Услышав это, Мо Цзинци несколько раз переменился в лице и лишь спустя некоторое время пришёл в себя, со сложным выражением он вглядывался в стоявшую внизу у трона, спокойную и невозмутимую женщину. В этот миг он и сам не мог понять, что означает то, что Е Ли так охотно раскрыла свои карты. Сказать, что дом Динго-вана прямо сейчас хочет с ним рассориться, в это он не верил, не говоря уже о том, что Мо Сюяо сейчас нет в столице, даже будь Мо Сюяо в столице, род Динго-вана не стала бы вдруг ни с того ни с сего совершать что-либо во вред Великого Чу. Но, если Е Ли и вправду просто хотела передать некие военные сведения, то ей вовсе незачем было выкладывать дело о Му Цинцане столь открыто. У дома Динго-вана источников осведомления не счесть, разве не нашлось бы подходящего предлога, чтобы уйти от прямого ответа?
Долгое время спустя Мо Цзинци бесстрастно произнёс.
— Дело, о котором говорит Дин-ванфэй, приняты к сведению.
Е Ли подняла взгляд на восседавшего высоко на драконьем троне мужчину и слегка нахмурилась. Но, Мо Цзинци больше не дал ей возможности говорить, поднявшись, он махнул рукой.
— Об этом деле мне известно. Дин-ванфэй, ступай пока обратно.
Е Ли про себя тихонько вздохнула и, легко поклонившись, произнесла.
— Е Ли откланивается.
Выйдя из императорского кабинета, Е Ли только собралась покинуть дворец и вернуться в поместье, как её остановили. Две, немного знакомые на вид, дворцовые служанки встали перед Е Ли и сказали.
— Ванфэй, госпожа Гуйфэй просит вас к себе.
Е Ли лишь чуть-чуть напрягла память и вспомнила, что эти две служанки, как раз старшие личные прислужницы при Лю-гуйфэй. Вспомнив о том, что она в прошлый раз услышала в персиковой роще, а также странный взгляд, которым Лю-гуйфэй всякий раз смотрела на неё, Е Ли ощутила невольную настороженность и бесстрастно ответила.
— У этой Ванфэй есть дела, передайте от лица этой Ванфэй извинения Лю-Гуйфэй.
Услышав это, две служанки переглянулись, но всё же не уступили дороги и настойчиво повторили.
— Ванфэй, простите, но у Лю-Гуйфэй есть важное дело, о котором она желает поговорить с Ванфэй.
Е Ли равнодушно скользнула взглядом по заговорившей служанке и, приподняв бровь, сказала.
— Вот как? А, если у этой Ванфэй решительно нет времени, что тогда прикажете делать?
— Это… тогда простите служанок за дерзость.
Обе шагнули вперёд, поступь их была твёрдой, а в глазах мелькнули острые искры, очевидно, обе были обучены боевому искусству.
Е Ли слегка приподняла руку, давая знак скрытым стражам вокруг не показываться. Сдвинув брови, она посмотрела за спины двух служанок и, холодно усмехнувшись, произнесла.
— Какая же дерзость у Лю-Гуйфэй, неужто прямо у дверей императорского кабинета осмелится поднять руку на эту Ванфэй?
— Если бы ты честь по чести пришла потолковать со мной, к чему мне было бы поднимать на тебя руку? — Лю-гуйфэй неспешно вышла из-за угла зала, голос её был по-прежнему холоден и чист, как снег.
Только Е Ли всякий раз невольно вспоминала тот скорбный и печальный голос, что звучал в персиковой роще. То, что Лю-гуйфэй безответно и мучительно любила Мо Сюяо, конечно, вызывало жалость, но Е Ли, будучи женой Мо Сюяо, вовсе не находила в себе особого сочувствия к ней. Поэтому, увидев вышедшую Лю-гуйфэй, она лишь бесстрастно произнесла.
— О чём бы Гуйфэй ни желала говорить, приказав людям поднять руку на эту Ванфэй во дворце, задумывалась ли Лю-Гуйфэй о последствиях?
На прекрасных губах Лю-гуйфэй заиграла тень презрительной усмешки.
— О последствиях? Ты думаешь, Император ради какой-то тебя станет что-то делать этой Гуйфэй? Раньше другие уступали тебе лишь из-за Дин-вана, а теперь Дин-вана нет в столице, ты думаешь, что, опираясь на какой-то жалкий титул Дин-ванфэй, можно чего-то добиться?
Е Ли молча смотрела на глядевшую на неё с пренебрежением несравненную красавицу. С самой первой встречи она чувствовала презрение и высокомерие Лю-гуйфэй по отношению к себе. Вероятно, в сердце Лю-гуйфэй никто, кроме неё самой, не был достоин Мо Сюяо? Вот только, к сожалению, на Мо Сюяо положила глаз и она сама…
— Раз так, то, если у Гуйфэй есть какое-то дело, извольте прямо здесь и высказать его, — нахмурилась Е Ли.
Изящный подбородок Лю-гуйфэй чуть приподнялся, и, глядя на Е Ли, она произнесла.
— Идём со мной.
Е Ли слегка усмехнулась, развернулась и направилась к дворцовым воротам.
— Е Ли! — резко выкрикнула Лю-гуйфэй, увидев, что Е Ли без малейших колебаний развернулась и уходит, она в некотором бешенстве бросила. — Задержите её!
Две служанки тотчас же метнулись вперёд и, зайдя слева и справа, преградили путь Е Ли. В глазах Е Ли мелькнул холодный проблеск, из рукава скользнула полоса холодного света, серебристо-белый подол в лучах солнца прочертил ослепительную дугу и одновременно вырвал наружу два ярких кровавых цветка.
— А-а-а…!
Раздались два душераздирающих вопля, две служанки, схватившись за запястья, с побелевшими лицами и полными ужаса глазами смотрели на стоявшую перед ними женщину в серебряном одеянии. Алая кровь мгновенно обагрила розовые широкие рукава. Е Ли подняла зажатый в руке кинжал и оглядела его, ярко-алая кровь стекала по сверкающему, как снег, лезвию и медленно капала на землю под ногами. Обыкновенно бесстрастное, холодное, как лёд и снег, лицо Лю-гуйфэй, наконец не выдержало и переменилось. Хотя её и нельзя было причислить к непревзойдённым мастерам, среди женщин она была одной из первых, и всё же она даже не разглядела, как именно Е Ли нанесла удар. Холодно уставившись на стоявшую перед ней Е Ли, Лю-гуйфэй долгое время не могла вымолвить ни слова.
Е Ли невозмутимо смотрела прямо на Лю-гуйфэй, ничуть не собираясь извиняться за то, что ранила людей, или как-то это объяснять. Две служанки, схватившись за запястья, глядели на Е Ли глазами, полными ужаса и страха.
— Е Ли! Ты…! — злобно процедила Лю-гуйфэй, её лицо побелело от гнева, и она, уставилась на Е Ли.
Е Ли равнодушно взглянула на неё и, развернувшись, направилась прочь из дворца. Две служанки, прежде стоявшие перед ней, поспешно шарахнулись в стороны, страшась преградить путь этой женщине-погибели и снова лишиться руки.
Едва выйдя за дворцовые ворота, Е Ли увидела, что Фэн Чжияо, Чжо Цзин и другие ждут у ворот, вглядываясь внутрь. Заметив, что лицо Е Ли несколько мрачно, Фэн Чжияо с некоторым беспокойством спросил.
— Ванфэй, что случилось? Император не поверил нашим словам?
Е Ли махнула рукой.
— Ничего. Поверил Император или нет, узнаем завтра. Распорядись, чтобы подчинённые дома Дин-вана были в постоянной готовности. Если завтра во дворце не будет никакого движения…
Фэн Чжияо слегка переменился в лице и вполголоса произнёс.
— Ванфэй намерена привести в движение армию Мо-цзяцзюнь? Но, так вы дадите Императору предлог расправиться с домом Дин-вана.
Е Ли обернулась и, взглянув на него, спросила.
— А без предлога Император, что же, не станет расправляться с домом Дин-вана? К тому же… если это правда, то на сей раз Силин непременно нагрянет с грозной силой. Промедлим и, боюсь, впредь ход войны будет уже не в нашей власти. Не тревожься, войска близ столицы пока привести в движение невозможно. Предлога зацепиться за это Император не найдёт. Чжо Цзин, потом позови Цинь Фэна ко мне.
— Слушаюсь, — степенно произнёс Чжо Цзин. — Тайные сведения только что доставили. Войска на границе Силина ещё месяц назад начали проявлять беспокойство. Похоже, весть от Му Цинцана и вправду верна.
Взгляд Е Ли похолодел.
— Ванъе был прав, этих бездарей на пограничных заставах и вправду давно пора менять! Возвращаемся в особняк!
На следующее утро, на утренней аудиенции, император не обмолвился ни словом о том, что Силин собирается выступить в поход.
На третий день из дворца по-прежнему не пришло никаких вестей.
На четвёртый день, после утренней аудиенции, император призвал нескольких доверенных лиц на приём в императорский кабинет. Но вестей о переброске войск, провианта и фуража всё так же не было.
Атмосфера в резиденции Динго-вана вслед за безмолвием во дворце становилась всё более гнетущей. Е Ли, выслушав в кабинете сообщения об утренней аудиенции нового дня, несколько устало прикрыла глаза и глухо произнесла.
— Цинь Фэн.
— Ваш подчинённый здесь, — глухо отозвался Цинь Фэн.
— Назначенную ранее проверку отменяем. Ты лично поведёшь отряд и сегодня же ночью выступишь, на всей скорости направляясь к границе.
Цинь Фэн без малейших колебаний ответил.
— Ваш подчинённый принимает приказ.
Е Ли подняла на него взгляд.
— Я не требую, чтобы ты вёл людей на границу сражаться. С таким малым числом, даже бейся вы один за сотню, вам не сдержать стотысячное войско. Разойдитесь по пограничным областям и разведайте все сведения о Силине и о ходе военных действий.
Цинь Фэн кивнул.
— Ваш подчинённый понял.
— Ступай.
Война разразилась быстрее, чем предполагала Е Ли, потому что днём выступления Силина было назначено не пятнадцатое число восьмого месяца, а девятое. К пятнадцатому числу восьмого месяца весть о вторжении Силина уже достигла столицы Чу. А, ещё более потрясающей была весть о том, что на сей раз Чжэньнань-ван из Силина лично ведёт пятисоттысячное войско в поход на Великое Чу, поклявшись смыть позор давнего поражения от Мо Люфана. Войско Силина несколько лет копило силы и восстанавливало мощь, двигаясь вперёд, оно сметало всё на своём пути и за один день взяло два города. В одночасье вся столица Чу пришла в смятение, и Е Ли, будучи хозяйкой особняка Динго-вана, тоже была спешно вызвана императором во дворец на совет.
Спустя несколько дней Е Ли вновь переступила порог императорского кабинета, но обстановка была совершенно иной, чем в прошлый раз. Едва войдя в кабинет, она отчётливо ощутила царившую там гнетущую атмосферу. Е Ли окинула взглядом собравшихся, канцлер Лю, Муян-хоу, цзяцзюнь Чжэньго, Нань-хоу, шицзи Нань-хоу, Лэн Цинъюй, старый гогун Хуа и ещё один молодой человек, который казался Е Ли знакомым на вид, но которого она не знала. На нём не было ни чиновничьего звания, ни чиновничьего облачения, он стоял в одеянии из шёлка у стола Мо Цзинци. Е Ли слегка нахмурилась, чутьё подсказывало ей, что этот человек ей неприятен. В его хитрых глазах таился густой расчёт, начисто портивший его, в общем-то, недурное лицо. Е Ли бесстрастно опустила взгляд. Из восьми человек в кабинете канцлер Лю, Муян-хоу и цзяцзюнь Чжэньго были доверенными людьми императора, Нань-хоу издавна не вмешивался в дела света, а старый гогун Хуа, хотя и был близок к дому Дин-вана, был уже в преклонных летах и много лет пребывал в отставке дома.
— Е Ли приветствует Императора! — Е Ли слегка поклонилась.
— Ваши подданные приветствуют Динго-ванфэй! — в один голос произнесли собравшиеся, отвешивая поклон.
Мо Цзинци, несколько раздосадованный и растерянный, махнул рукой.
—Дин-ванфэй, к чему церемонии. Слышала ли Дин-ванфэй о сегодняшней срочной депеше с границы?
Е Ли кивнула. Мо Цзинци нахмурился.
— Каково же мнение достопочтенных сановников?
Старый гогун Хуа первым сделал шаг вперёд.
— Разумеется, немедля отправить войска на помощь и разгромить силинских разбойников, чтобы Силин не думал, будто наше Великое Чу легко обидеть!
Мо Цзинци нахмурился.
— Лао-гогун и сам слышал, во главе войск Силина стоит лично Чжэньнань-ван из Силина. Пусть в своё время Чжэньнань-ван и потерпел поражение от руки вана-регента, но проиграл он лишь на один ход, а в Силине издавна носит славу бога войны. Как полагают все, какому же генералу подобает вести войска?
Муян-хоу и цзяцзюнь Чжэньго переглянулись, и оба невольно нахмурились. Лао-гогун Хуа тихо хмыкнул и, шагнув вперёд, произнёс.
— Пусть ваш старый слуга и дряхл, но он готов повести войска в поход и возвеличить державную мощь нашего Великого Чу.
Стоило этим словам прозвучать, как Муян-хоу и цзяцзюнь Чжэньго невольно переменились в лице. Стоявшие позади Лэн Цинъюй и шицзи Нань-хоу выступили из ряда и произнесли.
— Ваши подданные готовы повести войска в поход и возвеличить державную мощь нашего Великого Чу.
Мо Цзинци оглядел обоих и с довольной улыбкой сказал.
— Лао-гогун преувеличивает свои силы. Гогуну за семьдесят, самое время наслаждаться покоем и благоденствием, если же заставить Гогуна вести войска в поход, то разве не сгорят от стыда все мужи нашего Великого Чу? Каково мнение достопочтенных сановников?
— Император мудр!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
