Три дня спустя.
Сю Ли и Янь Цин, выйдя к равнине Цанъу после дождя, замерли, не в силах вымолвить ни слова от открывшегося им зрелища.
Старейшина, отправившийся вместе с ними из монастыря Цзянцин, при виде этой картины тоже опустил руку, поглаживавшую бороду, и медленно огляделся. Затем он, словно в молитве, обратил взор к небу и тяжело выдохнул.
— …Получилось.
Куда ни глянь, повсюду громоздились поистине целые горы мёртвой чёрной саранчи, свисавшей гроздьями. Огромное полчище насекомых погибло в позе, обращённой к солнцу, полностью покрыв собой низкую траву на равнине Цанъу. Присмотревшись, можно было заметить, что трупы насекомых опутаны тонкими нитями, похожими на грибницу.
Сю Ли и Ли Ин вспомнили ту книгу об острове Лумао.
— …Всё так же, как и в описании острова Лумао…
— …Поразительно… и до чего же мерзко… Словно наложено проклятие…
Подул лёгкий ветерок, низкая трава на равнине заколыхалась, и гроздья мёртвой саранчи посыпались вниз. Их угольно-чёрные глаза остекленели — зрелище было поистине жутким.
Старейшина, глядя на висящие на траве трупы насекомых, напоминавшие гроздья колосьев, с облегчением вздохнул.
— …Обычная зелёная саранча в дождь всегда прячется под травой. Однако саранча, поражённая болезнью, вероятно, сходит с ума из-за эндокринных нарушений, вызванных недугом. Она сама карабкается по стеблям к верхушкам трав и замирает там, обращаясь к солнцу. Источник заразы распространяется от трупов, и всего за одну ночь можно уничтожить огромное полчище… Всё в точности как в записях. В жаркую и влажную погоду, когда стоит морось, легко распространяются даже человеческие болезни, а для насекомых это и вовсе губительная среда.
Ветер колыхал подол платья Сю Ли, понемногу крепчая. Старейшина прищурился, глядя на ясное лазурное небо. До него донёсся свист ветра.
— …Опоздавший на три дня Красный ветер. Осень закончилась, зима уже на пороге…
«Хуа…» — звук, подобный шуму волн, раздался, когда порывистый ветер пронёсся над равниной.
Сухие трупы чёрной саранчи рассыпались под его напором, и их обломки закружились в воздухе.
Сю Ли придержала развевающиеся волосы и негромко позвала старейшину:
— …Он уйдёт в провинцию Цзы?
— Возможно, туда занесёт лишь малую часть, но это не приведёт к бедствию. Пока саранча не может собраться в стаи, она возвращается к поведению одиночных особей.
— А что будет в следующем году и после?
— …Позволь мне сообщить тебе добрую весть. Хотя яйца саранчи не боятся засухи, они бессильны перед другими стихийными бедствиями и проливными дождями. В провинции Лань редко случается нашествие саранчи именно из-за обилия дождей. Яйца, отложенные полчищем саранчи в провинции Хун в этом году, после этих трёх дней непрерывных ливней наверняка погибли, вымокнув или смытые водой.
На краю поля зрения мелькнули тёмные волосы Янь Цина.
— …А как же яйца в провинции Би, которая первой пострадала от нашествия?
— Разумеется, нельзя говорить «хорошо, что случилось землетрясение», но землетрясение — это тоже стихийное бедствие, и в нём погибло больше половины яиц. Оставшихся личинок жители провинции выловят по одной, когда наступит весна. Род Пяо также пошлёт «укрощённых птиц» как можно раньше, чтобы они склевали саранчу до того, как та собьётся в стаи.
Сю Ли ахнула. Резкий ветер гнал по равнине увядшие сухие листья.
— Значит, нашествие саранчи…
Старейшина медленно улыбнулся.
— Да, оно полностью подавлено. Это первый случай успешного единовременного истребления саранчи.
Белая борода старейшины задрожала. Его голос тоже слегка прерывался, а по испещрённым морщинами щекам покатились слёзы.
— …Я когда-то… мечтал о том, что этот день настанет. Старший брат всегда говорил мне, что есть вещи, которые под силу совершить лишь благодаря «бездарности». С тех пор я всё время… старший брат… Лю Хуа-дажэнь…
Сю Ли повернулась к старейшине и сложила ладони в приветствии. Янь Цин последовал её примеру, и они вместе склонили головы.
Оба опустились на колени на сырую землю, выражая старейшине глубочайшее почтение.
— Как чиновник короля, я от лица двора от всего сердца благодарю вас. Спасибо за вашу всемерную помощь и за все усилия, приложенные храмами и монастырями рода Пяо в борьбе с нашествием саранчи. Огромное, огромное вам спасибо.
Плач старейшины вместе с трупами чёрной саранчи был унесён Красным ветром в небеса.
Остался лишь шум ветра, похожий на гул морских волн, разносившийся над равниной.
Когда старейшина тоже низко поклонился и ушёл вместе с заклинателями из монастыря, пришедшими его встретить.
Сю Ли и Янь Цин всё ещё оставались на равнине Цанъу, вслушиваясь в шум ветра. Сю Ли посмотрела в сторону Утуна, столицы провинции. Хотя нашествие саранчи утихло, её проницательный взгляд оставался прежним.
— Янь Цин…
Янь Цин, поднявший гроздь трупов саранчи и встряхивавший её, словно погремушку, поднял голову. Ли Ин после тех событий, бледный как полотно, воспользовался «проходом» монастыря Цзянцин и исчез в неизвестном направлении. Что же касается её самой и Янь Цина?
— Займёмся следующей работой.
Сю Ли скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела в сторону далёкой управы провинции Хун.
В её голове снова и снова всплывало увиденное в деревне — огромное количество железа и угля. Всё ещё не закончилось. Разве можно просто смотреть на наживку, маячащую перед глазами, и ничего не предпринять?
— …Янь Цин, я ведь уже говорила. Там, по ту сторону «прохода», я нашла исчезнувшее железо и уголь из провинции Хун.
— Хм.
— Поэтому мы не можем просто так вернуться. Скажи мне, Янь Цин, ты ведь тоже наверняка что-то разведал?
Гроздья трупов саранчи, раскачиваемые ветром, осыпались и рассыпались в прах.
Железо и уголь провинции Хун должны были находиться под столь же строгим надзором, как и соль в провинции Лань.
И всё же тайна их исчезновения в огромных количествах оставалась неразгаданной. Какова была причина кражи? Сю Ли пристально глядела на далёкую управу провинции Хун.
— Ты ведь наверняка разузнал имя какого-то высокопоставленного чиновника из провинции Хун, замешанного в хищении? Скажи мне, кто это.
● ● ●
Лишь в тот день, когда своими глазами удалось убедиться в полной гибели саранчи, Чжими наконец смог обрести спокойствие в кабинете губернатора.
Стоило открыть дверь, как в лицо ударил запах мёртвых насекомых, заполнивший весь просторный кабинет. Чжими первым делом открыл окно и смахнул кучи трупов со стула и стола. Изредка попадались особи, в которых ещё теплилась жизнь, но из-за болезни они были совершенно вялыми и не могли даже взлететь. Некоторые умирающие насекомые пытались выползти наружу, когда дверь открылась, но Чжими было лень их убивать. Впрочем, стоило ему решить оставить их в покое, как вошедший человек случайно раздавил их.
Человек, раздавивший саранчу, вошёл внутрь и закрыл дверь.
Чжими набил трубку табаком, зажал мундштук зубами и привычным жестом высек огонь.
Когда поднялись струйки фиолетового дыма, Чжими наконец поднял глаза и посмотрел на него в упор.
— Гоу Юй.
Окликнув его, Чжими со вздохом выдохнул облако фиолетового дыма. Цвет этого дыма казался каким-то усталым.
— …Это ведь был ты? Тот, кто тайно действовал во время экономической блокады и пропустил огромное количество украденного железа и угля.
Гоу Юй прислонился к двери и ничего не ответил. По его бесстрастному лицу невозможно было понять, о чём он думает.
— И тот, кто отдал приказ выпустить огненные стрелы по монастырю Цзянцин раньше срока, тоже ты?
— …………
— …Зачем ты это сделал? Если бы Юши Хун не поспела вовремя, то, возможно, всё было бы кончено. К тому же ты приложил руку к тому, чтобы сведения, которые должны были поступать ко мне, проходили через твой отбор, не так ли?
Чжими спрашивал его бесчисленное количество раз.
— Тебе больше нечего мне доложить?
— Нет.
— Нет.
Настало долгое молчание. Чжими ждал. И теперь это ожидание казалось почти бесконечным.
— …Слышал, ты взял на себя ответственность за то, что сигнальные ракеты были выпущены раньше времени?
Эти слова Гоу Юй были совсем не тем ответом, которого ожидал Чжими.
— Знаешь, ты мне не нравишься.
— …Хм, я это знаю.
Для Гоу Юй всё это, конечно, было лишено всякого интереса. Хотя они были ровесниками, Гоу Юй сдал государственные экзамены раньше Чжими, происходил из знатного рода и, отказавшись от повышения, всё это время оставался на местах, оттачивая практические навыки и пользуясь глубоким доверием местных чиновников. И хотя Гоу Юй никогда не выказывал ревности или зависти по отношению к Чжими, тот не мог не заметить, что Гоу Юй его недолюбливает. Возможно, для Гоу Юй он был ничем не лучше тех саранчовых, которых тот с бесстрастным лицом давил ногами.
— Однако я не думаю, что ты поступил так, чтобы вставить мне палки в колёса, потому что это совсем на тебя не похоже. Если бы ты был на стороне господина Ван Цзи, я бы ещё понял, но, судя по твоим нынешним действиям, это не так — по крайней мере, кое-что здесь не сходится. Особенно это касается преждевременного нападения на монастырь Цзянцин; время для атаки было чётко определено самим господином Ван Цзи…
— Я понятия не имел, в какой именно час и в какую четверть это должно было произойти. До этого момента ты намеревался скрывать от меня даже сам факт отправки войск для нападения на монастырь Цзянцин.
Ответ Гоу Юй не оставил Чжими возможности вставить ни слова. Даже это стало для Чжими неожиданностью.
— Разве я не прав, глава провинции Лю? Честно говоря, я всегда относился к своим начальникам с презрением, и я к этому привык. Даже если мой начальник — выходец из низов, пятидесятилетний старик, любящий изъясняться манерами и тоном евнуха.
— …Эй.
— Раньше я действительно думал, что мне всё равно, кто мой начальник. Пока я сохранял в душе чувство собственного превосходства, не имело значения, был ли я твоим заместителем или подчинялся прежним руководителям — я мог идеально выполнять свою работу.
Впервые Гоу Юй смотрел на Чжими так серьёзно и холодным взглядом.
— …Но со временем я начал раздражаться. Твоё поведение и слова — всё это выводит меня из себя. Ты ничего мне не говоришь и самовольно решаешь взвалить на себя всю ответственность. Будь то решение спрятать остатки провизии на дне высохших колодцев, ложь посланникам провинции Би или даже намерение захватить припасы в храмах и монастырях рода Пяо — ты собирался нести этот груз в одиночку. О том случае в монастыре Цзянцин ты мне не сказал, глава провинции Лю. Разве я не спрашивал тебя: «Это тебе ведь есть что мне сказать, верно?» Но ты ни разу так ничего и не поведал.
— Это потому что…
Чжими оцепенел, совершенно не ожидая такого поворота событий. Всё пошло не так, как он себе представлял. Он с трудом вспомнил, что всё ещё курит, но вкус табака перестал ощущаться. То же самое было и с их разговором.
— …Это потому что я был обязан так поступить. Ты думаешь, это незначительное преступление? Скрывать продовольствие, обрекая жителей других провинций на смерть, выставлять посланников провинции Би за дверь или нарушать право экстерриториальности — за любой из этих проступков можно угодить в темницу. Если бы не прибыл господин Ван Цзи или не было бы помощи рода Пяо, то всё, что я сделал, говоря прямо, было бы ценой жизней более чем половины населения страны в обмен на спокойствие провинции Хун.
Решение поскорее зарыть всё зерно на дно высохших колодцев было принято ради того, чтобы свести к минимуму ущерб в провинции Хун — главной житнице всей страны. Защитить провинцию Хун означало защитить амбар всей империи. Если бездумно отправлять продовольствие на север, его просто сожрёт саранча. Будь у меня другой способ, я бы, разумеется, поделился зерном, но раз его не было, пришлось бросить на произвол судьбы провинцию Би и две северные провинции. Гоу Юй всё это знал.
Какими бы огромными ни были полномочия главы провинции Хун, у них всё же был предел.
— Было бы верхом глупости, если бы нас схватили обоих. Даже если меня арестуют, провинция Хун сможет нормально функционировать, пока ты здесь. Я сделал это вовсе не ради твоей защиты и не по своей воле собирался уступить тебе место главы провинции. Просто если ты останешься, это будет лучше, чем если нас заберут двоих. Это самый разумный выход, только и всего. Разве не ты больше всего любишь такой рациональный подход? Разве я ошибся?
— Да… да, я всё понимаю. Мне не нужно объяснять столь очевидные вещи.
Гоу Юй редко говорил в таком саркастичном тоне, но сейчас казалось, будто он издевается над самим собой.
— Однако, если рассуждать в твоём духе, то зачем вообще нужен я, твой заместитель? Мне всё равно, что ты тайно расследуешь сведения обо мне, в конце концов, это взаимно. Но я здесь не для того, чтобы быть запасным кандидатом на пост главы провинции Хун. Я твой заместитель, и моё предназначение в том, чтобы помогать тебе.
В голове у Чжими воцарился полный хаос. Не зная, как поступить, он лишь положил выкуренную трубку на поднос.
— …Гоу Юй…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
