Для Юйю Цзянь Хуа был второй Лю Хуа. Именно поэтому он помогал Цзянь Хуа. Если бы судьбу Цзянь Хуа удалось изменить, это стало бы доказательством того, что и Лю Хуа может всё исправить. Ради этого Юйю и отправился в странствие.
Он решил проделать этот путь сам, вместо Лю Хуа, которая не могла покинуть тот небесный дворец.
Он хотел, чтобы Лю Хуа знала: не существует человека, которого никто не любит.
«Давай снова встретимся, когда наступят сумерки».
Был ли этот выбор верным… теперь этого уже не понять.
— Кха-кха… — закашлявшись, он окрасил белоснежную бороду каплями крови.
Всю жизнь он отрицал судьбу, но в самом конце принял то, что предсказали звёзды. Чашу весов судьбы, которую Лю Хуа хотела склонить в иную сторону, Юйю собственноручно вернул на прежнее место. Поступки этих двоих стали полной противоположностью тому, что они делали в прошлом.
Юйю закрыл глаза и, вздохнув, погладил окровавленную бороду.
До его ушей донеслись шаги Ли Ин.
Смутно подумав, что это последний раз, когда он слышит его голос, Юйю закрыл глаза; послышался звук, будто что-то оборвалось.
И с тех пор Юйю больше никогда не открывал глаз.
● ● ●
…Лю Хуа стояла в одиночестве посреди восьмиугольного построения. Совсем одна, в вечной тьме и одиночестве.
Это было похоже на всю её жизнь. Вечная тьма и одиночество. Кровавая императрица.
Прежде чем погрузиться в ритуал, она, повинуясь внезапному порыву, сделала несколько шагов. Ей почудился шум крыльев трёхногой вороны. И будто бы она снова увидела тот красный зонт. В ушах зазвучали шаги её маленькой копии из прошлого, когда она шла по глухим горам, неся на спине младшего брата.
«Давай снова встретимся, когда наступят сумерки».
Сумерки. В китайской поэзии они символизируют закат жизни. То есть время, когда жизни каждого из них подойдут к концу.
В любом случае, они снова встретились, так что обещание нельзя считать нарушенным. Лань Цюин, должно быть, тоже смог бы принять такой исход.
Только вот было немного жаль, что она так и не услышала, как тот человек называет её тем самым обращением. Он звал Лю Хуа так:
— Моя дасяоцзе.
Голос, густо окрашенный цветом заката, подобно осенним сумеркам.
Этот юноша стоял сейчас прямо перед ней. Он был лишь немногим выше Лю Хуа, с небрежно заплетённой длинной косой, красивым лицом и слегка заторможенным выражением.
В темноте тускло мерцал прекрасный сиреневый цвет, подобный цветам глицинии.
Воспоминания хлынули потоком. Юйю, в одиночку бросившийся в «Тюрьму времени», чтобы отыскать провалившуюся туда Лю Хуа.
После того как они вдвоём покинули «Тюрьму времени», божественная сила Юйю, подобно силе Лю Хуа, поразительным образом возросла. Изначально он не обладал великим даром, но в возрасте всего пяти лет в одиночку вошёл в «Тюрьму времени», где бесчинствовали злые духи и оборотни. Лю Хуа, крича «ах ты, дурак», бросилась его спасать. И несмотря на это, он с воодушевлением сказал ей:
— Давай вернёмся, дасяоцзе. Пойдём со мной.
Этот Юйю порой бывал совершенно несносным.
Лю Хуа молча подошла к нему. Юйю плотно сжал губы и безмолвствовал, его лицо сохранило всё то же упрямое выражение.
— …Юйю, я дозволяю тебе объясниться. Ну же, послушаю твои оправдания.
— Для живого жертвоприношения ведь не хватает ещё одного человека? Ты не можешь этого не знать.
Лицо Лю Хуа слегка окаменело. На подобное со времён седой древности и доныне был способен только Юйю.
— Раз уж вы, дасяоцзе, превратились в Священное орудие, то понадобится и моя жизнь. Без этого не обойтись. Твоя половина у меня, моя половина в твоих руках. Так было решено ещё тогда, когда мы поровну разделили силу «Цан». Словно Ян меча Ганьцзян и Инь меча Мосе. Лишь когда две противоположности соединятся, печать станет полной… Удивительно, что ты решила напрочь забыть об этих законах.
— ………
— …И ещё, ты ведь наверняка не смотрела мой гороскоп?
Лю Хуа снова не нашлась с ответом. Верно, уже очень давно она перестала читать предсказания звёзд для Юйю. В таком возрасте каждый год можно было увидеть приближающийся срок его смерти… Кому захочется знать такое?
Лю Хуа пробормотала в ответ нечто, вовсе не похожее на оправдание:
— …Императорский двор ещё нуждается в тебе.
— …Да, ты совершенно права. Я выбрал императорский двор, а не тебя, и до последнего вздоха преданно служил Сяо Лиин-дажэню и Его Величеству королю. То, что ты говоришь, всегда правильно, и на моём месте ты поступила бы так же. Но…
Юйю пожал плечами. Юйю не был Лю Хуа и не мог ею стать.
— Подобные поступки слишком правильны, слишком безупречны. А я всего лишь обычный человек и не могу быть настолько идеальным.
Лю Хуа не рассердилась. Вернее сказать, она не могла злиться. Она сама, прекрасно зная, что без участия ещё одного человека невозможно наложить полную печать, упрямо отослала Юйю назад, впервые выбрав неправильный и несовершенный вариант, и при этом считала, что не совершила ошибки. Ей не нужны были ни теории, ни логика, она лишь последовала желанию собственного сердца.
Юйю протянул руку. Вздрогнув, Лю Хуа хотела было отступить и сбежать, но он крепко схватил её за ладонь.
Не спрашивая согласия Лю Хуа, эта рука с силой сжала её пальцы, будто выражая его непоколебимую волю.
— Позволь мне остаться рядом с тобой.
От этого голоса, окрашенного в цвета заката, хотелось плакать.
Спустя несколько десятилетий, снова встретив Лю Хуа, Юйю ощутил прилив чувств, которые не смогла бы сдержать и многотысячная армия.
Как же хотелось вернуться.
Как же хотелось вернуться. Вернуться к этому человеку. Ведь только там было его место, только там была выбранная им жизнь.
— Сяо Лиин-дажэнь и Его Величество король наверняка простят этому старику его единственное своенравие.
Лю Хуа смотрела на свою руку, которую он держал. Спустя мгновение она с напускным безразличием грубо вырвала ладонь и отвернулась.
Глубоко вдохнув, Лю Хуа постаралась придать своему голосу невозмутимый тон:
— Юйю.
— …Я позволяю тебе составить мне компанию на пути к Жёлтым источникам.
Помедлив мгновение, Юйю изумлённо, но ласково улыбнулся.
— Слушаюсь… повинуюсь вашему приказу. Куда бы вы ни отправились, я буду сопровождать вас… моя дасяоцзе.
Юйю опустился на колени и поцеловал подол её радужного небесного одеяния, точно так же, как он сделал это, когда покидал семью Пяо.
— А я-то думал, вы разозлитесь ещё сильнее, отлупите меня и прогоните прочь.
Юйю украдкой оглянулся и увидел, как Лю Хуа, фыркнув, отвернулась. О том, что Ин Цзи советовала ей передать бразды правления мужчине, она не расскажет Юйю даже под страхом смерти.
Юйю немного помялся и негромко произнёс:
— Честно говоря, когда Священное орудие в каменном гроте Юмэнь в Бичжоу было уничтожено, я на мгновение заподозрил, что это твоих рук дело.
Такие мысли были для Юйю естественными. Тому, кто не принадлежал к семье Пяо, было крайне трудно отыскать место, где сокрыто Священное орудие, не говоря уже о том, чтобы разрушить его. Юйю, конечно, и в голову не могло прийти, что это сделал мертвец.
— …А если бы это действительно была я? Что бы ты сделал?
— Остановил бы тебя, даже если бы пришлось убить.
— О как. И кого же ты собирался послать убить меня?
— Себя самого.
Этот ответ заставил Лю Хуа замолчать. Затем она негромко отозвалась:
— Вот как?
В случае с Принцессой Цянвэй к ней пришёл не Юйю, а Чёрный Волк. И хотя её точно так же подозревали, если бы пришёл сам Юйю, финал мог бы оказаться иным. Иногда Лю Хуа думала об этом.
— Прости, что сомневался в тебе.
— …Забудь.
Юйю снова окинул Лю Хуа взглядом. Всё её тело излучало ярко-красное сияние рододендрона, который называют императором цветов. На языке цветов рододендрон означает «величие и достоинство». Огненно-красный, прекрасный цветок, распускающийся на отвесных скалах. Цветок, который никому не сорвать.
Юйю заметил, что тела Хун Сюули здесь больше нет. Здесь не осталось ничего, кроме души Лю Хуа.
— …Тело Хун Сюули уже отправлено «наружу».
— Да. Я завершила ещё несколько дел. Поэтому и ступила на тропу к Жёлтым источникам так поздно…
Она сделала ещё кое-что, просто чтобы скоротать время. Но теперь у неё не осталось сожалений.
— Что ж, пойдём.
— О, хорошо. Да, чуть не забыл, прежде чем мы уйдём, возьми вот это…
Юйю копался у себя за пазухой, извлекая то обрывки потрёпанной бумаги, то кисть, а то и вовсе недоеденный лунный пряник. Лю Хуа с трудом сдержала гнев — этот малый ни капли не изменился с прежних времён.
— Нашёл, нашёл. Вот, Лю Хуа-дасяоцзе, это то, что я вам обещал.
Юйю протянул маленький, раздувшийся свёрток из промасленной бумаги. Непонятно было, что именно лежало внутри.
— …Обещал мне?
Лю Хуа с недоумением развернула бумагу. Оттуда выкатилась ракушка.
Это была маленькая светло-красная раковина с красивым спиралевидным узором. Юйю смущённо улыбнулся.
— Попробуйте приложить её к уху. В ней слышен шум морских волн.
Под тёмно-синим лунным светом растянулась похоронная процессия из десятков белых гробов.
Там, прислушиваясь к шелесту листьев софоры, напоминающему рокот моря…
Она всё это время сидела в полном одиночестве на том стуле из светлого дерева.
«Я так хотел бы показать тебе этот мир — не с помощью магии, одержимости или отделения души».
Дать тебе услышать голос моря. Когда-то давно Юйю уже говорил это Лю Хуа.
Лю Хуа молча приложила ракушку к уху.
…Шух-шух, шух-шух — слышался плеск волн. Лю Хуа, никогда не покидавшая Небесный дворец, впервые своими ушами слышала голос моря. Голос «мира».
От этого звука в груди стало горячо, а из глаз едва не брызнули слёзы.
От улыбки Лю Хуа сердце Юйю забилось быстрее. Хотя «Цан» там больше не было, Юйю пристально смотрел на Лю Хуа.
— На самом деле я ещё больше хотел бы когда-нибудь отправиться с тобой в путешествие по всей стране. Но это, пожалуй, оставим до следующего раза.
— До следующего раза?
— Когда в следующий раз мы очнёмся от долгого сна. Где бы ты ни была, я приду за тобой.
Лю Хуа хотела было ответить: «Я не давала согласия», но передумала. Сама того не замечая, она улыбнулась.
— …Пожалуй, это звучит как неплохая затея… Юйю.
— Что?
«Могут ли мои карма и судьба тоже понемногу измениться?» — хотела спросить Лю Хуа, но промолчала. Это должна была решить не чья-то воля, а она сама.
Ей говорили, что её жизнь проклята: даже если она сможет любить, сама любимой не будет никогда. Положение звёзд и вовсе предвещало ужасающие беды. Безумная судьба.
Однако теперь она чувствовала, что эта жизнь не так уж плоха. По крайней мере, в самом конце пути те девчонки сумели догнать её, и её дорога к Жёлтым источникам не будет одинокой.
Внезапно она вспомнила о младшем брате Ли Ине. До самого конца он так и не полюбил Лю Хуа, в точности как предсказывала Хун Сянь. И всё же он сделал для неё две вещи.
Во-первых, он подчинился требованию Лю Хуа и безмолвно принял титул главы семьи Пяо. Когда все остальные покинули её, только он оставался в Небесном дворце, из которого Лю Хуа не могла уйти. Возможно, именно потому, что Ли Ин тоже пережил утрату Принцессы Цянвэй, он смог пойти на эту величайшую уступку ради сестры.
И второе — он вместо Лю Хуа убил их отца.
Хотя звездой, несущей рок отцеубийства, была отмечена Лю Хуа, на деле же руку приложил Ли Ин.
Какими бы ни были причины, для Лю Хуа это стало моментом, когда судьба изменилась. Пусть даже Ли Ин, совершая это, возможно, вовсе и не думал о ней.
Ли Ин, который не издал ни крика при рождении, который не плакал и не смеялся. Единственной, кого он любил в этой жизни, была не женщина, а фея.
…Лю Хуа больше не сможет носить брата на спине по горным тропам и не сможет спеть ему колыбельную.
Вдруг до ушей донеслись звуки эрху. Лю Хуа и Юйю в изумлении замерли.
— …Этот звук…
— …Это Ли Ин… играет на эрху… Я не слышал этого десятки лет.
Звучала похоронная песня «Цанъяо-цзи». Мелодия эрху, которую он никогда не соглашался играть ни для кого, кроме Принцессы Цянвэй.
Значит, это действительно был его прощальный дар ушедшей сестре и Юйю.
И последний.
— …Чудесная музыка, по-настоящему прекрасная…
Теперь рядом с ним вместо Лю Хуа остался его сын Сяо Ли Ин. Мир, листая страницы, переходил к следующей главе.
Ох. Лю Хуа глубоко, очень глубоко вздохнула.
Она жила долго, слишком долго. Они оба так устали от бесконечных трудов, что пришло время отдохнуть.
Лю Хуа величественно протянула руку, а Юйю, почтительно склонив голову, накрыл её своей маленькой ладонью.
Откуда-то прилетел большой трёхногий ворон и захлопал крыльями, словно встречая их.
Послышался звук медленно и окончательно закрывающихся «Врат» дворца Сяньдун.
Так, рука об руку, они ступили на дорогу к Жёлтым источникам под восьмиугольным алтарём.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
