Чиновники в императорском городе прохаживались по двое и по трое. С виду всё казалось прежним, но в то же время что-то изменилось.
В самом начале чиновники делились на две группы: одни толпились вокруг тайфу Дэн И, другие следовали за Се Яньфаном.
Позже тайфу Дэн И не стало, и во главе всех встал Се Яньфан.
Теперь же исчез и Се Яньфан. Лица чиновников выражали растерянность — казалось, им больше не за кем следовать.
— Что же нам теперь делать? — вполголоса спросил один.
— Ждать, — вздохнул другой. — Потерпим ещё немного, и Его Величество станет править самостоятельно.
Стоявший позади них человек холодно хмыкнул:
— Вот почему кое-кто не удержался и пошёл на убийство Чу Хоу.
Услышав это, все обернулись к говорившему.
— Сюэ-дажэнь, вы ошибаетесь, — тут же прикрикнул один из чиновников, гневно вскинув брови. — Это Чу Хоу не терпелось извести остальных.
— Кто кого пытался извести — каждый в глубине души знает сам, — Сюэ-дажэнь ничуть не уступил.
Тот чиновник холодно усмехнулся:
— Вот как? Заговорили о том, что на душе? Жаль, что больше нет гвардии Гунвэйсы, которая схватила бы меня и рассудила, кто прав, а кто виноват.
Больше половины людей из Управления императорской охраны погибли на охотничьих угодьях, остальные были брошены в темницы. На ворота Гунвэйсы наложили печати, и за одну ночь ведомство перестало существовать.
Так же, как исчез из дворцовых залов силуэт Чу Хоу.
В глазах Сюэ-дажэня промелькнула тоска, его боевой пыл угас. Остальные чиновники принялись их унимать и развели в разные стороны.
— Сюэ-дажэнь, — вздохнул один из них. — Исход дела предрешён, держите такие речи при себе.
Кто бы ни пытался совершить убийство, Чу Хоу проиграла. Победитель становится королём, проигравший — разбойником.
А род Се победил, и теперь род Се — верные слуги престола.
Лицо Сюэ-дажэня напряглось, пальцы, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки. Неужели это всё? Проигравший — значит вор?
— Смотрите, — внезапно произнёс чиновник, кивнув вперёд. — Кто-то идёт во дворец Великого наставника.
После Дэн И должность тайфу в совете не замещалась, но дворец Великого наставника не пустовал: Чу Хоу часто занималась там государственными делами. Когда она уходила в походы, туда приходил Се Яньфан.
Чу Хоу объявлена мятежницей и находится в бегах, Се Яньфан ранен. Кто же явился теперь?
У дворца Великого наставника собрались чиновники, время от времени заглядывая внутрь. Зал был полон служителей, но былого шума и суеты не слышалось.
Они держали в руках свитки и документы, глядя на мужчину, который вольготно расположился за столом.
За спиной мужчины замерли воины и евнухи.
Маска на его лице заставляла людей теряться, но ещё больше сбивало с толку то, что он подбрасывал в руке.
Юйси.
— Се-сань-гунцзы оправляется от тяжёлых ран, Его Величество ещё мал, поэтому я, как член семьи, пришёл присмотреть за всем вместо них, — голос мужчины звучал немного хрипло.
Лица не разглядеть, по голосу возраст не определить, но, судя по стати, он был ещё молод.
Се-гунцзы из семьи Се.
Род Се всегда мирно жил в Дуньяне, никто их толком не знал. Всем были знакомы лишь Се Яньфан да покойный Се Яньлай.
— Как нам величать Се-гунцзы? — спросил один из чиновников. — Вы прибыли, чтобы сменить Се-сань-гунцзы на посту заместителя главного цензора?
Мужчина посмотрел на него:
— Не нужно спрашивать, как меня величать. Я не занимаю должностей и не являюсь во дворец на утренние приёмы. Я просто помогаю присматривать за делами и использую юйси, чтобы заверять для вас указы, — сказав это, он указал на свитки в руках чиновника. — Давай, зачитывай, что там у тебя.
Хотя некоторые чиновники выглядели смущёнными и колебались, сторонники рода Се, очевидно, знали обо всём заранее. Они один за другим выходили вперёд и докладывали о делах, находящихся в их ведении.
Стоявшие снаружи чиновники переглядывались, наблюдая за этой сценой. Что это такое?
— У тайфу, правившего государством, было хотя бы официальное звание, — прошептал один из них.
Звание — это ещё и узы, ведь на тебя смотрят и придворные, и весь мир.
А этот человек не имеет ни звания, ни чина, Поднебесная о нём не знает, но он держит всё в своих руках. Разве это не то самое «удерживать императора, чтобы править из-за кулис»?
Один из чиновников холодно усмехнулся:
— С Чу Хоу покончено, род Се теперь обладает безраздельной властью. Естественно, они творят, что хотят. Есть у них звание или нет — решать только им.
— Терпите, — скрепя сердце произнёс другой. — Терпите, пока Его Величество не начнёт править самостоятельно.
Но станет ли лучше, когда Его Величество начнёт править сам? Многие молчавшие чиновники задавались этим вопросом.
Раздался резкий хлопок — кто-то бросил свиток на стол. Сердца присутствующих екнули, они отбросили лишние мысли и посмотрели внутрь зала.
Один из чиновников стоял с пунцовым лицом.
— Ты хочешь взывать о несправедливости по отношению к Чу Хоу? — спросил человек в маске.
Взгляд из-за маски так и обдавал холодом, а мечи стражников поблизости зловеще блестели. От гнетущей атмосферы в зале все невольно вспомнили тот день утреннего приёма.
Сказали, что император и Чу Хоу вернулись с охотничьих угодий глубокой ночью и так же ночью известили, что на следующее утро состоится приём.
Все думали, что Чжу Юн без разбору хватал невинных и повздорил с чиновниками, чем встревожил императора и Чу Хоу, заставив их спешно вернуться. Но на следующее утро император появился, а Чу Хоу и Се Яньфана никто не увидел. Зато зал окружили воины, и евнух объявил, что Чу Хоу замышляла мятеж и, убоявшись кары, сбежала.
Весь зал пришёл в смятение.
Слухи о беспорядках на императорском охотничьем угодье за городом уже разошлись, были и чиновники, видевшие сцены сражения.
— Чжу Юн специально заманил нас туда, мы своими глазами видели, как он ворвался с мечом…
— Было много сражающихся, огонь сжёг половину горного леса…
Хотя прошло уже больше полумесяца, чиновники всё ещё пребывали в оцепенении.
Чу Хоу просто исчезла.
Но исчезла не совсем — находились чиновники, которые продолжали упоминать её имя и требовать ответов.
Один из них во всеуслышание выразил сомнение ранее, а теперь другой представил прошение.
Остальные смотрели на этого смельчака с жалостью и недоумением: неужели у стольких людей рассудок помутился? Неужели им так хочется, чтобы их схватили как приспешников Чу Хоу и истребили весь их род?
Но какой бы взгляд ни ловил на себе этот чиновник, он поднял голову, не выказывая ни малейшего страха.
— Я, будучи юйши, прошу расследовать дело о мятеже Чу Хоу.
— Требуются показания свидетелей и вещественные доказательства, необходимо тщательное расследование на месте событий в охотничьих угодьях.
— Чу Хоу была доверенным лицом покойного императора, она сражалась с Силяном и подавляла мятежи, её слава велика. Если всё не прояснить, Поднебесная не успокоится.
В зале стало ещё тише, воцарилась удушающая тишина, пока человек в маске не издал короткий смешок.
— Дажэнь, — сказал он. — Если одно дело останется нерасследованным, Поднебесная от этого не рухнет.
С этими словами он швырнул свиток в чиновника.
— Не одобряю.
Свиток ударил чиновника, тот отступил на шаг, но не сдавался:
— Я, будучи юйши…
— Значит, не будешь им больше! — выкрикнул человек в маске. — Выволочь его!
Стражники выступили вперёд, подхватили чиновника под руки и поволокли вон.
— Я…
Голос чиновника тут же смолк — ему заткнули рот.
В зале быстро восстановилась тишина. Человек в маске обвёл всех взглядом и спросил:
— Кто ещё хочет расследований?
Никто не проронил ни слова.
Человек в маске откинулся назад и махнул рукой:
— Ладно, на сегодня хватит. Я устал. Остальное обсудим в следующий раз.
Устал… Ему и впрямь было на всё плевать. Чиновники вереницей потянулись к выходу, ожидавшие снаружи тоже поспешили разойтись.
Во дворце Великого наставника снова стало тихо.
— Се-гунцзы, — почтительно спросил евнух. — Желаете ли вы отобедать?
Человек в маске посмотрел на груду свитков на столе и приказал:
— Соберите это и отнесите Его Величеству. — Он поднялся. — Заодно и пообедаю.
В покоях императора евнухи сновали туда-сюда, подавая блюда, служанки бесшумно и ловко расставляли еду. Людей было много, но во всём этом чувствовался застой, лишённый всякой жизни.
Сяо Юй сидел за столом и безучастно ел. Что служанка подносила, то он и проглатывал.
Кто-то вошёл в покои.
Евнухи не докладывали о приходе гостя и не просили дозволения войти. Увидев его, слуги покорно расступились.
Он подошёл к столу, сам отодвинул стул и сел.
Служанка поставила перед ним приборы.
Затем евнухи и служанки удалились, оставив их вдвоём.
— Свитки отправили в твой кабинет, посмотришь после еды, — произнёс он, так и не взглянув на Сяо Юя.
Сяо Юй поднял голову:
— Шушу (дядя)…
— Мой послушный племянник, — с усмешкой отозвался мужчина. Он протянул руку к лицу, снял маску и явил взору свои фениксовые глаза.
— Если не хочешь, можешь не смотреть. Я уже всё просмотрел за тебя.
Его глаза улыбались, и говорил он очень ласково. Он даже назвал его племянником, хотя прежде никогда не звал его так, величая лишь Вашим Величеством.
Но в этой сцене не было ни капли сердечности, и Сяо Юй не чувствовал тепла, лишь пронизывающую стужу.
Совсем как то, что он видел в детстве перед дворцовыми воротами.
Вот только теперь рядом больше не было тёплой руки, которая бы его обнимала.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
