— Тогда, сяоцзе, вы…
Цзинь Лань осёкся на полуслове.
Ведь даже не спрашивая, он уже знал ответ. Сю Ли улыбнулась.
— Цзинь Лань, ты ведь и без слов знаешь, куда я должна отправиться?
— …Да.
— Что ж, я ухожу. Если не поспешу, будет поздно. Если сможете, постарайтесь задержать Янь Шу-дажэня, прошу вас. Но не перенапрягайтесь. И спасибо, что примчались на помощь.
С этими словами Сю Ли, облачённая в наряд принцессы семьи Пяо, скрылась в ночной темноте.
● ● ●
Слушая доносившийся из галереи шум, Янь Шу вздохнул.
Теперь, когда те двое прибыли, он в одиночку уже не сможет схватить Хун Сюули.
Из стоявшего перед ним гроба медленно выбирался труп, почти утративший человеческий облик и более походивший на груду гниющего мяса. Он преградил путь Янь Шу. Половина тела мертвеца была обглодана до костей.
— …Не ожидал, что ты всё ещё способен действовать по собственной воле. Неужели душа вернулась в тело? Видимо, дух, блуждавший неведомо где, собрал последние силы и решил продержаться до этого мига ради любимой принцессы? Шо Сюнь.
С каждым его движением ошмётки плоти валились на пол. Янь Шу, казалось, давно привык к едкому трупному зловонию; он оставался безучастным и лишь холодно взирал на стоявшего перед ним диди.
— …Знаешь, я тебя просто терпеть не могу. Мне даром не сдалось это родство с Цветными кланами, что низвергло меня, Хуан И и Юй Шуня в самую преисподнюю. И уж тем более я не хотел, чтобы Ван Цзи-дажэнь прознал о нашей связи. То, что мне нужно, я заполучу сам, а ненужное — отброшу. Но вот ведь досада: от крови не избавишься. Я собирался рано или поздно покончить со всеми своими родственниками, но Юй Шунь уже сделал это за меня.
Половина лица мертвеца истлела, но в провалах глазниц теплился свет, какого не бывало прежде. То была воля и дух истинного хозяина этой плоти. Он разомкнул челюсти, силясь что-то произнести, но язык скользнул наружу и упал на пол. Сказать он больше ничего не мог.
— Когда-то я встретил Хэй Сяня, и он сказал, что хочет посмотреть, как сложится моя жизнь. Я ответил, что у него странные вкусы, но пусть делает, что хочет. Он предложил заключить договор, за который я должен был что-то отдать. Я отказался — моё останется моим, так что сделки не вышло. Он продолжал навещать меня время от времени, а лет десять назад… после череды событий я вдруг сам захотел заключить контракт и сказал: «Забирай моего диди». Я изучил твой нрав и знал, что жизнь тебе опостылела. Ну скажи, разве я не заботливый гэгэ, что так печётся о своём диди? Спрос рождает предложение.
Смрадный труп шаг за шагом наступал на Янь Шу, но тот и не думал отходить.
— Вот почему Хэй Сянь явился к тебе в час кончины. Кто бы мог подумать, что на пороге смерти ты вдруг возопишь о желании жить. Хэй Сянь спросил меня, как быть с договором. Хоть ты и мой диди, но это было слишком капризно с твоей стороны. И всё же, деваться было некуда, и я велел позволить тебе ещё немного пожить, решив, что позже мы сведём счёты. Тогда я и представить не мог, что жизнь сяогунян перенесут в твоё тело. Говорят, это случилось потому, что забрать жизнь у обычного человека было невозможно. Только подумай, ты влачишь существование за счёт жизненных сил любимой женщины! Даже завидно немного. Ты ведь должен был покончить со собой ради этой сяогунян, а в итоге превратился в живого мертвеца, забрав её жизнь. Я и сам запутался, как всё к этому пришло.
Янь Шу подобрал предмет, лежавший с другого края гроба, в котором прежде спала Сю Ли.
— Впрочем, договор давал мне лишь возможность по своему усмотрению распоряжаться твоим телом. Как раз тогда я ломал голову над тем, как убить Пяо Люхуа. Стоило ли дать тебе какой-нибудь бонус? Как-никак ты сослужил мне добрую службу, за что тебе спасибо. Помог мне похитить сяогунян — ну и негодяй же ты!
Взгляд Янь Шу скользнул по пустому гробу, и он весело рассмеялся.
— …Точно, эта сяогунян, пожалуй, и была твоим подарком. Прекрасный дар, хоть она и сбежала.
Сю Ли когда-то говорила, что улыбка Янь Шу напоминает ей улыбку Шо Сюня, хотя внутри они — полные противоположности. Сейчас на лице Янь Шу играла поистине дьявольская усмешка.
— …На самом деле скучен не мир, а ты сам — скучный мужчина. Стоило тебе явиться к императорскому двору, и мы бы с радостью с тобой поиграли, но ты предпочёл прозябать в глуши, подобно водяному гую, ставя другим подножки. Хоть ты и мой диди, я не могу не уронить слезу сочувствия. Будучи старшим братом, я рад, что смог хоть чем-то тебе помочь. По крайней мере, ты набрался жизненного опыта. Ведь жизнь полна радостей, не так ли? Стоит человеку умереть, и он становится прошлым. Тебе стоило поучиться у той сяогунян: она на тебя и взгляда не бросила, устремившись вперёд, чтобы жить настоящим. Я ни за что не хочу стать, как ты — человеком из воспоминаний. Никогда. Я намерен любить полной мерой, жить на полную мощь, упиваться восторгами, а если станет скучно — сам раскрашу свою жизнь. Лучше я буду жить в неприглядном виде, чем красиво умру. В этом наше с тобой различие.
Янь Шу извлёк меч из ножен, которые только что подобрал.
— Судя по всему, сейчас твой вид непригляднее некуда. Ты не побоялся показаться сяогунян в таком безобразном обличье, лишь бы помочь ей бежать… Теперь я, наконец, готов признать в тебе своего диди. Ты ведь и правда познал настоящую любовь, верно? Безнадёжный диди… точь-в-точь как я, какая гадость.
Какое выражение промелькнуло в его тёмно-карих глазах?
— Твой гэгэ ведь великолепен, не так ли? Куда тебе тягаться со мной, если я сильнее тебя вдвое, а то и втрое? Что поделать, ведь я — гэгэ. Ну вот, душа к тебе вернулась, пора и мне исполнить обещание. Пришло время счётов, тебе пора обрести покой. В следующий раз постарайся жить усерднее, пока не поймёшь, что жизнь, хоть и полна хлопот, таит в себе немало радостей… Поздравляю, в конце концов тебе удалось помочь сяогунян.
В его последних словах будто проскользнула тень искренней любви и нежности, но, возможно, Шо Сюню это лишь почудилось. Он так и не научился отличать ложь этого человека от правды. Этот старший брат — великий лжец.
До самого конца Шо Сюнь так и не понял, когда Янь Шу говорил искренне, а когда лгал.
Цзинь Лань и Янь Цин ворвались в комнату и замерли в изумлении, увидев смердящего живого мертвеца.
На их глазах Янь Шу взмахнул мечом, словно игрушкой. Клинок блеснул во тьме.
Раздался негромкий стук, за которым последовал влажный шлепок гниющей плоти об пол.
Голова Шо Сюня покатилась по земле, куски мёртвого мяса отваливались от неё, и она становилась всё меньше и меньше.
Когда Янь Цин и Цзинь Лань наконец пришли в себя, Янь Шу уже выпрыгнул в разбитое окно и исчез в ночи.
Глядя в пустоту, где только что был Янь Шу, Цзинь Лань цокнул языком, но не стал его преследовать.
Удушливое зловоние заставило Янь Цина зажать нос, пока он осматривал источник этого смрада.
— Что здесь произошло?.. Эта штука только что двигалась и стояла прямо здесь? Неужели это и правда был живой мертвец?
— …Именно это существо остановило Лин Яншу?
Внезапно Янь Цин приблизился к истерзанному, наполовину обнажившему кости телу и опустился на корточки, чтобы рассмотреть руку трупа.
— …Сдаётся мне, это кольцо точь-в-точь такое же, как было у Шо Сюня…
— Шо… Хочешь сказать, этот мертвец — Чао Шо Сюнь? Быть не может!
И тут Цзинь Лань вспомнил о том, что тело Шо Сюня бесследно исчезло из поместья семьи Ча. Исчезнувший труп.
К тому же, когда в землях семьи Ча вспыхнула эпидемия, Цзинь Лань и Янь Цин на мгновение заметили Шо Сюня, помогавшего Сю Ли. Сама Сю Ли тогда была без сознания и ничего не видела.
— Если это и правда Шо Сюнь, я готов посмотреть на него другими глазами. Втайне помогать любимой женщине — это по-настоящему благородно. Став таким чудовищем, он, должно быть, до самой смерти не хотел ей показываться.
Цзинь Лань отнял руку от лица, которой зажимал нос и рот, вздохнул и кивнул.
— …Должно быть, ещё есть время его похоронить?
После недолгой паузы Янь Цин с облегчением улыбнулся.
— Да… вот только как собрать все эти ошмётки? Они повсюду разбросаны, задачка предстоит непростая…
— К тому же, хоронить его в углу усадьбы бывшего Бинбу шиляна, к которой он не имеет никакого отношения, как-то совсем не подобает, верно?
— М-да… Шо Сюнь до самого конца умудрялся создавать проблемы…
Цзинь Лань и Янь Цин предались необъяснимым терзаниям.
● ● ●
Покинув усадьбу, Сю Ли как раз наткнулась на Фэн Шуя, который ошивался поблизости, прикидываясь пьяным.
— Шу Я! Разве я не говорила вам поскорее бежать?
— Я ведь доверенное лицо Су Фана, а мужчинам порой просто нельзя бежать!
— О чём ты вообще?
— Дождаться здесь, пока последний из товарищей не окажется в безопасности — мой долг.
— Все уже вышли?
Шу Я посмотрел на Сю Ли и ухмыльнулся:
— Ты последняя.
— …Нет, Янь Цин и Цзинь Лань всё ещё внутри.
— Су Фан сказал, что о них двоих беспокоиться не стоит. Ещё добавил, что связываться с ними — только беду накликать.
Какими только предрассудками Су Фан им головы ни забил.
— Сю Ли, тебе нужно что-нибудь ещё?
— Да, есть ли лошадь?..
— Хорошо, забирай ту, на которой приехал я. Она привязана вон там, за кустами. Немного еды и воды тоже осталось, я их на завтрак приберёг. Ещё есть фонарь, всё это твоё.
Прежде чем Сю Ли успела поблагодарить его, Шу Я, слегка смутившись, поспешно добавил:
— …Послушай, мы ведь… мы ведь старались? Мы ведь пригодились?
Эта робкая, но не лишённая гордости улыбка почему-то отозвалась щемящей болью в груди Сю Ли.
«Даже если остаться в живых, отпущено не больше дня. Дольше не прожить».
Лицо Сю Ли исказилось в гримасе, похожей одновременно и на плач, и на смех.
Это определённо был конец.
Сю Ли обняла Шу Я за шею и, кивнув, произнесла:
— Да, вы просто молодцы, я взглянула на вас совсем другими глазами. Спасибо, что пришли мне на выручку. Передай от меня всем огромную благодарность, и не один раз.
После крепкого объятия Сю Ли быстро отстранилась и поспешила уйти, оставив после себя лишь прощальные слова.
Отвязывая поводья лошади от дерева, Сю Ли подняла взгляд к звёздному небу, чтобы свериться с направлением.
В углу небосвода всё так же ярко горела багровая зловещая звезда. Сю Ли нахмурилась.
(…Облик зловещей звезды… кажется, он немного изменился…)
Она казалась ещё более алой, словно охваченной пламенем, чем в конце осени.
— …Умоляю, беги изо всех сил. На тебя ложится половина того времени, что мне осталось!
Мягко погладив шею лошади, Сю Ли сжала губы.
Резко натянув поводья, она помчалась сквозь ночную тьму Гуйяна.
В полном одиночестве.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
