Бамбуковая роща окрасилась красками осени, веет прохладный ветерок, сияют поздние хризантемы, и благоухает корица.
Шэнь Сихэ была одета в светло-голубое платье с лифом, розовый вышитый пояс которого ниспадал вниз. Сегодня она не стала наклеивать цветочный тянь, а надела изысканное украшение брови и губы, отчего выглядела элегантно и притягательно.
Бу Шулинь невольно подперла голову рукой и с упоением принялась любоваться красавицей:
— Знатная благородная женщина, степенная и кроткая — таких я видела немало, но по сравнению с тобой их манеры, подобные плывущим облакам и текучей воде, кажутся мне несколько нарочитыми.
Шэнь Сихэ явно не была той знатной девой, которую взрастила столичная аристократия. И даже несмотря на то, что она не могла заниматься боевыми искусствами, а Шэнь Юэшань приглашал известных учителей для ее наставления, Бу Шулинь не могла вообразить, как ей удалось стать такой: каждое ее движение, каждый взгляд и улыбка естественным образом излучали изящество.
Раньше Бу Шулинь ненавидела все эти церемонии и правила аристократии, считая их нелепыми и мелочными, но, глядя на Шэнь Сихэ, она осознала, насколько благородный стиль может радовать глаз.
Шэнь Сихэ равнодушно взглянула на нее.
— Да-да, именно так, — в глазах Бу Шулинь отразилось восхищение, — один поворот глаз — и в нем уже целая буря чувств.
— Если бы это было возможно, я бы предпочла не быть такой, — тихо проговорила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь вспомнила, что та слаба здоровьем и не может много двигаться, довольствуясь лишь тем, что не требует усилий. Почувствовав досаду на саму себя, она поспешила сменить тему, переведя взгляд на притаившегося рядом Дуаньмина:
— Твой кот какой-то…
Она чуть было не сказала правду — это был самый уродливый кот, которого она когда-либо видела.
Хотя она не произнесла это вслух, Дуаньмин, казалось, почувствовал пренебрежение. Мяукнув, он неожиданно прыгнул и полоснул Бу Шулинь лапой, оставив на тыльной стороне ее кисти три кровавые царапины.
Царапины были неглубокими, поэтому Шэнь Сихэ не придала им значения и лишь счастливо улыбнулась.
Улыбка красавицы была подобна распустившейся сотне цветов, она украшала мир и заставляла время замереть.
Бу Шулинь совершенно забыла о боли в руке и невольно выпалила:
— Сихэ-мэймэй, почему бы тебе не выйти за меня замуж?
У Хуньюй и Цзюй, знавших, что Бу Шулинь на самом деле девушка, глаза округлились от удивления, а Моюй и вовсе обнажила меч, приставив его к шее Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ взглянула на Моюй, и та убрала оружие.
Осознав, что она только что сказала, Бу Шулинь смутилась, потерла нос и легкомысленным тоном произнесла:
— А ведь и правда, как хорошо было бы выйти за меня! Я бы провела тебя от северо-западных пустынь через высокогорные ущелья, мы бы объездили весь Шучжун и земли древнего Юньнаня. Мы бы не обращали внимания на всю эту суету, и что бы ты ни захотела сделать, я бы всегда была рядом, оберегала бы тебя и во всем потакала.
Шэнь Сихэ на мгновение замерла и опустила веки:
— Шицзы, если ты осмелишься просить Бися о принудительном браке, то я осмелюсь выйти за тебя.
Атмосфера мгновенно накалилась. Обе они понимали, что это невозможно, и дело было вовсе не в том, что Бу Шулинь была девушкой.
Если бы Шунань-ванфу и дворец северо-западного князя заключили брачный союз, император Юнин лишился бы сна и покоя. День их свадьбы стал бы днем, когда Северо-Западу и Южному Шу ради собственного спасения пришлось бы поднять мятеж.
Словно о чем-то подумав, Бу Шулинь взяла только что наполненную чашу с чаем и с холодным блеском в глазах осушила ее одним глотком:
— Люди говорят лишь о том, как хороша власть, но не знают, что мы, застрявшие в ее сетях, — лишь жалкие существа.
Шэнь Сихэ придержала ее руку, когда та снова потянулась к напитку, и мягко, но решительно забрала чашу:
— К чему скорбеть о весне и печалиться об осени1? Ты говоришь, что простые люди свободны и беззаботны, но не знаешь, что, оказавшись в нужде, они могут лишиться семьи и жизни из-за своей нищеты.
— Мы родились в знатных семьях и должны быть преисполнены благодарности. Что же касается пути под ногами, то по нему нужно идти самим. Если он зарос терновником — просто выруби его. Эти раны лишь поверхностны. Когда наступит время и никто не посмеет причинить тебе вред, ты сама с улыбкой вспомнишь об этих пустяках.
Бу Шулинь почувствовала в Шэнь Сихэ особую стойкость и проницательность; ее слова даже придали ей сил. Она открыто рассмеялась:
— Благодарю за наставление.
В душе она невольно пожалела, что не родилась мужчиной. Иначе она бы непременно преодолела все трудности и составила бы хитроумный план. Как узнать, не попробовав, может ли такая красавица принадлежать ей?
Внезапно Бу Шулинь даже почувствовала ревность к тому мужчине, который в будущем сможет взять Шэнь Сихэ в жены.
— Цзюньчжу, Чжэньбэй Хоу с фужэнь прибыли лично, — доложила Биюй.
— У тебя гости, я пойду. В другой раз навещу тебя, — Бу Шулинь встала и вышла из беседки, не удержавшись от того, чтобы бросить прощальный взгляд на Шэнь Сихэ, которая уже направлялась в главный зал другой дорогой.
Супруги Чжэньбэй Хоу пришли из-за дела двух братьев семьи Дин. Шэнь Сихэ указала на причину, по которой лошади вышли из-под контроля, а затем помогла с тем, чтобы Дин Чжи отделался лишь легким наказанием — за все это супруги Чжэньбэй Хоу были ей обязаны.
Иначе один их сын прослыл бы баловнем судьбы, устроившим скачку на улицах, а другой — опухолью, сеющей смуту во дворце.
Супруги Чжэньбэй Хоу принесли множество даров. Чжэньбэй-хоу-фужэнь всячески пыталась сблизиться с Шэнь Сихэ, но та держалась отстраненно и холодно, поэтому гости вскоре откланялись.
На следующее утро Шэнь Сихэ рано встала, надела парадные одежды и отправилась во дворец.
В этот день не было императорского совета, поэтому Шэнь Сихэ быстро получила аудиенцию у императора Юнина.
— Ваша подданная приветствует Бися. Желаю Бися священного спокойствия.
— Чжаонин, не нужно церемоний, — голос императора Юнина был низким, присущим зрелому мужчине, и в нем слышалась снисходительность старшего. — Долгий путь был утомителен. О том, что произошло в уезде Линсян, мне известно. Я непременно дам тебе объяснение.
— Чжаонин благодарит Бися, — смиренно ответила Шэнь Сихэ.
— Как поживает твой отец? Расскажи мне, как выглядит нынешний Северо-Запад…
После этого император Юнин долго беседовал с ней, расспрашивая о Северо-Западе, и в его голосе звучала сильная тоска по прошлому.
Предыдущий император был распутен. Желая угодить своей высокородной наложнице, он открыто поносил тогдашнюю императрицу, нынешнюю тайхоу, и сослал ее вместе с сыновьями на Северо-Запад. Именно Шэнь Юэшань тайно помогал им провизией, а позже поставил все на карту, поддержав их, благодаря чему тайхоу смогла вернуться в императорский город со старшим сыном Цянь-ваном и младшим — будущим императором Юнином.
К сожалению, Цянь-ван погиб во время вражеской атаки за ночь до взятия города, иначе трон не достался бы нынешнему правителю.
Для императора Юнина Северо-Запад был местом, где он вырос.
Проговорив с императором целый час, Шэнь Сихэ получила дозволение уйти. О делах семьи Сяо император не проронил ни слова.
Выйдя из зала Тайцзи, она повернула налево — к Дунгуну. Раз уж она вчера дала обещание, нужно было зайти туда, чтобы соблюсти приличия.
Вражеская атака девятнадцать лет назад унесла жизни супругов Цянь-вана, а также императрицы, погибшей, защищая императора Юнина.
Взойдя на престол, император Юнин посмертно присвоил своей супруге титул императрицы и издал указ, что никогда больше не назовет никого своей императрицей, дабы никто не мог пошатнуть положение законного наследника Восточного дворца.
Сяо Хуаян был седьмым принцем. До какой же степени доходила милость императора к нему?
Все прочие принцы, избегая знака «Хуа», сменили его на «Чан», а содержание тайцзы во всем соответствовало уровню самого императора Юнина.
Дунгун был невероятно роскошным, превосходя изяществом и красотой даже покои самого императора.
Как только Шэнь Сихэ подошла к воротам Дунгуна, она увидела Сяо Хуаяна в светло-белом платье с круглым воротником. Хотя зима еще не наступила, он уже набросил плащ и, казалось, с нетерпением кого-то ждал.
Увидев Шэнь Сихэ, его спокойные и сдержанные глаза озарились ярким светом. Он быстро пошел навстречу, несколько раз кашлянул и произнес:
— Ты пришла. — Он снова кашлянул. — А я думал, что ты не придешь.
В его голосе слышалась едва уловимая обида.
- Скорбеть о весне и печалиться об осени (悲春伤秋, bēi chūn shāng qiū) — сентиментальное настроение, вызванное сменой времен года или меланхолией по пустякам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
