Чжунхуа шла, погружённая в свои мысли. Когда она заметила, что за ней увязались недоброжелатели, было уже слишком поздно. Похоже, их целью была Лань Я, которую Чжунхуа несла в сетке. Это сулило неприятности: утку нужно было продать, чтобы выручить деньги на лекарства. В этот момент Чжунхуа внезапно обратила внимание на чёрного ворона, сидевшего у края дороги. В потоке прохожих птица замерла неподвижно, словно её никто не замечал. Глаза Хэйя светились странным фиолетовым светом, будто два маленьких фонарика. Сердце Чжунхуа забилось сильнее. Ворон повернул голову, но остался на месте.
Кто-то загородил её от Хэйя, и птица будто исчезла. Но если чуть сдвинуться, всё ещё можно было разглядеть её иссиня-чёрный хвост.
Однако ворон взлетел и опустился на крышу тридцать пятой аптеки — той самой, в которую она только что не решилась зайти. Хозяин лавки протянул ей букет цветов и указал на человека позади неё, давая понять, что тот уже всё оплатил.
— Принцесса Чжунхуа, — позвал её страж, от которого пахло благовониями. На голове у него была такая же повязка, как у неё. — Наконец-то я нашёл вас. Чудесные травы и снадобья, которые вам нужно купить, не найти на этом рынке. Но не беспокойтесь, я обо всём позаботился. Пожалуйста, не ходите никуда в одиночку.
Когда Чжунхуа подняла взгляд и встретилась с ним глазами, он выглядел смущённым и отвернулся.
— В общем, я всё устроил. Нужные лекарства доставят на корабле.
Помолчав немного, страж поклонился. Когда Чжунхуа собралась вернуть ему деньги за цветы, он вложил букет ей в руки.
— Эти цветы… это я…
Чжунхуа взглянула на крышу: прекрасный ворон бесследно исчез.
Они шли по берегу реки в Ланьчжоу. Цзы Жо оставался безучастным к кокетливому щебету окружавших его женщин. Чжунхуа опустила голову и коснулась цветов в своих руках. Цзы Жо крайне редко доставал деньги, чтобы что-то купить. Раньше он часто просто доставал вещи, но она, кажется, впервые видела, как он именно покупает. Благодаря его присутствию отец-ван, угодивший в темницу за то, что нёс Лань Я без лицензии на охоту, был благополучно отпущен, да и цены при покупках становились необъяснимо низкими. В ресторанах или на постоялых дворах, стоило там оказаться женщинам, им вообще почти не приходилось тратить деньги. Раньше воры вытащили у них кошелёк, и денег совсем не осталось, но спустя месяц у них в руках невесть откуда прибавилось средств на дорогу.
Отец-ван сокрушался:
— Если бы не гениальный Цзы Жо, нам с тобой, дочка, вдвоём вряд ли удалось бы выжить…
На что гений Цзы Жо возразил:
— Только отправившись в это странствие, я осознал, как жесток мир. Вы двое решительно ни на что не способны. Сначала попались карманнику, потом, не успев оглянуться, оказались в гостинице, где приторговывают людьми… Что ж, судя по всему, пока что моё лицо ещё можно обменять на что-то ценное.
Услышав это, дядя Цю Ин в ярости схватился за меч, желая разрубить его пополам, и только благодаря долгим уговорам отца-вана удалось избежать кровавого поединка.
Чжунхуа видела в Цзы Жо воплощение бодхисаттвы Дицзана. Иначе почему все подносят ему дары? И этот букет в её руках… без сомнения, это тоже чьё-то подношение ему! Тут шедший рядом Цзы Жо не выдержал. Он сорвал повязку с головы и сказал ей:
— Принцесса! Я не Дицзана, я человек. И этот букет я купил [на собственные деньги], чтобы подарить вам, а не получил от тех женщин за красивое лицо!
Это было странное чувство. За последние полтора года Цзы Жо почти не разговаривал с Чжунхуа, но всегда видел её мысли насквозь. Как же поступить в такой ситуации? Чжунхуа снова опустила голову, коснулась лепестков и тихо прошептала Цзы Жо: «Спасибо». Тот на мгновение замолчал.
— Кстати, принцесса, вы что-нибудь знаете о лекарствах для Его Величества? Например, как обрабатывать сырьё или о способах приготовления чудодейственных снадобий… — Заметив тревогу в глазах Чжунхуа, Цзы Жо не стал продолжать. — Впрочем, ничего страшного, если не знаете. Возможно, так даже лучше. Меня это не слишком беспокоит.
Внезапно в небе расправил крылья чёрный ворон. Чжунхуа убрала прядь волос за ухо, провожая его взглядом.
У воды Чжунхуа рассыпала букет ирисов по поверхности (не вдвоём). На реке Цзюцайцзян отец-ван поступал так же. Чжунхуа не могла забыть выражение его лица в тот момент, поэтому тоже захотела так сделать. Цзы Жо стоял рядом, провожая взглядом плывущие цветы. Неожиданно он заговорил сам с собой:
— Мне бы очень хотелось показать Его Величеству красоты Ланьчжоу за пределами Цзюцайцзян. Не слишком ли это будет утомительно для него?..
— Если хочешь спросить, почему бы не сделать это самому? Думаю, отцу будет трудно тебе отказать. Весной два года назад я впервые видела, как он позволил кому-то сопровождать его на ночной прогулке.
— А со следующего дня он перестал принимать меня. С тех пор я просил о встрече, наверное, больше тысячи раз, и неизменно получал отказ.
— Должно быть, тебе уже до смерти надоело лицо отца-вана. Ведь последние полтора года вы проводите вместе каждый день. Похоже, ты очень нравишься отцу-вану.
Цзы Жо быстро взглянул на Чжунхуа:
— Принцесса, вы сегодня на редкость многословны.
— Это потому, что я хотела утешить тебя. Ты поехал с нами, чтобы иметь возможность быть рядом с отцом. Мне тоже хочется увидеть пейзажи, которые ты мечтаешь ему показать.
Спустя мгновение Цзы Жо ответил коротко и просто. Прежняя меланхолия исчезла, его голос звучал бесстрастно:
— На самом деле причина, по которой я остаюсь здесь, уже давно не только в Его Величестве. Но если бы Его Величества здесь не было, не было бы и меня.
Чжунхуа повернулась к нему. Все эти полтора года она следовала по стопам отца-вана, погружённая в свои думы, но иногда наблюдала за Цзы Жо. И он делал так же. Оба они за это время о многом передумали.
Словно осознав, что выдал свои сокровенные мысли, Цзы Жо пригладил чёлку, скрывая лицо.
— Принцесса Чжунхуа, вы намерены и дальше так путешествовать? В последнее время кажется, будто вы приуныли.
Подул ветер. После недолгого молчания Чжунхуа заговорила тихо и осторожно:
— Хоть отец-ван и находится в отпуске, мне кажется, он совсем не отдыхает…
Действительно ли он спит? Чжунхуа замечала, что глубокой ночью, когда отец должен был спать в комнате постоялого двора или у костра, он внезапно исчезал, уходя вместе с дядей Цю Ином и дядей Цзинь Ланем. Это её очень тревожило.
Теперь Чжунхуа понимала: гуляет ли отец по королевскому городу или странствует по миру — ничего не меняется. Если она покинет город, то перестанет быть принцессой и превратится в обычного человека. Но отец-ван — совсем другое дело.
На берегу, где причалила лодка, отец-ван читал письмо. За эти полтора года они исколесили множество мест, одновременно разыскивая того черноволосого человека. Чжунхуа порой думала, что было бы прекрасно вечно так путешествовать с отцом-ваном.
Она посмотрела на летнее небо Ланьчжоу. Это было второе лето в пути с тех пор, как они покинули столицу.
«Принцесса Чжунхуа, вы намерены и дальше так путешествовать?»
Где же пройдёт третье лето? Чжунхуа приняла решение.
Лю Хуэй читал письмо из императорского двора. Рядом лежал меч Ганьцзян, а в лодке устроился Хэйя, который решительно не желал улетать. Взгляды Лю Хуэя и ворона сошлись в одной точке: его дочь, ведущая за собой дрожащую как осиновый лист глупую утку, гуляла в компании прекрасного юноши, чья красота не уступала красоте его собственных родителей.
— Лань Цзыжоу.
В ту весеннюю ночь, когда он случайно встретил его, Лю Хуэй сразу понял, кто это, просто в тот момент не стал разоблачать его. Юноша был таким же бодрым, как и его отец, и от него исходил тот же аромат секретных благовоний, что и от его отца, поэтому Лю Хуэй согласился позволить молодому человеку составить ему компанию на прогулке. Во второй раз судьба свела их, когда Цзян Ю назначил Лань Цзыжоу телохранителем Лю Хуэя и Чжунхуа, но он не ожидал, что Лань Цзыжоу окажется тем самым юношей, которого он встретил той ночью. Подумав об этом удивительном переплетении судеб, Лю Хуэй невольно горько усмехнулся. И всё же именно Цзян Ю первым выбрал старшего сына Цю Ин… хотя сам то и дело твердил, что хочет разорвать эту пагубную связь с Цю Ин. Как же он тосковал по тем временам, когда эти двое, будучи молодыми, вечно шумели и спорили.
Лю Хуэй подумав, решил, что Чжунхуа, должно быть, ещё труднее принять это, чем ему самому. Ей и в голову не могло прийти, что он и есть тот самый красавец-жених, чей образ наперебой воспевали все в Хоугуне… Это было настолько неловко, что если бы он сам был на месте Чжунхуа, то наверняка не выходил бы из своей комнаты целый месяц. При мысли о том, как всё было раньше с Сю Ли… эх, на сердце становилось немного тяжело…
Что ж, это путешествие и впрямь позволило Цзы Жо скрыться от лавины предложений о браке, но Лю Хуэю было даже немного жаль, что такой утончённый гунцзы отказался от своего высокого положения. Он не стремился, подобно своему отцу Цю Ин, завоевать улыбки и любовь всех женщин мира. Хотя он мог бы с лёгкостью этого добиться, ему это было не по душе, и он оставался безразличен к чарам красавиц. На самом деле он не проявлял особой теплоты даже к Лю Хуэю и Чжунхуа — такова была его истинная натура. Он брал на себя заботу о быте отца и дочери лишь потому, что так было нужно, а вовсе не из склонности к распутному образу жизни.
Хотя Чжунхуа этого и не замечала, все вещи, которые Цзы Жо дарил ей, не были подношениями от других женщин — он покупал их на собственные деньги.
«…Готов на всё ради своего господина — в этом он так похож на Цю Ин», — Лю Хуэй невольно рассмеялся. Аромат благовоний очень ему подходил.
К тому же он всегда отказывался посещать аудиенции от имени семьи Лань, но при этом был широко известен среди гражданских и военных чиновников. Лю Хуэй знал об этом.
Цзы Жо и Чжунхуа шли сюда плечом к плечу вдоль течения реки.
Лю Хуэй почувствовал досаду. Неужели у Цзы Жо есть какие-то особые способы обольщения? Если он писал письма, то почему Лю Хуэй не обнаружил ни единого следа? Кроме того, Цзы Жо порой удивительным образом ввязывался в драки с придорожными воронами, и реакция дочери на этих птиц тоже была странной. Глядя на этого красавца рядом со своей дочерью, Лю Хуэй терзался беспокойством. Он пытался разузнать их «сокровенную тайну», но и сегодня поиски не принесли плодов.
Лю Хуэй тяжело вздохнул, обращаясь к сидевшему рядом Хэйя:
— Семнадцать лет и молодой человек двадцати трёх-четырёх лет… Как ни посмотри, кажется, Чжунхуа его совсем не интересует… Если бы мы с Сю Ли провели вместе полтора года, то точно поженились бы гораздо раньше…
— Хватит мечтать и нести чепуху, тебя же раз за разом бросали, не так ли?
Лю Хуэй резко обернулся к ворону и заметил, что его острый взор прикован к Чжунхуа, которая вместе с Цзы Жо приближалась к лодке.
Но ведь он только что отчётливо слышал, как какой-то крайне высокомерный мужчина насмехался над ним. Неужели ему послышалось?
Вскоре Цзы Жо и Чжунхуа поднялись на борт. Цзы Жо, явно колеблясь, спросил Лю Хуэя:
— Вы хотите посмотреть другие места в провинции Лань?
Лю Хуэй слушал рокот волн, не менявшийся тысячелетиями, и думал о том, что его дочь, подобно ирису, вот-вот уплывёт прочь по водам провинции Лань. Сначала он планировал вернуться в столицу и сказать Цзы Жо: «Я вовсе не хочу вечно жить в провинции Лань», но, почувствовав аромат его благовоний, сам того не осознавая, произнёс:
— Ты так планируешь?
Услышав ответ Лю Хуэя, Цзы Жо перестал хмуриться, и его лицо просветлело. Даже если бы он сейчас не согласился, этот юноша вряд ли бы так просто пал духом. Лю Хуэй не помнил, где уже сталкивался с подобным, но где же это было?
Когда Лю Хуэй складывал письмо, он услышал их разговор.
— Принцесса Чжунхуа, вам нравятся река Цзюцайцзян, панды и всё прочее?
Чжунхуа кивнула, и Цзы Жо продолжил:
— В таком случае, не могли бы вы остаться в провинции Лань и жить вместе со мной? Я никогда не устану слушать, как вы изо дня в день нескладно играете на эрху.
Лю Хуэй затаил дыхание. Хэйя тоже замер.
— Хорошо, тогда прошу вас позаботиться обо мне в оставшейся жизни, — ответила Чжунхуа.
Лю Хуэй так испугался, что выронил письмо. Он поспешно поднял его — это уже никуда не годилось! Уж лучше выдать дочь за этого ворона! Лю Хуэй принялся внимательно осматривать перья ворона, который ещё не знал, что скоро может стать его зятем. А Цзы Жо был уже на седьмом небе от счастья:
— Замечательно, и вы тоже, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. Слушать каждый день вашу неумелую игру на эрху — это тоже своего рода удовольствие.
Лю Хуэй невольно оглянулся: в этот момент Цзы Жо подбежал к ворону и начал его прогонять, заставив птицу отступить на несколько шагов. Лю Хуэй снова подобрал рассыпавшиеся по земле письма и вернул их Цзы Жо. Цзы Жо замер, не сводя глаз с Хэйя, и вдруг с улыбкой произнёс:
— А ведь будет неплохо запереть тебя потом в клетке.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
