— Чтобы душа мисс Сюли не покинула её тело до пробуждения, необходимо было принять меры. Даже если этого не делать, после кончины Пяо Люхуа-дажэнь заклинания, наложенные на гроб, постепенно развеются. Именно для того, чтобы восполнить это, я обратилась к кое-кому за помощью. Проще говоря, я попросила её держать нить, привязанную к душе мисс Сюли, чтобы та самовольно не улетела. Кроме того, я поручила ей ещё кое-какие дела…
— …Это значит, что внутри Сю Ли кто-то есть?
Чжу Цуй не стала отрицать, лишь опустила взгляд на спящее в гробу лицо Сю Ли.
— …Да. Однако это не то же самое, что делала Пяо Люхуа-дажэнь, захватывая тела девушек. Если не случится чего-то непредвиденного, та женщина не очнётся. У неё нет такой силы. Когда мисс Сюли проснётся, она исчезнет по-настоящему. На этот раз — навсегда.
В этот момент на лице Шао Кэ появилось странное выражение… Он-то полагал, что женщина внутри Сю Ли — это наверняка его жена. Но, судя по словам Чжу Цуй, это было не так. У неё нет такой силы, и она навсегда исчезнет, когда Сю Ли проснётся — это отличалось от ситуации с его женой.
— Чжу Цуй, кто та «женщина», о которой ты говоришь? …Неужели Пяо Люхуа?
— Нет, это не она. Я не могу назвать её имя, я обещала ей. Просто она сама предложила посвятить свои последние мгновения мисс Сюли. Помимо защиты души мисс Сюли, я попросила её и о другом. Например, помогать мисс Сюли осуществлять то, что она хочет, когда её сон становится чутким.
— Помогать Сю Ли?
— Хотя мисс Сюли пребывает в состоянии сна, она всё же может «видеть во сне» то, что происходит снаружи. Конечно, не всё. Но я полагаю, Шао Кэ-дажэнь, ваша встреча с ней произошла именно при таких обстоятельствах.
— Что? Ты хочешь сказать, что Сю Ли, даже во сне, может знать о происходящем во внешнем мире?
— В какой-то степени да. Судя по вашим словам, Шао Кэ-дажэнь, она, вероятно, неосознанно использовала свои «глаза», чтобы «видеть», когда её сон был неглубоким. Не знаю, такова ли её природа или Пяо Люхуа-дажэнь наложила на неё какое-то заклятие, но такая возможность существует. К тому же, зная характер мисс Сюли, она наверняка до смерти хочет знать, что происходит снаружи…
Чжу Цуй улыбнулась и, протянув руку в гроб, погладила Сю Ли по щеке, словно старшая сестра, нежно любящая младшую.
— Вот только мисс Сюли не смыслит в магии, поэтому, хоть она и «видит сны», это похоже на обычные сновидения: после пробуждения она мало что вспомнит. Но, как вы и сказали, Шао Кэ-дажэнь, когда обычный человек использует «технику отделения души», уход души подвергает тело опасности. Чтобы предотвратить это, та гунчжу, должно быть, держала мисс Сюли за руку.
Шао Кэ вспомнил Сю Ли, которую видел той ночью. Когда она обернулась, действительно казалось, будто кто-то держит её за руку.
— …Я не могу рассказать о «ней» больше, даже вам, Шао Кэ-дажэнь.
От этих слов Чжу Цуй, прозрачных и твёрдых, словно кристалл, Шао Кэ горько усмехнулся. Её голос звучал по-настоящему непоколебимо.
— Я понимаю… И ещё одно.
— Да, вы хотите спросить об «условии пробуждения» мисс Сюли?
Как только прозвучали эти слова, воздух мгновенно наэлектризовался.
— Думаю, вы уже слышали: когда мисс Сюли «проснётся» в следующий раз, начнётся последний день её жизни.
Последний день. Когда прозвучали эти слова, пряди волос на лбу хранившего молчание Лю Хуэя дрогнули от потрясения.
— Пяо Люхуа-дажэнь оставила для мисс Сюли особые «ключи». Ключи, необходимые для её пробуждения. Ведь было бы ужасно, если бы её мог разбудить кто угодно… Ключей два. Один находится у самой мисс Сюли. Иными словами, мисс Сюли может по собственной воле, когда решит, что пришло время проснуться, сама повернуть ключ и пробудиться.
Воцарилось молчание. И это было пугающее молчание.
У каждого было предчувствие, что этот миг настанет. И как бы сильно они ни желали, чтобы она не просыпалась, какие бы мольбы ни возносили — всё было напрасно.
— …Она непременно выберет пробуждение, чтобы прожить этот последний день своей жизни.
— …А второй?
Внезапно раздался голос Лю Хуэя. Чжу Цуй, пристально глядя на короля, медленно произнесла:
— Второй… уже передан одному из присутствующих здесь.
Эти слова повергли всех в изумление. Чжу Цуй встретилась взглядом с каждым по очереди и, словно что-то подтверждая для себя, с улыбкой сказала:
— Когда придёт время, этот человек всё поймёт. И то, что ключ у него, и то, как им пользоваться. Но использовать ли этот ключ — решать только ему. Лишь этот человек в целом мире способен пробудить мисс Сюли… Пожалуйста, не забывайте: ключ этому человеку передала не кто иная, как сама мисс Сюли. И тогда…
Только в этот миг голос Чжу Цуй зазвучал в точности как у Сю Ли.
— Она будет жить уже не ради других, а ради себя. Проживёт то время, что ей осталось.
— Ради себя.
Чжу Цуй выглядела очень усталой; прижав руку ко лбу, она жадно хватала ртом воздух. Теперь она наконец поняла, почему Пяо Люхуа никогда не выходила «наружу», за исключением случаев отделения души. Тело, привыкшее к чистому воздуху семьи Пяо, ощущало неимоверную тяжесть в руках и ногах, стоило лишь оказаться «снаружи», словно к ним привязали огромные валуны. Чем дольше она оставалась «снаружи», тем сильнее чувствовала, как жизненные силы покидают её тело.
— …Простите… мне нехорошо… Ючжан, я поручаю остальное тебе…
— Постойте, вы ведь сказали: «я попросила её и о другом»? Не могли бы вы объяснить и эту часть?
Чжу Цуй горько усмехнулась, глядя на обладающего острым слухом Цзинь Ланя.
— Не могу. Меня строго предупредили, что лорду Цзинь Лань ни в коем случае нельзя об этом сообщать.
Услышав своё имя, Цзинь Лань впал в полное замешательство. Хотя ему очень хотелось расспросить: «Почему? Кто это сказал?», он понимал, что Чжу Цуй слишком упряма, и даже если он спросит, она ничего ему не скажет.
Напоследок Чжу Цуй посмотрела на Лю Хуэя.
Семья Пяо придерживалась нейтралитета. Именно потому, что Лю Хуэй знал: семья Пяо не может просто принять сторону короля, он не сказал ничего, кроме слов беспокойства о самой Чжу Цуй. Всегда такой добрый король. Чжу Цуй очень любила атмосферу, царившую рядом с ним.
«Есть вещи, которые можно совершить, только сохраняя нейтралитет. Нам наверняка ещё понадобится твоя помощь, поэтому всё в порядке. Чжу Цуй, просто выбери тот путь, который сочтёшь для себя самым верным».
Чжу Цуй подошла к Лю Хуэю и с невыразимым чувством крепко обняла его, а затем прошептала ему на ухо пару слов. После этого она низко поклонилась и, развернувшись, ушла.
После ухода Чжу Цуй старейшина продолжил то, что она не успела договорить.
— Итак, Ваше Величество, великая жрица должна передать вам ещё кое-что.
Лю Хуэй горько усмехнулся.
— О том, что мне следует искать убежища в семье Пяо?
— Вы уже знаете?
— Да… я слышал об этом от Цю Ин. Если я сбегу в семью Пяо, моя безопасность будет гарантирована. Но взамен…
— …Вы потеряете трон. Ваше Величество больше не сможете взойти на престол, и даже если у вас в будущем родятся дети, они не будут иметь права на наследование.
Лю Хуэй и Цзинь Лань хранили молчание. Выбор убежища означал, что все, кто принадлежит к родословной королевского дома Цзянь Хуа, лишатся права преемственности.
— Если смотреть на порядок преемственности, следующим в очереди на трон будет род Ван, к которому принадлежит Ван Цзи-дажэнь. Они могут либо вернуть себе исконную фамилию Цан, либо унаследовать фамилию Цзы, и тогда королевская линия перейдёт к этой семье. По степени кровного родства первым наследником является Ван Цзи-дажэнь, за ним следует его внук Сяо Ли Ин-дажэнь. Следующей же в очереди на престол стоит госпожа Байхэ из семьи Хун.
— Госпожа Байхэ? Вы имеете в виду супругу Ли Сэнь-дажэнь? О? Что всё это значит?
В комнате, за исключением Шао Кэ, все были поражены этим последним упомянутым именем. Шао Кэ сердито взглянул на старейшину. Он полагал, что благодаря стараниям дагупо Юйхуань это дело останется в тайне, но, как оказалось, оно всё же было известно роду Пяо. Хоть и неохотно, Шао Кэ пришлось признать очевидное.
— …Лилия — сестра короля Цзянь Хуа по отцу, а также последний ребёнок позапрошлого короля. Иными словами, Лю Хуэй, она твоя тётя.
— О-о-о-о? …В-вот оно что, наши волосы и впрямь очень похожи… Но почему это скрывали до сих пор?
Удивлён был не только Лю Хуэй, но и Цзинь Лань. Ведь для Цзинь Лань Лилия тоже была тётей. Такая красивая и добрая женщина оказалась их тётей! Для двух братьев, которым не везло ни с матерями, ни с женщинами вообще, это было поистине потрясающим известием.
— …Нет, постойте. Если так посчитать, то супруг Лилии, Ли Сэнь-дажэнь, приходится мне дядей?..
— …Да… именно так… Видишь, о некоторых вещах лучше не знать?
Шао Кэ с натянутой улыбкой попытался перевести всё в шутку.
— Однако приёмный сын Ли Сэнь-дажэнь, Ли Цзянью-дажэнь, не имеет права на престол, так как в его жилах не течёт кровь короля Цан Сюань. Таким образом, следующим в очереди на престолонаследие стоит нынешний глава рода Пяо, Пяо Лиин-дажэнь. Хотя ему уже перевалило за восемьдесят.
— …Но лицо у него всё ещё очень молодое… Кстати, если так, то Сяо Лиин в очереди стоит даже раньше своего отца Пяо Лиин…
— Как ни крути, род Пяо — лишь временная замена королевскому роду на крайний случай. Очередь доходит до них, и если и тогда некому будет занять трон, только в виде исключения будет рассматриваться возможность повторного воцарения изгнанного короля… Впрочем, до такого дойти не должно.
Такое могло бы произойти только в том случае, если бы и Сяо Лиин, и Лилия скончались в раннем возрасте, не оставив наследников. И всё же… Лю Хуэй проглотил готовые сорваться с губ слова. Теперь он наконец понял, почему в прошлом Сяньдуншэн так настойчиво торопил его со свадьбой и рождением наследника. В нынешнем королевском роду почти не осталось молодёжи и детей. Угасание династии достигло такой степени, что даже восьмидесятилетнего Пяо Лиин пришлось включить в список престолонаследия. Самым младшим был Сяо Лиин, а следом за ним — сам Лю Хуэй. Недостаток наследников был столь вопиющим, что невольно возникали подозрения о некоем заговоре.
— Если вы согласитесь уйти в изгнание к роду Пяо, передача трона наверняка пройдёт мирно, без войны. Самое главное — ваша безопасность, Ваше Величество, и род Пяо приложит все силы, чтобы защитить вас. Чжу Цуй действительно очень беспокоится за вас…
Лю Хуэй закрыл глаза. Бывшая главная фрейлина осталась прежней: она всё так же нежно и преданно заботилась о нём.
В опустевшем после ухода Сюли внутреннем дворце Чжу Цуй была для него единственным утешением.
— Да… но я не могу.
— Ваше Величество…
— Прости. Прошу, старейшина, передай Чжу Цуй мои слова. Я не могу бежать к роду Пяо.
Лю Хуэй посмотрел на висевший рядом меч Мосе.
— Ючжан, я не был хорошим королём… Мне нужно за многое просить прощения у тебя и твоего старшего брата. Но я надеюсь, что хотя бы в самом конце смогу исполнить свой долг правителя.
Шао Кэ почувствовал, как Цзинь Лань и Цю Ин отреагировали на эти последние слова Лю Хуэй.
Он краем глаза взглянул на них: оба погрузились в раздумья. Шао Кэ не мог разгадать, о чём именно они думали: о том, чтобы следовать за Лю Хуэй в его решении до самого конца, или о том, чтобы спасти ему жизнь, даже если для этого придётся пойти против его воли.
Шао Кэ удивился тому, что не может прочесть их мысли — выражения их лиц говорили о том, что они оба стали выдающимися подданными.
Лю Хуэй взглянул на них и в замешательстве пожал плечами.
— В любом случае… примем решение, когда придёт время. Должно быть что-то ещё, что мы можем сделать.
— Понимаю. Я передам это великой жрице… Ваше Величество.
Ючжан погладил свою седую бороду и посмотрел на Лю Хуэй твёрдым взглядом из-под белых бровей, так напоминавших брови Юйю.
— …Позвольте мне сказать одну вещь. Вы — король, которого признал мой старший брат. Когда вы взошли на престол, он был искренне, всем сердцем рад. Пожалуйста, верьте хотя бы в это. Смерть брата — определённо не ваша вина.
Даже если это было лишь утешение, услышав эти слова, Лю Хуэй закусил губу и улыбнулся.
Переполненный невыразимой благодарностью и чувством вины, он молча склонил голову и отвесил Ючжан глубокий поклон.
В этот момент раздался звук «тук-тук» — кто-то постучал по колонне.
— Ну что, вы уже закончили свой разговор, верно?
Лю Хуэй обернулся и увидел у двери мужчину с подвязанной бинтом рукой. Лю Хуэй, разумеется, знал его — это был глава провинции Хунчжоу, Лю Чжими.
Из-за спины Чжими высунулась чья-то голова, и Цзинь Лань, увидев этого человека, невольно издал приглушённый стон.
Яньцин, потирая длинную щетину, с улыбкой помахал рукой.
— Вы всё никак не прибывали в Хунчжоу, мы уже начали беспокоиться, Ваше Величество. Ну, теперь-то наконец все в сборе.
Как только Цзинь Лань увидел Яньцин, он мгновенно пришёл в ярость.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
