Взирая на мир, где солнце клонилось к закату, Юй Шунь вздохнул. Сжимая в руке веер из перьев, он неспешно шёл по унылому, охваченному осенней печалью Запретному саду и обернулся к посланнику.
— Я Чжэн Юйшунь. Благодарю, что проделали столь долгий путь, господин Цзы Лань.
Поскольку Цзы Лань просил об уединении, Юй Шунь привёл его к пруду; отчасти Юй Шунь и сам не желал встречи Цзы Лань с королём. Сопровождавший их главный генерал Бай поначалу не соглашался, но Юй Шунь всё же спровадил его. Впрочем, главный генерал Бай не сдался так просто: прежде чем уйти, он подверг посланника Цзы Лань тщательному досмотру. Проверили всё — чиновничью шапку, туфли, даже кошелёк для мелочи, и даже залезли рукой в рот; теперь Цзы Лань стоял перед ним в буквальном смысле обобранный до нитки. Словно вспомнив об обыске, Цзы Лань с отвращением вытер рот рукой.
— Не слишком ли вы настороже? В императорском дворе витает странная атмосфера. Что-то случилось?
— Об этом вам знать необязательно. Полагаю, именно я должен принимать доклад, господин Цзы Лань. Прошу, приступайте.
Юй Шунь ответил холодно. Цзы Лань остановился, и Юй Шунь замер вслед за ним. Он не стал спрашивать о нашествии саранчи, ведь если бы бедствие не утихло, полчища чёрной саранчи уже давно прилетели бы в Гуйян вместе с сезонными ветрами из Хунчжоу. Если бы события приняли такой оборот, Юй Шунь не смог бы сейчас безмятежно прогуливаться, а у чиновников Сяньдун не нашлось бы времени на убийство Юй Юйе. Так всегда и бывает: хорошее и плохое — это лишь две стороны одной медали.
— Господин Цзы Лань, когда господин Ван Цзи вернётся в Гуйян?
— Думаю, скоро. В Хунчжоу возникли дела, которые его задержали.
— О? И что же произошло?
— Вот что: «Правитель округа Дунпо, господин Цзы Лань, был убит».
В пруду послышался всплеск — прыгнул карп. Вдалеке мерцали огни фонарей. Ради сохранения тайны этот уголок у воды оставался погружённым в глубокую тень. Юй Шунь прошептал:
— …Хм, я так и думал.
— …Что вы сказали?
— К сожалению, я встречал настоящего господина Цзы Лань. Хотя вы схожи возрастом и телосложением, ваши лица заметно разнятся. И, к слову, вас я тоже видел.
Несмотря на искусную маскировку, шрам, тянущийся от щеки к подбородку, всё ещё можно было разглядеть.
Мужчина изумлённо посмотрел на него, будто не веря словам Юй Шунь. Однако он вёл себя осторожно и промолчал.
Юй Шунь видел этого человека со шрамом лишь однажды, очень давно. Но этого единственного раза хватило, чтобы он запомнил его лицо.
— Давным-давно, когда моя родина была уничтожена, вы с господином Ван Цзи появились там.
Мужчина безмолвствовал, но не выказал ни капли смятения; напротив, он словно осознал что-то и успокоился.
— …Не ожидал, что вы до сих пор помните.
Юй Шунь перехватил веер и трость. Солнце окончательно скрылось, и в наступившей тьме на его лице промелькнула призрачная улыбка.
Лин Яншу и Сыма Сюнь отвечали за «внешние» задачи, а потому не могли постоянно предводительствовать «Призраками в темнице». Кто-то должен был делать это вместо них. Тот, кого выбрали, всегда жил подобно тени ради Ван Цзи.
Среди «Призраков в темнице» были не только приговорённые к смерти, но и многие лишившиеся власти высокопоставленные военные чины. Обладая подобным происхождением, они, разумеется, знали придворный этикет и могли правдоподобно изображать правителей округов. В то же время они обладали решимостью и повадками людей, готовых на любую грязную работу. Однако порой такие люди действовали по собственному усмотрению.
— Печать правителя наверняка подлинная. Должно быть, вы получили её от того, кто лишил жизни Цзы Лань — возможно, от Янь Шу или его подручных. Затем вы с поразительной быстротой прибыли в Гуйян раньше господина Ван Цзи и заранее подпоили чиновника Сяньдун тем «лекарством» семьи Пяо. Правда, я пока не знаю, была ли то ваша задумка или затея Янь Шу.
«Марионетки-убийцы» семьи Пяо всегда носили это снадобье при себе, и раздобыть его во время совместных сражений было несложно.
— …Впрочем, вы вернулись не только ради этого, иначе не стали бы встречаться со мной. Я спрашиваю ещё раз: о чём вы должны доложить?
Мужчина, подобный ночной тени, усмехнулся. Скрестив руки на груди, он поднял взор к небу. Там плыли облака, но луны не было видно.
— Шаншулин, генерал Ван Цзи скоро вернётся.
— …………
— Сегодня подходящий момент, этой ночью луна не взойдёт. Благодаря тому глупому чиновнику Сяньдун при дворе сейчас вовсю судачат. Чувствуете эту духоту? Давным-давно здесь царила такая же атмосфера. Атмосфера ночи накануне битвы за престол.
— …………
— Убийство одного тайцзы послужило искрой, и все остальные тайцзы во главе личных армий ворвались в Хоугун. За одну ночь Хоугун заполнили сотни трупов… Сегодняшний вечер очень напоминает ту ночь. Но смерти одного Юй Юйе мало. Глупому чиновнику Сяньдун следовало убить кого-то более полезного.
Ветер внезапно стих. Даже карпы в пруду будто исчезли, и всё вокруг разом погрузилось в безмолвие.
— Слишком мало толку от смерти Юй Юйе. Должен погибнуть тот, чья кончина заставит каждого осознать: король загнан в тупик. Зря я скормил тому никчёмному остолопу последнее лекарство. Ведь прямо передо мной есть другой человек, с которым покончить куда проще. И если убить эту ключевую для двора фигуру, это оборвёт последнюю спасительную нить короля…
Шрам на лице мужчины дёрнулся, когда он вздохнул. Словно напевая детскую песенку, этот человек, подобный ночной тени, забормотал:
— Это как отрубать руки и ноги одну за другой, лишая Его Величество всего, что у него есть, пока не останется что-то последнее. Лишь этот человек рядом с ним, и только благодаря ему Его Величество всё ещё находит в себе силы существовать. Даже если это просто выживание. Как только этот человек умрёт, всему придёт конец. Все знают, кто это — сердце короля.
— …………
Вокруг окончательно стемнело, всё застлал сумрак. Однако человек, подобный ночной тени, не мог прочесть выражение лица Юй Шунь не только из-за отсутствия света. Юй Шунь стоял прямо перед ним, ничего не скрывая. «Поистине пугающий сянго», — пробормотал про себя мужчина. Он был непостижим: сколько ни тяни руку во тьму, он всегда оставался где-то в недосягаемой ледяной бездне. Возможно, даже он сам не видел своего дна. Теперь мужчина понимал, почему Янь Шу так отчаянно стремился его убить, даже лучше, чем понимал причины, по которым Ван Цзи его спас.
Лицо мужчины исказилось от щемящей боли. Даже в такой момент он был способен на искреннее сострадание к стоящему перед ним человеку. Он сочувствовал его пребыванию в этой глубокой холодной бездне, сочувствовал его горю. Хотя при необходимости этот человек мог, не колеблясь, зарубить топором восемнадцатилетнюю девушку, он не был лишён чувств. Чжэн Юйшунь же, убивая, наверняка не испытывал ровным счётом ничего. Каким бы глубоким и холодным ни было место, надежда остаётся, пока видно дно. Но обитель Юй Шунь была бездонной и безнадёжной пропастью, и он сам это осознавал.
— Ноги не ходят, тело слабеет, а на лице — печать смерти. Вам осталось недолго.
Юй Шунь усмехнулся. Сяо Ли Ин говорил то же самое. Впрочем, Юй Шунь знал это лучше кого бы то ни было.
— И всё же я не могу дожидаться того дня, когда вы умрёте. Тут нет места жалости или уговорам. Каждый лишний день вашей жизни оборачивается новыми деяниями. Вы слишком опасны. Вы обладаете пугающим умом: всего за полгода из безвестного выскочки превратились в сановника, которого ценят наравне с господином Ван Цзи. Слава, которую вы снискали во время борьбы с саранчой, не уступает славе господина Ван Цзи. Хотя все эти почести должны были принадлежать лишь ему. В этом вы отличаетесь от того, другого. От того, чей разум не уступает вашему.
Веер из перьев в руке Юй Шунь скрыл его лицо. Теперь мужчина, подобный ночной тени, тем более не мог разобрать выражения лица Чжэн Юйшунь. Но это не имело значения — он пришёл сюда не за тем, чтобы узнать его мысли.
— Даже если позволить тебе прожить всего лишь лишний миг, неизвестно, что ещё ты успеешь совершить за это время. Ты именно такой человек. Тебе хватило всего полугода, чтобы полностью сокрушить душу и тело молодого короля, не оставив ему ничего, кроме тебя самого.
— …И что с того? Разве в этом есть проблема?
Юй Шунь тихо улыбнулся в темноте. Эта улыбка была одновременно и чарующей, и полной тайн, пугающе прекрасной. Однако мужчина остался непоколебим и шаг за шагом приближался к Юй Шуню, пока не оказался так близко, что мог бы, просто протянув руку, сдавить ему шею.
— То, что ты не понимаешь, в чём проблема, и есть самая большая проблема. Если бы речь шла о Лин Яншу, было бы легко понять, в чём заключается его опасность. Стоит лишь найти подход, и с опасным зверем можно мирно сосуществовать. Но ты другой. Неизвестно, в чём именно таится твоя угроза. Пытаться подчинить тебя было бы верхом глупости и высокомерия.
«Умён», — прошептал про себя Юй Шунь. Помимо природной рассудительности этого человека, самым пугающим была его преданность Ван Цзи. Янь Шу ещё не собирался нападать на Юй Шуня, но этот мужчина был иным. Даже если Юй Шунь всё ещё обладал ценностью, тот чутко осознавал: опасность Юй Шуня в том, что им невозможно полностью манипулировать. Немногие понимали это. И этот человек был одним из тех немногих. Он всем сердцем желал лишь одного — выполоть ради Ван Цзи все ростки, способные принести угрозу.
И Юй Шуню… совершенно нечего было возразить.
— Прости, — пробормотал мужчина и, протянув руку, отобрал у Юй Шуня трость. Это осторожное и аккуратное движение было настолько изящным, что напоминало о некоем тайцзы, которому он когда-то служил. Оставшись без опоры, Юй Шунь мог лишь стоять на месте и вздыхать. Не то чтобы он совсем не мог идти, но какой смысл в бегстве? Подобные мысли не раз посещали его: когда была уничтожена его родина, когда ноги перестали слушаться, когда он добровольно отправился в провинцию Ча. И сейчас, по какой-то причине, вновь возникло желание просто сдаться. Ветер свистел и кружил над головой; эта ночь наверняка будет студёной. Возможно, самой холодной в этом году.
— …Ты стал канцлером ради господина Ван Цзи. За это я тебе благодарен. И сегодня я пришёл вовсе не для того, чтобы загнать короля в тупик, просто так вышло.
Стоит сердцу короля — Юй Шуню — остановиться, и король больше не сможет существовать при дворе. Ни единого мгновения. Мужчина отчётливо видел, что произойдёт после убийства Юй Шуня. Впрочем, это была лишь одна из целей.
— Когда господин Ван Цзи вернётся, я уже не смогу тебя убить. Поэтому я и пришёл раньше него — хочу решить как можно больше проблем как можно скорее.
Юй Шунь пристально смотрел на мужчину, чей силуэт сливался с ночной тьмой; его руки уже лежали на тонкой шее Юй Шуня. Это были грубые, сильные ладони, способные с лёгкостью переломить хребет. Юй Шунь выдохнул облачко белого пара и напоследок спросил:
— …Чего же ты хочешь?
— Я хочу лишь того, чтобы господин Ван Цзи взошёл на трон.
В тот самый миг, когда руки мужчины начали сжиматься…
— Юй Шунь!
Послышался чей-то голос. Затем, после резкого удара, Юй Шунь почувствовал, что его тело взмыло в воздух.
Спустя мгновение.
На спокойной, словно зеркало, глади пруда взорвались мириады брызг.
● ● ●
«Даже если позволить тебе прожить всего лишь лишний миг, неизвестно, что ещё ты успеешь совершить за это время».
Тяжёлая вода в пруду была холодной как лёд. Юй Шунь не пытался плыть или сопротивляться, позволяя себе погружаться всё глубже и глубже. Чувствуя, как он опускается на самое тёмное дно, Юй Шунь невольно тихо улыбнулся. Это место идеально ему подходило. Глубокое, ледяное дно во мраке. Наверняка все его погибшие сородичи оказались в таком же месте.
(…Возможно, так даже лучше.)
Пусть будет так.
В его руках было зажато желание — то самое, которое он хотел исполнить, кого бы ни пришлось предать. Был лишь один способ остановить того, кто, приняв решение, никогда не оглядывается назад, — смерть. Тот мужчина просто осознал это. Юй Шунь не винил его.
— Кха-кха… — он выдохнул остатки воздуха из лёгких.
Внезапно чья-то сила крепко схватила Юй Шуня за руку. Его, опутанного водорослями, потянули прочь из пруда.
Над водой дрожал свет огней, слышались чьи-то крики. Пока он был под водой, чьи-то руки отчаянно шарили в глубине, пытаясь что-то найти. Юй Шунь смотрел на всё это расфокусированным взглядом, чувствуя в душе странное изумление.
Что же он так настойчиво ищет?
Он искал так, словно потерял самое ценное сокровище в мире.
Наконец те руки, кажется, прекратили поиски и потянулись к нему — так, будто драгоценная находка наконец была обретена. Когда он окажется на берегу, нужно будет обязательно обо всём расспросить. Юй Шунь закрыл глаза.
…Придя в себя, Юй Шунь закашлялся, исторгая из лёгких озёрную воду вперемешку с тиной. Он попытался что-то сказать, но от резкого приступа тошноты закружилась голова и потемнело в глазах, его едва снова не вырвало.
— Юй Шунь! Ты слышишь меня? Юй Шунь!
— …Ваше Величество?..
По голосу он узнал Лю Хуэя. Тот промок до нитки и дрожал от невыносимого холода, его насквозь пропитанное водой чиновничье одеяние стало неподъёмным. Рядом послышались торопливые шаги.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
