Змеиный желчный пузырь должен был в течение нескольких лет вымачиваться в ходе сложного процесса…
Казалось, в составе всего девять видов лекарственного сырья, но для обработки этих девяти компонентов требовалось множество других снадобий.
— Кость золотого орла передавалась в роду этого старика из поколения в поколение. Остальные травы я собирал пятьдесят лет, и только после десяти неудачных попыток мне удалось завершить плавку…
Дойдя в своем рассказе до момента, исполненного явной гордости, Бай Тоувэн осторожно добавил: — Лекарств для новой плавки больше нет. Этот старик соскоблил лишь тонкий слой, чтобы проверить его на людях и диких зверях. Снадобье действительно способно промыть сухожилия и очистить костный мозг, позволяя сбросить старую оболочку и сменить кости 1, однако есть ли у него побочные действия, у этого старика уже не осталось ни времени, ни ингредиентов, чтобы проверить.
Его слова подразумевали: есть ли побочные эффекты, вы узнаете, только когда примете его сами.
Каков бы ни был риск, Шэнь Сихэ не собиралась отступаться. Она перевела взгляд на Хуа Таoи: — Хуа Таoи, эта вещь и впрямь была найдена вами, но раз она попала в мои руки, то не по праву сильного. Быть может, это звучит притязательно, но дело касается моей жизни, и я не желаю уступать.
Хуа Таoи слегка кивнул: — Шэнь-гунян могла бы и вовсе не признавать, что вещь была подобрана на берегу реки.
Если бы она до последнего твердила, что получила её в другом месте, у него не нашлось бы доказательств.
«Если бы вы не вели себя так странно, я бы ни за что не призналась».
С этой мыслью Шэнь Сихэ с бесстрастным лицом совершила легкий поклон: — Хуа Таoи проявил благородство и проницательность.
Бай Тоувэн посмотрел то на одного, то на другого и вдруг рассмеялся: — Люди снаружи готовы глотки друг другу перегрызть ради этой крупицы моих трудов, а вы двое сохраняете такое спокойствие. Может, этот старик устроит состязание, и вы решите дело, полагаясь на собственные умения?
Шэнь Сихэ и Хуа Таoи снова встретились взглядами, затем одновременно и невозмутимо отвели их, вместе кивнув Бай Тоувэну.
Бай Тоувэн всю жизнь имел дело лишь с медициной, потому не мог придумать мудреных задач. Его глаза перебегали с одного на другого и в итоге остановились на Шэнь Сихэ: — Поскольку Хуа Таoи первым нашел эту вещь, я проявлю к нему некоторую снисходительность.
Повернувшись к Хуа Таoи, он спросил: — В чем силен Хуа Таoи?
Хуа Таoи окинул взглядом Шэнь Сихэ. Если бы он сказал, что его сила в воинском искусстве, разве смогла бы эта цзюньчжу противостоять ему?
— Ваш покорный слуга искусен в игре в го, — ответил Хуа Таoи.
— Желает ли Шэнь-гунян сыграть партию? — осведомился Бай Тоувэн у Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ сочла, что Хуа Таoи поступил как истинный благородный муж: — Согласна.
— Хорошо, тогда играйте, — Бай Тоувэн хлопнул в ладоши. — Но не стоит просто обмениваться ходами, этот старик уснет со скуки. Раз уж это сильная сторона Хуа Таoи, пусть Шэнь-гунян предложит ему решить шахматную задачу, а я тем временем обсужу с ней некоторые дела.
Старик на словах обещал быть на стороне Хуа Таoи, но на деле старался соблюсти справедливость.
— Шэнь-гунян, прошу вас предложить задачу, — с достоинством согласился Хуа Таoи.
— Проводи Шэнь-гунян, чтобы она подготовила задачу, а я пока проверю пульс Хуа Таoи, — велел Бай Тоувэн старому слуге.
Шэнь Сихэ последовала за слугой в изящную комнату. Сев перед шахматной доской, она надолго погрузилась в раздумья, медля с первым ходом.
Хуа Таoи определенно не был тем, за кого себя выдавал. Если бы он хотел просто отдать ей Тогудань, он бы сказал об этом прямо. Раз он заявил, что искусен в игре, значит, это не пустые слова и его мастерство чрезвычайно велико.
Чтобы победить в этой партии, нужно было действовать хитростью.
Приняв решение, Шэнь Сихэ взяла фигуры — одну черную, другую белую — и начала выстраивать позицию.
На середине процесса лицо Шэнь Сихэ стало бледнеть, на лбу выступила испарина. Её тело было слишком слабым: малейшее умственное или физическое напряжение приводило к тому, что она начинала задыхаться от немощи.
— Чжэньчжу… кх-кх… сходи за моим ароматическим мешочком, — распорядилась Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу немедленно зашагала наружу к их повозке.
С долгими паузами Шэнь Сихэ потратила целый час, прежде чем задача была готова, и пригласила остальных.
— Тысячеслойная форма… — Хуа Таoи бросил один взгляд на доску и, не успев договорить, поправился: — Нет, это не она…
Лицо Шэнь Сихэ оставалось бесстрастным: — Хуа Таoи, прошу вас.
— Шэнь-гунян выстроила весьма искусную позицию. Есть ли у неё название? — Хуа Таoи проявил к задаче живой интерес.
— Лунный дворцовый лад.
— Ограничимся двумя четвертями часа, — Бай Тоувэн установил правило в пользу Шэнь Сихэ, после чего пригласил её в сторону.
Шэнь Сихэ чувствовала крайнюю слабость и нехватку воздуха. Пока Бай Тоувэн проводил иглоукалывание, Чжэньчжу внимательно запоминала каждое его действие.
В комнате слышался лишь тихий стук шахматных фигур, опускающихся на доску. Шэнь Сихэ, казалось, действительно изнурена: во время процедуры она уснула.
Когда последняя фигура коснулась доски, Хуа Таoи произнес: — Задача решена.
Только тогда Шэнь Сихэ, слегка подталкиваемая Чжэньчжу, медленно приоткрыла глаза; её взгляд всё еще был затуманен сном.
— Шэнь-гунян, этому старику осталось жить всего несколько месяцев. Я вижу, что у твоей служанки есть задатки, не желаешь ли оставить её подле меня для обучения? — спросил Бай Тоувэн, завидев, что Шэнь Сихэ очнулась.
Шэнь Сихэ взглянула на Чжэньчжу и кивнула: — Именно так. Прошу вас, уважаемый, наставить её.
— Тогда пусть остается, — кивнул Бай Тоувэн. — Шэнь-гунян, взгляни на доску.
Шэнь Сихэ почувствовала, что усталость и одышка немного отступили. Она поднялась и неспешно подошла к столу. Задача действительно была решена. Она кивнула: — Мастерство Хуа Таoи в игре превосходно.
Хуа Таoи протянул руку, чтобы собрать с доски побитые белые фигуры, но Шэнь Сихэ остановила его: — Погодите.
Рука Хуа Таoи замерла над доской. Он слегка поднял голову, и его глубокие, как бездна, глаза встретились со взором Шэнь Сихэ.
Если до этого в ней говорила лишь интуиция, то теперь этот взгляд убедил её окончательно: Хуа Таoи и был тем вчерашним Сюйиши.
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась. Двумя пальцами, тонкими и изящными, словно вырезанными из нефрита, она подняла с края доски одну белую фигуру и опустила её в чашку с чаем, из которой пила ранее. По воде разошлась бледная дымка, белая фигура превратилась в черную, и девушка вернула её на прежнее место.
Положение, в котором белые были полностью разгромлены, в мгновение ока превратилось в тотальное поражение черных. Шэнь Сихэ скромно произнесла: — Хуа Таoи, благодарю за игру.
Хуа Таoи смотрел на то, как ситуация на доске перевернулась за миг, и в его темных глазах-омутах промелькнула улыбка: — Интересно.
Он взял ту самую мокрую черную фигуру: — Как Шэнь-гунян превратила её в белую?
В этой комнате были письменные принадлежности, и он проверял все черные фигуры — в них не было ничего необычного. Черный цвет представлял его сторону.
Он и представить не мог, что Шэнь Сихэ за столь короткое время сумеет придать черной фигуре такой же блеск, как у белых, заставив его проявить неосторожность.
— Ароматическая мазь, — пояснила Шэнь Сихэ. — Я просила служанку принести снадобье.
В этом и заключалось их с Чжэньчжу взаимопонимание. Перед тем как войти в комнату, Моюй сказала, что снаружи дежурят люди, поэтому Шэнь Сихэ не стала давать прямых указаний, а прибегла к намеку. Чжэньчжу отправилась за ароматическим мешочком, а в повозке как раз была ароматическая мазь, приготовленная ею из благовоний.
Молочно-белая, похожая на лак — достаточно нанести тонкий слой и подсушить над курильницей.
Сказав это, Шэнь Сихэ достала и мазь, и курильницу.
Густой бальзам находился в изящном фарфоровом сосуде размером с ладонь, а курильница была той самой, что уже стояла в комнате.
В условиях ограниченного времени обычный человек подумал бы, что если она и решит схитрить, то сделает это с белыми фигурами — например, зачернит их тушью.
Превратить белое в черное легко, но превратить черное в белое — задача крайне трудная.
— Когда две армии стоят друг против друга, внедрить шпиона — невеликое мастерство; высшая же стратегия — заставить врага собственноручно казнить своего ближайшего соратника, — глаза Шэнь Сихэ, подернутые холодным туманом, сверкнули глубоким блеском.
— Шэнь-гунян, я получил урок, — Хуа Таoи поднялся и отвесил ей глубокий поклон.
***
- Промыть сухожилия и очистить костный мозг (洗筋伐髓, xǐjīn fá suǐ) — даосский термин, означающий глубокое очищение организма и достижение сверхъестественного здоровья. ↩︎
- Сбросить старую оболочку и сменить кости (脱胎换骨, tuōtāi huàngǔ) — идиома, описывающая полное перерождение или качественное изменение человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
