До сих пор он всегда следовал её приказам.
Даже если ему не хотелось, он обязан был исполнять волю Лю Хуа, и её приказы могли служить ему оправданием. Однако сейчас Лю Хуа впервые предоставила право решать самому Ли Ин. Он переспросил едва слышным голосом:
— Я… я сам могу решить?
— Ты ведь бахвалился, что сам будешь распоряжаться своей судьбой? Теперь ты можешь это сделать. Но перед выбором наполнись решимостью: какой бы путь ты ни избрал, сам будешь нести ответственность за последствия. Ван Цзи — твой родственник. Помочь ему или убить — решать только тебе.
«Убить его». Это слово заставило Ли Ин смертельно побледнеть.
— Ван Цзи — один из уцелевших великих аристократов, и у него, разумеется, должна быть соответствующая решимость. Либо взойти на престол и стать ваном, либо умереть — иного пути нет. Даже если ты решишь встать на сторону Лю Хуэя, он не станет тебя упрекать. Напротив, сделав выбор, не позволяй своему сердцу смягчиться. Если решишь стать его врагом, то должен быть готов собственноручно убить дедушку. Иначе ты просто недостоин быть противником Ван Цзи… Но хорошенько подумай, действительно ли Лю Хуэй стоит того… Не забывай, ты ведь мужчина из семьи Пяо.
Эти слова, сказанные Пяо Люхуа после короткой паузы, заставили Ли Ина уловить некое скрытое послание, и он резко вскинул голову… Она только что сказала «мужчина из семьи Пяо»?
В прошлом было известно лишь о том, какое тяжкое бремя ответственности несут «женщины из семьи Пяо», но никогда не доводилось слышать, чтобы «мужчинам из семьи Пяо» придавалось хоть какое-то значение. И то, что Лю Хуа заговорила об этом сейчас, явно не было просто словами, но она, похоже, не собиралась давать дальнейших объяснений.
— Я также запрещаю тебе говорить, будто ты возвращаешься к императорскому двору ради Юйю. Если решишь вернуться, это должно быть твоим собственным волеизъявлением… Юйю… он прекрасно осознавал твоё происхождение и положение дел при дворе, когда просил меня направить тебя на службу.
— Что…? Это Юйю просил о моём назначении? Разве это не вы, тётя?
«…»
Лю Хуа отвела взгляд. Тогда, спустя десятилетия разлуки, до неё вновь донёсся «голос» Юйю.
Единственный человек, которому было дозволено напрямую передавать свой «голос» Лю Хуа. Наполненный цветом заката «голос», молчавший десятки лет, нарушил тишину — это случилось весной нынешнего года.
Он просил Лю Хуа во что бы то ни стало направить Сяо Лиин ко двору на должность Сяньдун Линцзюня.
И всё же это была лишь одна фраза. Этот мягкий, но такой твёрдый голос. Сказав это, он оставил лишь тишину, в которой чувствовалось невысказанное.
Лю Хуа не ответила ни единым звуком, но призвала к себе Сяо Лиин.
Распахнуть врата семьи Пяо и отправить следующее поколение «во внешний мир». Лю Хуа сделала это тогда вовсе не в ответ на безмолвную просьбу Юйю. У неё были свои соображения, и она отослала Ли Ина, руководствуясь личными расчётами.
Однако, в отличие от Лю Хуа, видевшей в Ли Ине лишь пешку, Юйю приложил все силы, чтобы изменить его. За это короткое время он помог Ли Ину, который прежде был лишь марионеткой, вырасти и стать мужчиной из семьи Пяо.
Он передал Ли Ину необходимые слова, научил его мыслить и указал цель.
В этом и заключалась последняя задача Юйю. И Лю Хуа, глядя на стоящего перед ней Ли Ина, понимала, что Юйю исполнил свой долг.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
