Чэнь И знал это место как свои пять пальцев. Он вытащил из кабеля целую катушку медной проволоки, а затем махнул рукой Мяо Цзин — иди помоги. В старом станке лежали железные шарики от подшипников: бери сколько унесёшь, лишь бы сил хватило.
Мяо Цзин сначала дрожала от страха, потом совсем растерялась. Её разум словно завис, но затем снова заработал. Она увидела, как Чэнь И, повернувшись к ней спиной, присел на корточки — движения точные, пальцы ловкие, взгляд спокойный и сосредоточенный. Она медленно подошла ближе, осторожно коснулась механизмов, покрытых чёрной смазкой и пылью, и начала выковыривать всё, что можно было унести и продать.
В конце концов они выбрались наружу, оба в грязи с головы до ног. Куртка Чэнь И была набита огромным мешком добычи, который он закинул себе на плечо. Он повёл Мяо Цзин сквозь лабиринты заброшенного завода, а она шла следом, растерянно подняв обе руки, испачканные до локтей машинным маслом. Вышли на улицу, сели на мотоцикл, и он привёз её на пункт приёма металлолома. Там они получили сто тридцать юаней.
Чэнь И взял несколько помятых купюр и, широко улыбнувшись Мяо Цзин, показал глазами, чёрными, глубокими, полными самодовольства и дерзости:
— Пошли.
Повёл её поесть.
От всего этого переполоха Мяо Цзин уже давно проголодалась так сильно, что живот прилип к спине, перед глазами поплыли золотые звёздочки. Она последовала за Чэнь И в маленькую забегаловку у дороги. Он потратил сорок юаней на два мясных блюда — жареную свинину с перцем и тушёные куриные кусочки — и огромную кастрюлю риса. Аромат был таким мощным, таким пронзительным, что у неё даже глаза защипало от слёз.
Чэнь И отдал ей оставшиеся деньги, весь в грязи безвольно раскинулся на стуле, глядя на Мяо Цзин, плотно сжавшую губы. Затем он ответил на звонок, сказал, что у него дела, и ушёл, оставив её есть в одиночестве.
Это был обед, который Мяо Цзин запомнила на всю жизнь. Сколько бы вкуснейших блюд ни пробовала она потом, ничто уже не могло сравниться со вкусом той самой «забегаловки для мух»1.
Волосы у неё были растрёпаны, на щеках две полосы сажи, но глаза необычайно спокойные и чистые. Прижимая ладонью тяжёлый, полный желудок, она долго шла домой, пока наконец не почувствовала облегчение.
Дома горел свет, на экране телевизора мелькали картинки. Чэнь И уже принял душ и теперь лежал на кровати, раскинувшись во все стороны. Старый кондиционер гудел, вентилятор направленно дул ему в лицо. Мяо Цзин молча пошла мыться. Увидев рядом его грязную одежду, она выстирала все их вещи. Проходя мимо холодильника, услышала странный треск, тот самый, что бывает после перезагрузки. Открыла дверцу, внутри были плотно уложены яйца и молоко.
Сердце её слегка дрогнуло.
После этого Чэнь И время от времени возвращался и водил её по разным местам.
Они ходили на пищевой комбинат, где в определённые дни списывали обрезки или бракованные продукты, многое из этого ещё годилось в пищу, и за фэни можно было набрать целую сумку.
Ездили за город, где были водохранилище и поля. Там рыбаки часто дарили улов, а цены на овощи в деревне были очень низкими. Рыбу можно было держать в ведре и есть несколько дней подряд; утятину купить было дешевле, чем курицу. Стоило только проявить смекалку, и мясо всегда находилось.
Но чаще всего они всё же отправлялись на разные пункты приёма вторсырья. В те годы в Тэнчэне повсюду шёл снос домов, повсюду были стройки и пустующие здания. Обычно Чэнь И брал её с собой по выходным вечером. Конечно, существовали и более лёгкие способы заработать, но Мяо Цзин каждый день училась в школе, да и стеснительная была, не хотела, чтобы её видели. Ей больше нравилось так, вдвоём, молча бродить среди заброшенных квартир, среди хаотичных и разрушенных строек, среди пустынных заводов, собирая то, что можно продать.
Чэнь И мало говорил, но объяснял ей важные моменты: если видишь кошелёк или ящик — обязательно открой, иногда там остаются ценные вещи, о которых хозяева забыли. И правда, однажды Мяо Цзин в старом, изношенном кошельке нашла несколько десятков юаней мелочью, а также забытые фотографии и множество чужих историй.
— В такие места одна не ходи. Здесь полно бомжей, хулиганов и всякой нечисти, — сказал он, держа в руке длинный прут арматуры. — Если кто-то тебя заметит, зацепится взглядом… — Он обернулся, серьёзно посмотрел на неё, и в его глазах сверкнул холодный укол. — Ты понимаешь, что они могут сделать?
Мяо Цзин, укутанная в серую, запылённую куртку, в хлопчатобумажных перчатках и маске, спокойно кивнула.
— Ищи самое ценное: медную проволоку, электродвигатели, микросхемы, всё, что можно использовать или продать.
— И смотри под ноги. Если наступишь на гвоздь, упадёт что-нибудь сверху или провалишься вниз, можешь и жизни лишиться.
У Чэнь И был зоркий глаз, живой ум и немалая сила, он всегда находил что-то особенное. Мяо Цзину оставалось лишь послушно следовать за ним и помогать, когда просил.
— Ты раньше тоже так делал? — тихо спросила она, шагая за его спиной. — Часто приходил в такие места?
Он нагнулся, скрутил пучок проволоки и засунул в мешок. Линия его подбородка и скул была резкой и красивой. Голос звучал спокойно:
— В начальной и средней школе, наверное. Тогда постоянно голодал. Хотел есть.
Мяо Цзин вдруг вспомнила, как он тогда жил. Помнила лишь, что он почти не возвращался домой, целыми днями шатался где-то снаружи, дома за ним никто не присматривал и никого не волновало, поел ли он вообще.
Они шли один за другим по пустым, заброшенным этажам. Всё вокруг было грязным, разбитым, покинутым. Она следовала по его следам, волоча за собой огромный мешок. На ней, как и на нём, была та же серая пыль и грязь. Их тени на земле — чёрные и одинокие. Ночь тогда казалась тонкой, всё вокруг в серой дымке и чёрной мгле. Неизвестно почему, но на небе всегда висел неполный месяц, укрывшись в каком-то тусклом, безмолвном углу. Она так и не дождалась, когда, обернувшись, увидит ясную, чистую полную луну. Лишь ветер, одинокий и протяжный, шумел в пространстве, вдалеке редко лаяли собаки, а Чэнь И то и дело насвистывал свою мелодию. Она смотрела на его широкую спину, потом на себя, и чувствовала, будто они двое — как две бродячие собаки в пустоши, с опущенными хвостами, семенящие в поисках еды, ищущие в этой пустоте и одиночестве хоть немного жизни и редкие искорки радости.
Мяо Цзин тратила немного: только на предметы первой необходимости, еду и мелкие школьные сборы — суммы были невелики. Все деньги от продажи лома хранились у неё, и их вполне хватало на её скромную жизнь. Чэнь И по-прежнему редко возвращался домой и никогда не ел её еду.
- Забегаловка для мух (苍蝇小馆 / cāng ying xiǎo guǎn) — разговорное пренебрежительное название очень дешёвой, грязноватой, но часто уютной и вкусной забегаловки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
