Когда на улицах вовсю кипела суета, придворные чиновники уже входили во дворец один за другим, подобно череде плывущих рыб1.
Впереди всех шёл Дэн И, а на шаг позади него — Се Яньфан.
— Как это у Се-чжунчэна сегодня нашлось время явиться ко двору? — намеренно спросил Дэн И. — Неужели домашние дела улажены так быстро?
Се Яньфан спокойно ответил:
— Прежние дела завершены, а вчерашние — ещё нет.
Вчера Се Яньлай устроил переполох в Бинбу. И хотя запретная гвардия не стала окружать и избивать его на месте, стражники Бинбу всё же схватили его и бросили в тюрьму.
— В Военном министерстве сказали, чтобы я забрал его домой для вразумления, но я решил, что пусть лучше посидит там и протрезвеет, — произнёс Се Яньфан и с улыбкой посмотрел на Дэн И. — Раз уж он не может выйти, а император раздаёт награды, от нашей семьи кто-то должен присутствовать, вот и пришлось прийти мне.
Дэн И усмехнулся:
— Се-чжунчэн шутит. Даже если бы вы не пришли, никто бы вас не упрекнул, и уж тем более никто не отозвал бы награду для командира Се.
Се Яньфан улыбнулся и поправил Дэн И:
— Теперь его следует называть генералом Се. — С этими словами он обошёл Дэн И и направился вперёд.
Дэн И смотрел ему в спину. На этом молодом гунцзы даже чиновничье одеяние сидело так, словно его полы развевались на ветру. Естественно, за ним следовали многочисленные взгляды, большинство из которых были полны восхищения.
Чем восхищались? Изяществом благородного мужа? Дэн И хмыкнул. Это была лишь внешность; истинный Се-сань-гунцзы был высокомерен, дерзок и строптив не меньше, чем тот небезызвестный Се Яньлай, а быть может, и больше.
С тех пор как он вернулся из Дунъяна и поступил в Юйшифу, за короткое время он различными способами вынудил главу ведомства сказаться больным. Теперь в ведомстве почти всё решал он, этот чжунчэн. Одному лишь «изяществу благородного мужа» такое не под силу.
Так же и род Се из Дуньяна: пускай они не стремились в столицу, не принимали титулов и не кичились знатностью своего дома, как могли они быть простодушными, добродетельными и лишёнными стремлений людьми?
Если бы прежний тайцзы был жив, он, будучи родственником по линии жены — но не единственным, — возможно, смог бы сдерживать род Се. Но сейчас император мал и лишён опоры. Прежде та девушка могла бы встать на пути у непомерных амбиций рода Се, пожирающих маленького императора, но теперь, судя по всему, та девушка…
Дэн И слегка нахмурился.
Он вошёл в зал и замер на своём месте. Под звуки музыки, знаменующей начало аудиенции, императрица, ведя императора за руку, вошла внутрь. Император сел на трон, а девушка заняла место позади него.
Дэн И склонил голову, совершая земной поклон вместе с остальными чиновниками. Когда сверху раздался голос императора, повелевающий подняться и оставить церемонии, он поднял глаза, и взгляд его слегка потемнел.
Императрица сидела позади императора, но завеса не была опущена.
Другие чиновники тоже заметили это, и послышался негромкий ропот. Если вчера императрица из-за спора откинула завесу, то почему сегодня её даже не повесили?
Среди поднявшегося шума внезапно заговорил юный император:
— По вчерашнему делу уже вынесено решение. Прошу тайфу огласить указ.
Ци-гунгун поспешно поднёс свиток Дэн И. Хотя указ был написан и прислан самим Дэн И, и большинство уже знало его содержание, полагалось соблюсти формальности. Дэн И принял указ и зачитал его перед всеми. Сяо Юй продолжил:
— Командира Се я уже видел, но Лян Цяна — ещё нет. Такого доблестного молодого воина следует призвать, дабы я мог лицезреть его.
Слуги один за другим передали приказ наружу.
После этого чиновники перестали обсуждать отсутствие завесы и повернулись, ожидая появления молодого воина Ляна.
Возможно, императрица тоже хотела лично увидеть Лян Цяна.
Слыша доносящиеся до него возгласы, Лян Цян, ожидавший снаружи, немного нервничал. Он смотрел на величественный чертог впереди. На самом деле, даже будь он по-прежнему благородным гунцзы из рода Лян, чья вина ещё не была признана, у него вряд ли бы появился шанс ступить в этот зал, не говоря уже о том, чтобы быть призванным по личному указу императора для награждения.
Кто бы мог подумать, что, лишившись всего и став преступником, он, напротив, взлетит ввысь с первого же полёта.
Впрочем, к нему самому это не имело отношения. Его возвышение было лишь результатом того, что другие подтолкнули его вверх.
Будет он парить в небесах или рухнет и разобьётся в лепёшку — решать не ему.
Лян Цян предавался раздумьям, и выражение его лица то и дело менялось, становясь отсутствующим. Встречавший его слуга не удивился: мало кто мог сохранять спокойствие перед лицом императора.
— Молодой генерал Лян, — с улыбкой напомнил слуга. — Прошу вас.
Лян Цян отогнал лишние мысли. Теперь, когда дело дошло до этого, пути назад у него не было. Он поклонился слуге и вошёл в зал.
— Ваш подданный Лян Цян бьёт челом Его Величеству.
Сверху раздался звонкий детский голос:
— Оставь церемонии и поднимись.
Лян Цян встал и, набравшись смелости, слегка приподнял взгляд. Он увидел ребёнка, сидящего на троне, и в тот же миг в поле его зрения попал силуэт позади мальчика.
Она.
Он знал, что императрица управляет делами из-за завесы, но ведь даже тонкая ткань — это преграда. Он не ожидал, что сегодня завесы не будет и он сможет её увидеть.
От величайшего изумления Лян Цян невольно расширил глаза, глядя прямо перед собой. Сидевшая в официальном облачении императрицы девушка слегка улыбнулась.
— Военный хоу Лян, мы встретились вновь, и вас уже именуют генералом, — произнесла она. — Лян-гунцзы и впрямь доблестен.
Всё было именно так, как он представлял в своих тайных мечтах. Услышав и увидев это наяву, Лян Цян замер, но тут же поспешно отвёл взгляд и снова поклонился:
— Ваш подданный бьёт челом императрице-няннян. — Сказав это, он, ведомый непонятным желанием поговорить с ней подольше, не удержался и добавил: — Если бы няннян тогда не спасла меня, Лян Цян сейчас был бы никчёмным калекой.
Чу Чжао улыбнулась:
— Генерал Лян слишком скромен. Прошу вас, поднимитесь.
Лян Цян поблагодарил и выпрямился. Дэн И ещё не успел заговорить, как один из стоявших рядом чиновников, не в силах сдержать любопытство, спросил:
— Лян Цян, императрица-няннян спасала тебя?
Это был Цао-дажэнь из Бинбу. Сказать по правде, он был недоволен императрицей. Вчера он не желал даровать Лян Цяну награду, а после завершения аудиенции даже спорил с тайфу, стуча по столу. Хотя это происходило из-за давления со стороны рода Се, поговаривали, что императрица ещё в девичестве не ладила с родом Лян, и вполне могло быть так, что она воспользовалась случаем для личной мести. Хм, а сегодня, увидев Лян Цяна, она ещё и хвалит его за мужество, как будто сама проявила мудрость и разглядела в нём героя.
Однако Лян Цян, судя по всему, был искренне предан императрице и даже благодарил за спасение жизни.
— Тогда из-за ошибки покойного великого генерала Ханя мой отряд попал в окружение врага. Когда я уже был на волоске от смерти, императрица-няннян лично повела подкрепление в бой и спасла меня, — ответил ему Лян Цян.
Хотя все знали, что Чу Чжао командовала войсками в пограничном округе, большинство полагало, что она лишь номинально присутствовала в армии для видимости. Никто не ожидал, что она лично вела солдат в бой. Если даже такой воин, как Лян Цян, говорит, что это была битва не на жизнь, а на смерть, значит, обстановка была крайне опасной. Цао-дажэнь снова посмотрел на девушку за императорским троном, и его обида рассеялась.
Раз императрица водила войска и спасла Лян Цяна, она действительно имела право рассуждать о наградах для воинов.
- Череда плывущих рыб (鱼贯入朝, yú guàn rù cháo) — образное выражение: входить во дворец один за другим, вереницей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
