— Му Цинцан! — Фэн Чжияо спрыгнул во двор и, нахмурившись, уставился на стоявшего перед ним мужчину в чёрном.
Услышав это, Е Ли с интересом приподняла бровь и с лёгкой улыбкой произнесла.
— Первый мастер Великого Чу… Му Цинцан? Раз уж не пожалели даже такого непревзойдённого мастера, ваш господин и вправду высоко ценит эту Ванфэй.
Му Цинцан с холодным выражением лица бесстрастно ответил.
— Не понимаю, о чём говорит Ванфэй. Ешэ берёт деньги и выполняет заказ, при чём тут какой-то господин?
Е Ли изогнула изящную бровь, в её глазах играли отблески, и она смотрела на него с полуулыбкой. Неизвестно почему, но Му Цинцан словно не мог вынести такого взгляда и, слегка растерявшись, отвернулся. Е Ли, склонив голову, оглядела его несколько раз и с лёгкой усмешкой сказала.
— Первый мастер Великого Чу? На взгляд этой Ванфэй, боюсь, это несколько преувеличено, не так ли?
— С чего ты это взяла? — в глазах Му Цинцана мелькнула убийственная ярость, и он снова перевёл на Е Ли гневный взгляд.
Дин-ванфэй могла оскорблять его поступки и даже его нравственные качества, но ни в коем случае не смела оскорблять его достоинство первого мастера Великого Чу. Скользнув взглядом по стоявшим вокруг людям, он холодно усмехнулся.
— Всего-то эти юнцы…
Не договорив, он встретился с насмешливым взглядом Е Ли и, помрачнев лицом, проглотил остаток фразы. Как бы эти люди его ни схватили, факт оставался фактом, они пленили первого мастера Великого Чу, почти не понеся потерь. С древних времён говорят, в науках нет первого, в боевых искусствах нет второго. Пусть даже ты обладаешь способностями, достигающими небес, но проиграл значит проиграл.
Е Ли кивнула и с улыбкой произнесла.
— Их сегодняшняя победа над тобой и вправду отчасти была удачей. Но, тебе лучше поверить, будь то один Му Цинцан или даже несколько таких, как он, эта ванфэй схватила бы их точно так же.
Му Цинцан холодно хмыкнул, явно не веря. Е Ли, ничуть не разгневавшись, продолжила.
— Эта Ванфэй говорит, что звание первого мастера Великого Чу для тебя преувеличено, вовсе не потому, что ты им проиграл. А потому… что ты уже стар.
У Му Цинцана что-то ёкнуло в груди, а его лицо, исказившись, постепенно приобрело землисто-серый оттенок. Ему ещё не было и сорока, для человека, посвятившего себя боевым искусствам, это не старость. И, всё же, он и правда уже состарился. Среди четырёх величайших мастеров Поднебесной старший по возрасту Чжэньнань-ван из Силина, хотя когда-то в поединке с Мо Люфаном он лишился руки, он и впрямь держит в руках всю власть в Силине, и слава его гремит повсюду. Следующий, глава Павильона Яньван Да-гэчжу Лин Техань, хотя он, как и Му Цинцан, человек цзянху, но слава Павильона Яньван гремит по всему цзянху, так что даже знать четырёх государств не осмеливается легко его задевать. Самый младший, Дин-ван из Великого Чу, Мо Сюяо, хотя в юности он получил тяжёлое увечье и стал калекой, он ещё в юные годы прославился на всю Поднебесную, и его называли юным богом войны. А, он… он на несколько лет старше Лин Теханя, и, хотя носит пустой титул первого мастера Великого Чу, ему остаётся лишь стеречь какого-то Ешэ и медленно стареть. Ему не суждено ни сражаться на полях брани, ни вольно странствовать по цзянху. Более того, когда люди заговаривают о звании первого мастера Великого Чу, они нередко с сожалением вздыхают, если бы не постигшее Дин-вана в юности несчастье, то, боюсь, звание первого мастера Великого Чу давно бы уже перешло к другому…
Е Ли с некоторым сожалением смотрела на стоявшего перед ней мужчину средних лет с потухшим лицом и про себя тихо вздохнула. По своим способностям и устремлениям Му Цинцан должен был бы стать властелином целого края, но, увы, ему выпало лишь быть в подчинении у других и метаться в затруднении. Носить звание первого мастера Великого Чу тоже не так-то легко.
— Раз уж я потерпел поражение от твоей руки, хочешь убить, хочешь четвертовать, воля твоя, — холодно произнёс Му Цинцан, взгляд его потускнел, и в нём сквозили разочарование и упадок духа.
Е Ли махнула рукой и невозмутимо сказала.
— Уведите его. Господин Му, Е Ли уважает в вас незаурядного мастера, так что вам лучше не совершать необдуманных поступков, вроде самоубийства, побега и прочих глупостей.
Му Цинцан тихо хмыкнул и позволил стоявшим рядом стражникам увести себя.
Только теперь Фэн Чжияо пришёл в себя, он отряхнул с одежды несуществующую пыль и, потирая лоб, подошёл.
— Этот человек… как этот человек может быть Му Цинцаном?
Е Ли с улыбкой ответила.
— А, почему бы ему и не быть Му Цинцаном?
Фэн Чжияо горестно вздохнул.
— Так ведь это же Му Цинцан, первый мастер Великого Чу, человек высоких принципов, которого не поколебать властью. В своё время Император звал его на службу, предлагая должность генерала, но он отказался, сказав, что не имеет намерения идти в чиновники и всецело посвятил себя изучению боевого искусства. Выходит, столько лет он изучал лишь то, как быть убийцей?
Хотя Шоулин Ешэ и вправду недурна, но по сравнению с Павильоном Яньван, такой же организацией убийц, она всё же заметно уступает, разве нет? Е Ли опустила взгляд, и её алые губы слегка изогнулись.
— Трезвым, держать в руках власть над Поднебесной, захмелев, покоиться на коленях у красавицы. Устремления мужчин Поднебесной не выходят за эти рамки. Му Цинцан не любит ни власти, ни красавиц, по-твоему, такое возможно?
— Он любит боевое искусство.
— А, намного ли его боевое мастерство превосходит мастерство трёх остальных? — искоса спросила Е Ли.
Фэн Чжияо потёр нос и промолчал. Боевое мастерство Му Цинцана и вправду было очень высоким, но для звания первого мастера Великого Чу Фэн Чжияо явно ощущал некоторое разочарование, ведь он ничем особо не превосходил трёх остальных, а в чём-то даже смутно им уступал. А, те трое были людьми занятыми, обременёнными множеством дел, на их фоне Му Цинцан казался несколько… не столь хорош при встрече, как о нём говорят. — Как Ванфэй намерена поступить с Му Цинцаном? Он ведь человек из семьи Му.
— И, что с того, что он из семьи Му? — с улыбкой спросила Е Ли.
Фэн Чжияо нахмурился.
— Хотя мы и не боимся семьи Му, но лишний враг, всегда лишние хлопоты. Семья Му издавна держит нейтралитет, и если из-за него…
Е Ли покачала головой.
— Фэн Сань, неужели появление Му Цинцана здесь ни на какие мысли тебя не наводит? Человек такого склада и такого происхождения, как Му Цинцан, по-твоему, он и вправду стал бы враждовать с домом Динго-вана ради денег?
Фэн Чжияо опешил, и лицо его слегка помрачнело. Дело было не в том, что он не мог до этого додуматься, а в том, что не хотел об этом думать. Хотя он и не был кровным родственником дома Динго-вана, но вырос почти что вместе с Мо Сюяо, он прекрасно знал, сколько род Динго-вана отдал ради Великого Чу, и в этом была даже его собственная лепта. Поэтому всякий раз, видя, как те, кто некогда был в добрых отношениях, без всякого зазрения совести поднимают руку на особняк Динго-вана, он чувствовал не только разочарование и гнев, но и безграничный холод в сердце.
Е Ли бесстрастно произнесла.
— Кто ест жалованье государя, тот верно служит государю, только и всего.
Фэн Чжияо покачал головой, отогнал прочь досаду и, приподняв брови, с улыбкой спросил.
— И, что же Ванфэй намерена предпринять?
Е Ли улыбнулась.
— А, что тут можно предпринять? Если семья Му предложит достойную цену, вернём им Му Цинцана, чтобы не портить отношения между двумя семьями. А, если цену предложить не смогут… то мне ведь ни к чему оставлять в живых врага с таким высоким боевым мастерством, не так ли?
Когда звуки резни снаружи полностью стихли, было уже почти пятая ночная стража, на далёком краю неба уже смутно проступала белёсая полоска рассвета. Е Ли вместе с людьми вышла из главного двора, в воздухе разливался густой запах крови. Стоя перед круглыми лунными воротами у главного двора, куда ни глянь, реки крови и повсюду разбросанные тела. Следовавшие за Е Ли Цинлуань и Цинюй, глядя на представшую перед ними картину, не удержались, бросились в сторону и, согнувшись, начали блевать. Е Ли прикрыла глаза, а когда снова их открыла, в них остался лишь холодный, чуть колышущийся блеск.
— Приветствуем ванфэй! — почтительно воскликнули люди со всех концов двора, стоявшие с мечами и саблями в руках, они все, как один, обратили взоры на женщину в белом у ворот.
Е Ли с суровым выражением лица слегка кивнула.
— Все вы этой ночью потрудились на славу.
Чжан Цилань, весь залитый кровью, серьёзно произнёс.
— Защищать особняк Динго-вана, долг и честь нашей армии Мо, Ванфэй преувеличивает.
— Докладываю Ванфэй, прибыл Император.
Управляющий внешними воротами торопливо подошёл, несмотря на спешку, он не терял самообладания.
Е Ли слегка удивилась и приподняла бровь.
— Император прибыл?
Управляющий кивнул.
— Именно так. Императорский кортеж уже в двух ли отсюда. Не выйти ли нам встречать?
Е Ли мило улыбнулась.
— Раз уж Император глубокой ночью покинул дворец и прибыл к поместью Динго-вана, как же нам, подданным, не выйти навстречу? Управляющий Мо, ступай пока с людьми встречать императорский кортеж.
Управляющий Мо почтительно повиновался и, махнув рукой, повёл людей прочь. Е Ли оглядела всех во дворе и, поджав губы, с улыбкой сказала.
— И вы все тоже выходите встречать Императора.
За воротами величественного поместья Динго-вана, на широкой улице, лежавшие вповалку тела уже успели быстро убрать, но обагрённую кровью мостовую не так-то легко было мгновенно отмыть дочиста. Тёмно-красные пятна крови в свете фонарей казались ещё более зловещими и леденящими. Драконий паланкин под охраной многочисленной императорской гвардии медленно приближался, прислуживавший снаружи евнух приподнял занавес, и Мо Цзинци в полном императорском облачении и венце, склонив голову, вышел изнутри. Наклонившись и увидев тёмно-красные пятна по всей земле, он невольно переменился в лице и, обращаясь к почтительно встречавшему у обочины управляющему Мо, нахмурился.
— Где Дин-ванфэй?
Управляющий Мо степенно ответил.
— Ванфэй немного напугана и не в должном виде, потому опоздала встретить кортеж, просим Императора простить её.
Мо Цзинци опешил, но тут же улыбнулся.
— Хорошо, что с Дин-ванфэй всё благополучно. Дин-вана нет в столице, и, случись что-то с Ванфэй, этот Чжэнь не смогли бы дать ответ Дин-вану.
Глядя, как Мо Цзинци, поддерживаемый евнухом, сходит с драконьего паланкина, управляющий Мо отступил на шаг и, склонив голову, произнёс.
— Благодарим Императора за заботу. Прошу Императора пройти внутрь.
Разумеется, прибыл не один Мо Цзинци, за драконьим паланкином следовала и столичная знать, сановники и вельможи. Что бы у кого сейчас ни было на уме, внешне все они являли вид встревоженный, испуганный и вместе с тем полный облегчения, управляющий Мо всё это видел, но в его старых, повидавших свет глазах не было ни капли тепла. Мо Цзинци обернулся к сановникам.
— Раз так, пусть все вельможи вместе с Нами войдут проведать Дин-ванфэй.
Чжан Цилань выступил вперёд и, нахмурившись, сказал.
— Император, Ванъе сейчас нет в столице, уместно ли, чтобы столько сановников разом вошли в резиденцию Динго-вана?
Взгляд Мо Цзинци слегка дрогнул, и он, пристально глядя на Чжан Цилана, произнёс.
— Генерал Чжан? Насколько Чжэнь помнит, под твоим началом многотысячное войско близ столицы. Отчего же ты оказался здесь?
Чжан Цилань не стал уклоняться и серьёзно ответил.
— Перед отъездом Ванъе поручил мне безопасность поместья Динго-вана. В последние дни в особняке было весьма неспокойно, потому ваш покорный слуга привёл людей обратно в столицу, чтобы охранять поместье. Об этом… ваш покорный слуга подавал доклад Императору, но до сих пор так и не получил высочайшего повеления. Однако безопасность особняка Динго-вана тяжела, как гора Тайшань, и вашему покорному слуге оставалось лишь сперва вернуться в столицу, а уже затем просить Императора о наказании.
Мо Цзинци почувствовал, как в груди застрял горький комок, доклад Чжан Циланя, вероятно, был подан вместе с теми докладами о том, как особняк Динго-вана, изо дня в день, подвергался нападениям. Такие доклады ему было даже лень читать, и он просто отбрасывал их в сторону. Но, сейчас он не мог при всех отвергнуть Чжан Циланя или наказать его, ведь тот заранее подал ему доклад, а не одобрив это, он тем самым обрёк бы особняк Динго-вана на погибель. Пусть даже таковы были его истинные помыслы, но другим о них знать не следовало.
Через силу улыбнувшись, Мо Цзинци произнёс.
— Генерал Чжан преувеличивает. Генерал Чжан всем сердцем радеет за государство, поистине образец для военачальников нашего Великого Чу. За сегодняшнюю заслугу в защите поместья Динго-вана Чжэнь непременно щедро вознаградит тебя впредь.
Не успел Чжан Цилань поблагодарить за милость, как из ворот донёсся чистый и изящный женский голос.
— Император мудр. В таком случае Е Ли от имени Цзянцзюня Чжана благодарит Императора.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Козёл коронованный