Янь Шу на словах говорил вещи, которые на первый взгляд казались вполне разумными, но в глубине души таили в себе нечто совершенно противоположное.
Склонившись над гробом, Янь Шу смотрел на ресницы Сю Ли, чьи глаза были плотно закрыты. Со стороны он очень напоминал огромного пса, преданно ждущего пробуждения хозяина.
— Знаешь, Ван Цзи-дажэнь отправился в путь вместе с Сюнем и Лин-ваном… бросив меня одного.
Он жаловался ей даже на такие вещи.
Издалека донёсся колокольный звон. Бом, бом…
Бом, бом… Янь Шу ненавидел этот звук. Он казался слишком одиноким и печальным, каждый удар отзывался щемящей болью в сердце. Особенно невыносимым был долгий бой колокола в полночь, в Час Цзы. Янь Шу крепко сжал руку Сю Ли и закрыл глаза, словно ребёнок, молящий призраков поскорее уйти.
Всего прозвучало девять ударов. Девять ударов эхом разнеслись в унылой ночи.
Когда стих последний отзвук, Янь Шу глубоко вздохнул и горько усмехнулся.
— …Хотя мы так старались… не только меня бросили, но и от тебя отказались. Теперь мы товарищи по несчастью.
Согласно оставленному письму, до назначенного полуночного срока оставалось две четверти часа. Фитиль свечи с треском, похожим на шуршание крыльев ночного мотылька, догорал, готовясь окончательно погаснуть с наступлением срока.
Никаких известий о том, что король в одиночку скачет в Гуйян, не поступало.
Янь Шу краем глаза проверил, сколько осталось свечи, и нежно погладил Сю Ли по белоснежной щеке.
— Я, как и ты, сколько бы ни старался, всё равно не получу помощи от самого любимого человека… А ведь я уже всё решил. Если бы король действительно пришёл один, я бы не стал расставлять ловушки или чинить препятствия, а честно вернул бы тебя ему. Это правда. Хотя декларацию он бы мне всё равно отдал.
За этот месяц Янь Шу проникся к Сю Ли странным, неведомым прежде чувством. Возможно, потому что Сю Ли постоянно пребывала в глубоком сне, для Янь Шу она стала похожа на прелестную куклу, которой можно было искренне поведать всё что угодно. Разумеется, у осторожного Янь Шу были свои стандарты того, что значит «поведать всё искренне».
Янь Шу дорожил Сю Ли, лично ухаживал за ней и лелеял её. Сначала он воспринимал её лишь как приятное дополнение, но когда стало ясно, что король не придёт, его жалость и симпатия к Сю Ли возросли, и он полюбил её ещё сильнее. Словно жалел брошенного хозяином питомца.
— Если король и вправду не придёт, что же мне с тобой делать?.. Может, и неплохо было бы вот так каждый день надевать на тебя красивые украшения и ждать твоего пробуждения?.. Будешь ли ты расти дальше? Если бы Юй Шунь был жив, можно было бы спросить его, как тебя содержать. А этот безвкусный гроб… лучше бы нарисовать на нём персики.
В этом и заключалось отличие Янь Шу от обычных людей. В отличие от Цинъя, Янь Шу судил о людях не по их практической пользе. Если что-то трогало его сердце, он был готов действовать и проявлять чувства. Даже если пользы больше не было, он не бросал тех, кто ему приглянулся или кого он признал своим товарищем.
— Впрочем, обычно, прежде чем я их брошу, они либо умирают, либо сбегают… В этом плане то, что ты не убегаешь от меня, — довольно мило. Поэтому ты мне так и нравишься.
Трес-с. Звук горящей свечи. Воск медленно стекал каплями, сама свеча становилась всё ниже.
Янь Шу крепко сжал руку своей любимой Сю Ли и закрыл глаза, словно дремлющий ребёнок.
Держа эту ладонь, чья температура была ниже его собственной, он отчётливо чувствовал, как его тепло перетекает в тело Сю Ли. Сознание того, что в его жилах всё ещё может течь тёплая кровь, заставило Янь Шу тихо рассмеяться.
Трес-с, трес-с. Слушая звук укорачивающейся свечи, Янь Шу ничего не предпринимал, лишь довольно наслаждался этим безмятежным мгновением, подобно изящному сытому коту.
Наконец, от свечи, которой суждено было догореть ровно через две четверти часа, остался лишь крошечный огарок.
Когда этот последний кусочек догорит, наступит полночь.
Срок уговора истечёт.
Янь Шу лениво приподнял веки и краем глаза заметил, как пламя поглотило последний огарок, и тот бесшумно исчез. Янь Шу встал и подхватил Сю Ли под мышки. Его длинные вьющиеся волосы рассыпались по её телу. Янь Шу склонил голову, приближаясь к ней так, словно хотел поцеловать.
Кончиками пальцев он медленно, лаская, коснулся тонкой и изящной цепочки с драгоценными камнями.
Его губы коснулись её, на лице Янь Шу играла улыбка, и он произнёс сладостным, похожим на мурлыканье кота голосом, будто обращался к своей суженой:
— …Послушай, маленькая гунчжу, забудь о том короле, что бросил тебя, и оставайся со мной?
Когда пламя уже готово было поглотить последний фитиль, оно вдруг, прежде чем окончательно погаснуть, яростно выбросило большой сноп искр.
И в этот миг.
Янь Шу, ласкавший Сю Ли, почувствовал нечто, коснувшееся его пальцев, и резко распахнул глаза.
Он ощутил пульсацию. Биение жилки на шее стремительно участилось, и в то же время по спине Янь Шу пробежала дрожь восторга — это было сердцебиение живого человека.
Звук, который может издавать только живой человек, — Янь Шу любил это больше всего на свете.
Ощущение жизненной силы передалось его пальцам, мощный порыв, казалось, был способен развеять тьму и пламя.
Она очнулась.
В этот момент голос, прозвучавший в ушах Янь Шу, невозможно было отличить от галлюцинации или реальности.
Два круглых луча, подобных звёздному свету, на мгновение вырвались из груди Сю Ли.
Следом раздался глубокий и ясный голос, чистый, как звон колокольчика.
— Сю Ли — с добрым утром. Пора просыпаться.
Голос короля.
Словно послышался звук поворота единственного в мире ключа, подобно колокольному звону, возвестившему о наступлении срока.
Сю Ли шевельнула губами, отвечая беззвучно:
— Да, Лю Хуэй, с добрым утром. Время пришло.
Янь Шу воочию наблюдал за происходящим.
Сомкнутые веки Сю Ли начали медленно подниматься.
В её глазах, способных соперничать с небом в ночь Циси, таилась непоколебимая воля, а кровь во всём теле закипела.
Стоящая перед ним девушка стремительно вновь становилась Хун Сюули.
Она была куда притягательнее, чем во сне; её неприкрытая сильная воля, хоть и гибкая, обладала неведомой чарующей силой, глубоко поразившей сердце Янь Шу.
Затем её взгляд, подобный сиянию мириад звёзд, твёрдо устремился на Янь Шу.
— …Янь Шу-дажэнь.
Хотя в ней ещё чувствовалась тень усталости, это ничуть не умаляло её блеска. Сю Ли улыбнулась.
— Благодарю за приглашение, но, к сожалению, у меня ещё есть дела, поэтому я не могу уйти с вами.
Светло-карие глаза Янь Шу потемнели, он изогнул уголок рта в улыбке.
Казалось, не было ничего более радостного для него. Своими губами, замершими в смертоносной усмешке, Янь Шу поднёс руку Сю Ли, которую всё ещё сжимал, и нежно поцеловал её. Словно это был прощальный поцелуй влюблённого.
Трес-с. Последний звук сгорающей свечи. Огарок догорел, пламя исчезло.
— Вот как.
Янь Шу коснулся горла Сю Ли своими тонкими изящными пальцами, и они, словно паутина, обвились вокруг неё.
— С добрым утром, моя гунчжу. Ты действительно наиболее опасна и очаровательна именно тогда, когда жива и бодрствуешь. Именно поэтому, хоть мне и немного жаль, я всё же должен тебя убить. Хорошо?
Без тени колебаний Янь Шу усилил хватку. Как раз в тот момент, когда Сю Ли нахмурилась.
Дверь позади распахнулась.
● ● ●
— Не шевелись! Верни сяоцзе!
Бах! Янь Цин и Цзинь Лань, с грохотом распахнувшие последнюю дверь, застыли от увиденного.
— …Э? А где все?
В пустой комнате не было ни убийц, ни гроба, ни Лин Яньшу.
— Да быть не может! Неужели её здесь нет? Это же последнее из возможных мест. Где-то наверняка есть потайная дверь в скрытый подвал или какой-нибудь загадочный проход. Стоит нам войти, и этот тип Лин Яншу обязательно скажет: «Хо-хо-хо, а вы поздновато», — точно так всё и будет!
Вдвоём они долго всё обыскивали, но не нашли ни потайных дверей, ни механизмов. И сколько бы они ни ждали, никакой злодей не появился с издевательским смехом. Наконец Янь Цин удручённо произнёс:
— Неужели… мы ошиблись местом?
— Не мели чепухи! Как такое возможно! Ладно ты, но чтобы я ошибся в расчётах — исключено!
В этот момент внезапно раздался чей-то возглас: «Ой!», а следом: «Тут полно поваленных людей в чёрном?» Это прозвучало точь-в-точь как вопли участников похода в дом с привидениями.
Оба обернулись и столкнулись взглядами с двумя мужчинами, которые с любопытством заглядывали внутрь. Прежде чем те успели броситься наутёк, Янь Цин молниеносно их схватил. Увидев лицо одного из них, Янь Цин понимающе хлопнул кулаком по ладони.
— Разве ты не один из тех бездельников-чиновников, приятелей Сю Ли?
— Ой-ой-ой, пощадите-е-е… Хм? Это же Янь Цин! Ты и правда здесь! Ты всё не шёл и не шёл, я уж подумал, что мы просчитались. Впервые встречаю кого-то глупее меня!
Услышав это, Цзинь Лань и Янь Цин почувствовали неладное. Неужто…
— Место, где спрятали сяоцзе и о котором вы написали в письме, находится в другом месте?
— Да, скорее всего. Мы ведь не могли войти внутрь и проверить. Как-то раз мы попытались вломиться туда, притворившись мертвецки пьяными, чтобы всё разведать, но нас прогнали очень страшные с виду люди. После этого мы стали по очереди следить за тем домом, прикидываясь прохожими, и сегодня вечером увидели, как туда зашёл Лин Яншу.
При упоминании имени Янь Шу Янь Цин и Цзинь Лань подскочили от неожиданности. Да быть не может!
— Погодите! Что всё это значит? Что это за место? И как вы его вообще нашли?
— Ну как же, и дураку понятно: кто станет выбирать собственный дом в качестве укрытия? Это же слишком очевидно. Только у мелких сошек мозги так устроены. Настоящий опасный противник никогда не сделает выбор, из-за которого его потом могут схватить. Раз он большой злодей, то наверняка должен соображать лучше, верно? Вот мы все собрались и долго ломали голову, правда ведь?
— Точно-точно! Сю Ли раньше не раз строго наказывала нам: если зайдёте в тупик, соберитесь все вместе и устройте мозговой штурм! А Су Фан сказал, что если ничего не придумывается, надо поискать зацепки в делах, которыми Сю Ли занималась в прошлом.
— Погодите, погодите. Ты сказал — дела, которыми Сю Ли занималась в прошлом… А-а-а-а-а-а, да не может быть!
До Янь Цина и Цзинь Ланя наконец тоже дошло.
Если дело проходило через Юйшитай, а прежний владелец усадьбы скончался при странных обстоятельствах, то дом, скорее всего, был опечатан властями. И раз он теперь пустует, обычные люди, желая избежать несчастья, и близко к нему не подойдут. Янь Цин с криком бросился прочь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
