— Это вообще можно говорить вслух? — улыбнулась Мяо Цзин. — Усердие — самый доступный талант. И самый простой способ избавиться от жизни… или, вернее, от тревог.
— У Мяо-гун так много тревог?
Мяо Цзин сияюще улыбнулась:
— Просто мне очень интересна избирательность в жизни.
Они говорили о работе, будущем, отрасли, и наконец перешли к семьям. Лу Чжэнсы осторожно спросил:
— Тот… кто тяжело заболел… это Чэнь И?
— А он похож?
Лу Чжэнсы пожал плечами, слегка растерянный.
У подъезда Лу Чжэнсы и Мяо Цзин вышли из машины под одним зонтом. Она аккуратно придерживала край платья и вдруг увидела припаркованную у обочины машину. Из неё выходила Ту Ли в короткой юбке с леопардовым принтом, обнимая Чэнь И. Четверо столкнулись лицом к лицу.
Чэнь И выпил немало, но до опьянения было далеко. Его сверкающая золотая цепь исчезла. Он лениво обвис на Ту Ли, весь холодный, мрачный, чёрный, взгляд жёсткий, пронизанный зловещей тьмой. На фоне дождливой ночи его резко очерченное лицо казалось белым, как нефрит, источая ауру распущенности и дикой страсти.
Два зонта сошлись. Чэнь И и Мяо Цзин одновременно подняли глаза. Их взгляды встретились сквозь частую дождевую пелену, на мгновение замерли, затем молча опустились.
— Какая встреча!
— Вернулись?
Дождь усилился, подолы брюк уже промокли. Все четверо поднялись наверх один за другим. Мяо Цзин заварила чай, чтобы Чэнь И протрезвел, и предложила всем согреться. Как только чайник был поставлен на стол, в квартире внезапно воцарилось оживление: Ту Ли и Лу Чжэнсы весело обсуждали вечерние приключения, как все вместе разделили пополам золотую цепь Чэнь И. Весь дом наполнился её звонким смехом.
При таком ливне, да ещё когда Чэнь И не гнал никого прочь, Ту Ли, конечно, собиралась остаться на ночь.
Было уже поздно. Лу Чжэнсы начал нервничать, колеблясь уйти. Мяо Цзин остановила его:
— Дождь такой сильный. Ехать за рулём небезопасно. Оставайся.
Едва она произнесла эти слова, шесть глаз троих людей уставились на её безупречное лицо. Выражение Чэнь И изменилось, его взгляд стал непроницаемым и многозначительным, Лу Чжэнсы покраснел, стоял скованно, почесал затылок, пока Ту Ли не разрядила обстановку шуткой:
— В этой квартире не хватает только стола для маджонга! Тогда бы мы сегодня сыграли ещё пару партий. Давайте поищем, может, найдётся колода карт?
Лу Чжэнсы воспользовался моментом и последовал за Мяо Цзин в её комнату.
Дверь тихо закрылась, но не заперлась, осталась узкая щель, сквозь которую доносились приглушённые звуки. Ту Ли, сверкая глазами, снова и снова поглядывала в ту сторону, потом извиваясь, как змея, прижалась к Чэнь И, кончиком пряди волос дразня его бесстрастное лицо. Он всё сильнее хмурил брови, но не делал ни движения, опустив глаза и молча затягиваясь сигаретой.
— Почему ты молчишь? — надула губы Ту Ли, игриво моргая и прижимаясь губами к его уху. — Я пойду в душ?
Он прищурился, выпустил клуб дыма и холодно изогнул губы — это и было ответом.
Ту Ли радостно направилась в ванную, попросив у Мяо Цзин средство для снятия макияжа и крем. Зайдя в комнату Чэнь И, она увидела, как он лениво вытянул ноги, прислонившись к изголовью и прикуривая. Она засмеялась, её длинные волосы коснулись его плеча:
— Сегодня было забавно! Мяо Цзин взяла два стакана и коробку молока в комнату, даже меня спросила, не хочу ли. Кто вообще пьёт молоко в такое время?
Она обвила руками его плечи и начала целовать его часто и нежно, голос стал соблазнительным:
— Ты не пойдёшь мыться? А то потом, может, очередь в ванную образуется.
Чэнь И мрачно нахмурился, щёлкнул зажигалкой и закурил новую сигарету. Голос прозвучал хрипло и вызывающе:
— Чего торопиться? Пусть первыми моются.
Ту Ли, томно поглаживая его каменные грудные мышцы, вдруг удивлённо воскликнула, и в её глазах вспыхнул озорной интерес:
— Соседи шумят?
В старом доме две комнаты стояли рядом, двери почти соприкасались, звукоизоляция была слабой.
— Что это за звуки? Кто-то что ли кричит? — Ту Ли прикрыла рот ладонью, хихикая. — Не ожидала! Мяо Цзин выглядит такой скромной и нежной, а оказывается — не стесняется! Вы, мужчины, не хотите устроить соревнование? Посмотреть, кто круче? А то просто слушать как-то неудобно…
На лице Чэнь И застыла ледяная, зловещая ярость, но он пытался сохранять видимость спокойствия. Виски пульсировали, зрачки потемнели, в них заплясали красные нити. Он напряг шею, затяжки становились всё чаще и хаотичнее. Наконец между бровями вспыхнула звериная свирепость. Он резко схватил Ту Ли:
— Одевайся.
— Что случилось? — недоумевала она.
Он длинными шагами спрыгнул с кровати, в его походке чувствовалась смертоносная решимость. Подошёл к двери соседней комнаты и забарабанил кулаком:
— Бам-бам-бам!
Звуки внутри прекратились. Мяо Цзин приоткрыла дверь на узкую щель. Её большие чёрно-белые глаза уставились на него.
Он стиснул зубы:
— Выходи.
— Переоденусь.
Голос её был ленивый, хрипловатый, взгляд — томный, измождённый. Она закрыла дверь.
Острая, игольчатая боль распространилась по его позвоночнику.
Мяо Цзин вышла в короткой тонкой пижаме, поверх накинув длинный вязаный кардиган. Скрестив руки на груди, она направилась на балкон, где её ждал Чэнь И.
Его глаза горели ослепительно и пугающе свирепо. Опустив голову, он медленно поднял веки и пристально следил, как она приближается шаг за шагом.
Ветер развевал её длинные волосы, словно густые водоросли на дне озера. Её прекрасные глаза были мягкие и спокойные. Мяо Цзин остановилась на балконе, захлопнула за собой дверь и тихо спросила:
— Что случилось?
Он стиснул зубы так сильно, что, казалось, вот-вот раздавит коренные. Голос прозвучал ледяной, низкий, каждое слово — как гвоздь, вбиваемый в пол:
— Мне плевать, зачем ты вернулась, где живёшь и что делаешь. Но я чётко не давал тебе права приводить сюда мужиков переспать. Чёрт возьми! Либо съезжай отсюда, либо иди в отель.
Мяо Цзин долго молчала. Наконец медленно опустила глаза и еле слышно произнесла:
— А у тебя в комнате тоже кто-то есть.
— То же самое, — прошипел он с ненавистью. — Я не привожу женщин на ночь.
— Хорошо, — она задумалась. — А если тебя дома нет?
— НИКОГДА!!! — вырвалось у него.
— Принято, — улыбнулась она. В её улыбке мелькнула озорная, едва уловимая жестокость.
Он смотрел на неё, лицо окаменело, стало твёрдым, как камень. Ему хотелось вцепиться зубами в её горло, заставить замолчать и слушаться.
Мяо Цзин вернулась в комнату и, прямо у него на глазах, распахнула дверь. Лу Чжэнсы уже давно ушёл. В комнате никого не было. Она сидела с ноутбуком и смотрела эпизод развлекательного шоу.
— Спокойной ночи. Я ложусь.
Голову Чэнь И будто пронзил звонкий гул, и он застыл на месте, будто ледяной ветер пронёсся по спине.
Ту Ли, кипящая от ярости, была отвезена домой мрачным, как грозовая туча, Чэнь И.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
