В шумном и суетном дворце Великого наставника воцарилась тишина.
Дэн И сидел за столом и что-то изучал. Отложив кисть, он поднял глаза на Чу Чжао.
— Неужели в делах императорского двора снова нашлось что-то, чем императрица-няннян недовольна? — спросил он.
С тех пор как они совместно расследовали дело о летнем паводке в Хучжоу, отношения между императрицей и тайфу при дворе заметно смягчились. Когда императрица выступала перед чиновниками, тайфу больше не хранил пренебрежительное молчание, а прежде чем задействовать Лунъивэй, императрица заранее ставила тайфу в известность.
Поэтому, как бы они ни относились к Управлению императорской охраны в частном порядке, на людях они придерживались принципа: колодезная вода не мешает речной воде.
Чу Чжао пристально посмотрела на Дэн И:
— Тайфу, зачем вы вмешиваетесь в дела пограничных войск?
Дэн И положил кисть на подставку.
— Вмешиваюсь? — Он встретил её взгляд. — Разве пограничный округ больше не принадлежит Великой Ся?
Чу Чжао глубоко вздохнула, но на этот раз у неё не было настроения говорить любезности, чтобы задобрить Дэн И.
— Тайфу, вы прекрасно понимаете, о чём я, — отрезала она. — Я могу смириться с тем, что вы, не доверяя мне, назначили инспекторов. Я могу принять то, что под предлогом изнеможения солдат в боях вы заменили часть пограничных войск бойцами из округов и уездов. Всё это делается ради Великой Ся, ради победы в войне. Но как вы могли посягнуть на центральную ставку главнокомандующего!
С этими словами она бросила на стол свиток с донесением.
Дэн И даже не взглянул на него. Вместо этого он вытянул из стопки несколько других докладов.
— Пограничные войска насквозь прогнили от паразитов, и это губительно сказывается на ходе войны. Неужели императрица печётся лишь о военной власти, а на всё остальное ей плевать? — произнёс он. — Центральная ставка главнокомандующего — сердце любого сражения. Разве контроль над ней не служит благу Великой Ся и грядущей победе?
— Оставьте эти речи, мы не во дворце, и здесь никого нет, так что Дэн-дажэню незачем выражаться столь благовидно и величественно, — холодно усмехнулась Чу Чжао. — Вам мало того, что вы возвысили Лян Цяна, так вы ещё решили поддержать Лян Цзи? Не для того ли, чтобы прибрать к рукам пограничные войска?
Дэн И ответил такой же холодной усмешкой:
— Благовидно и величественно? Тогда что насчёт императрицы, которая раз за разом предостерегает против отца и сына из рода Лян, совершенно не заботясь об общем положении дел в армии и думая лишь о власти? Вы действительно делаете это ради Великой Ся и ради победы?
Он тоже швырнул несколько донесений на стол.
— Вы хоть знаете, сколько своих людей род Се внедрил в пограничный округ? Разве они не пытаются растащить военную власть по кускам?
— Вы следите только за родом Лян и только за мной. Вы делаете это ради Великой Ся или ради рода Се?
Он поднялся и посмотрел на Чу Чжао.
— Я не стану забирать вашу власть, и род Лян не сможет её у вас отобрать!
— Чу Чжао, почему ты мне не веришь?
Угасающие лучи закатного солнца заливали комнату, отчего взгляды стоявших друг против друга людей казались затуманенными и в то же время пылали, словно пламя.
Чу Чжао подумала: почему же она ему не верит?
Потому что она знала — род Лян способен отобрать её власть. И знала, что тайфу Дэн И может лишить власти самого императора — он ведь даже смел давать государю пощёчины.
Кем был император в глазах Дэн И? И кем была в его глазах она сама!
Теперь она ясно видела, как судьба шаг за шагом ведёт её к тому, что уже было, и всё это связано с Дэн И.
Она подумала, что, возможно, в её прошлой жизни все беды случились не только из-за Сяо Сюня. Если Дэн И мог ударить императора Сяо Сюня из-за малейшего разногласия, то разве могли пройти мимо него такие важные события, как перестановка генералов в пограничном округе, лишение Чжун-шу полномочий, окружение, из которого никто не пришёл спасать, отравление императрицы императором и возведение супруги из рода Лян в сан императрицы?
Вполне вероятно, что именно он всем этим и заправлял.
Почему она должна ему верить?
Вспоминая всё с момента их знакомства, она понимала: она доверилась ему лишь потому, что считала его заклятым врагом Сяо Сюня. Но она никогда не задумывалась о том, какую роль этот Дэн И сыграл в её судьбе в той жизни.
Она была слишком доверчива — и к нему, и к самой себе.
— Потому что поступки тайфу не дают мне повода для доверия, — сказала Чу Чжао. — Вы постоянно твердите, что я вам не верю, но разве вы сами мне верите?
Дэн И смотрел на девушку, и в этот миг её взгляд показался ему одновременно чужим и знакомым.
Чужим — потому что раньше она никогда так на него не смотрела.
Знакомым — потому что он уже видел его когда-то.
Тогда, в округе Чжуншань, во время их пути, Чу-сяоцзе так же смотрела на Чжуншань-ван-шицзы Сяо Сюня.
Теперь настал и его черёд.
— Когда я говорю, что вы поступаете неправильно, вы заявляете, будто меня кто-то подстрекает, и не верите в мои собственные суждения, — ледяным тоном произнесла Чу Чжао. — Раз так, нам больше не о чем говорить.
С этими словами она развернулась.
Дэн И подумал, что на самом деле Чу Чжао с самой первой их встречи была дурного нрава и всегда поступала по-своему. Любого, кто шёл против её воли, она начинала ненавидеть. Неужели только из-за того, что она вела себя с ним почтительно, старалась угодить и постоянно называла героем, он решил, что она милая девушка?
Словно демоны разум затуманили.
Глядя ей в спину, он не захотел её удерживать. Она была невыносимо упряма, будто один листок закрыл ей обзор1.
Ему больше не хотелось произнести ей ни слова.
Он проводил Чу Чжао взглядом, пока она не скрылась из виду.
— Эй, кто-нибудь! — громко выкрикнул он. — Почему мне до сих пор не принесли дополнительные списки из Министерства финансов!
Снаружи послышались торопливые шаги. Какой-то мелкий чиновник прибежал с докладом, другие начали поторапливать тех, кто ждал за дверями. В кабинете тайфу снова воцарилась привычная суета.
Но весть о том, что императрица и тайфу снова поссорились, разлетелась по дворцу со скоростью ветра.
Впрочем, это уже никого не удивляло. Они ссорились не впервые. Пусть спорят, в конце концов, один — императрица, другой — тайфу, их ссоры не имели значения. Важнее было то, какую выгоду можно извлечь, пока небожители дерутся2.
К примеру, тот же Чжу Юн. Можно сказать, именно благодаря раздорам между императрицей и тайфу он взлетел по карьерной лестнице, в одно мгновение превратившись из простого младшего редактора в заместителя начальника Управления императорской охраны в халате с узором ман. И хотя многие чиновники презирали Гунвэйсы, в глубине души они их трепетали.
В конце концов, люди из Управления императорской охраны были подобны волкам и тиграм: если они решали что-то сделать, никто не мог их остановить.
Если они по-настоящему рассердятся на кого-то, то и тайфу, и другие чиновники, конечно, могут пару раз побранить их и обвинить Лунъивэй в бесчинствах, но страдать-то придётся именно вам — это ваш дом обыщут, а вас самих бросят в тюрьму под пытки, и никто не сможет занять ваше место.
Никто не знал, сколько тайных посетителей принимал в своём скромном доме Чжу Юн под покровом ночи.
Был ещё и тот помощник министра финансов, который сам разоблачил коррупцию во время паводка в Хучжоу, потащив за собой на дно множество людей. Хотя он всё ещё сидел в тюрьме, его семья была в безопасности, и говорили, что после освобождения его ждёт снисхождение. Возможно, императрица даже отправит его служить в провинцию.
Ходили слухи, что Управление императорской охраны планирует открыть свои управы повсюду.
Для многих перспектива быть тихим и покорным помощником министра под началом тайфу меркла перед возможностью служить императрице, находясь выше всех прочих придворных.
Поэтому, видя очередную ссору правительницы и регента, чиновники больше не усмехались в стороне, а начали активно вовлекаться в происходящее, поднимая новую волну волнений.
Даже Се Яньфан внимательно следил за этой ситуацией. Когда он услышал от Се-ци-е, который с оживлением рассказывал о том, что «императрица придержала несколько докладов тайфу», Се Яньфан улыбнулся.
— И что же сказала императрица? — с интересом спросил он и, не дожидаясь ответа, сам же продолжил: — Сказала ли она: «Тайфу является регентом всей Великой Ся, а я, как императрица этого государства, видя, что действия регента неразумны, обязана вмешаться»?
Се-ци-е ахнул и кивнул:
— Именно это она и имела в виду. — А затем с любопытством спросил: — Это ты её научил?
Се Яньфан ответил:
— Разве нужно мне учить А-Чжао-сяоцзе быть императрицей? Она необычайно умна.
Эта императрица действительно была умна и порой совершала пугающие поступки. Се-ци-е она никогда особо не нравилась, поэтому он спросил:
— Что же нам делать дальше? Снова просто наблюдать?
Се Яньфан произнёс:
— А теперь можно позволить нашему тайфу стать прахом к праху, землёй к земле3.
Неужели они наконец-то избавятся от этого Дэн И! Се-ци-е обрадовался и поспешно выпрямился, но Се Яньфан не стал продолжать разговор с ним, а громко позвал Цай-бо.
Цай-бо вошёл из внешней комнаты с пачкой писем в руках. Прищурившись, он просматривал их на ходу и спросил:
— Что угодно гунцзы?
Се Яньфан задал вопрос:
— Чем в последнее время занят Юй Шан?
- Один листок закрыл обзор (一叶障目, yī yè zhàng mù) — быть ослеплённым чем-то незначительным и не видеть общей картины. ↩︎
- Когда небожители дерутся (神仙打架, shén xiān dǎ jià) — конфликт между высокопоставленными лицами, от которого страдают окружающие. ↩︎
- Прах к праху, земля к земле (尘归尘土归土, chén guī chén tǔ guī tǔ) — возвращение к истокам, конец пути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
