Под высокими изящными карнизами оранжево-красные лучи заходящего Золотого ворона окутывали молодую пару: деликатная, несравненная красота цзюньчжу и отрешённый от мира облик ланцзюня создавали поистине радующую глаз картину.
Тянь Юань, держа в руках бонсай из листьев Пинчжун, был несказанно рад, что тайзы-дянься здесь нет и он не видит этой сцены. Иначе, казалось ему, над императорским городом пролился бы кровавый дождь и вонь ветра 1, и неведомо сколько несчастных разбили бы себе головы до крови.
Тянь Юань тихо кашлянул. Се Юньхуай отвел взгляд, слегка кивнул Тянь Юаню и, взяв аптечку, удалился.
— Цзюньчжу, тайзы-дянься специально велел подчиненному доставить это вам, — Тянь Юань поспешно поднес бонсай Пинчжун.
На золотистые листья лег слой закатного сияния, отчего они казались еще более ярко-желтыми и приятными взору. Шэнь Сихэ, взглянув на них, почувствовала симпатию.
— Тайзы-дянься в порядке?
— Тайзы-дянься давно выращивал это растение. Перед тем как впасть в беспамятство, он уже рассадил его. Все эти дни подчиненный записывал способы, как правильно за ним ухаживать, и только теперь доставил цзюньчжу, — Тянь Юань тут же принялся расписывать старания и заботу своего господина.
Шэнь Сихэ коснулась кончиками пальцев нежных листочков, на мгновение задумалась, но все же приняла подарок.
— Передай тайзы-дянься мою благодарность. Надеюсь, он скоро очнется.
— Раз вы, цзюньчжу, беспокоитесь о нем, тайзы-дянься непременно очнется в ближайшее время, — почтительно произнес Тянь Юань. — На днях тайзы-дянься говорил подчиненному, что его здоровье слабое и он часто падает в обморок, чем может вызвать тревогу у цзюньчжу. В будущем он обязательно будет усердно лечиться и постарается падать в обморок как можно реже, чтобы не пугать цзюньчжу.
Тянь Юань добросовестно замолвил словечко за своего господина.
Шэнь Сихэ посмотрела на него не поддающимся описанию взглядом.
Тянь Юань долго не получал ответа и невольно задался вопросом, в чем дело. Он слегка приподнял голову и, встретившись с глазами Шэнь Сихэ, совершенно растерялся. Неужели он сказал что-то не то, раз цзюньчжу так на него смотрит?
Шэнь Сихэ вдруг улыбнулась, а затем велела Хуньюй забрать бонсай Пинчжун. Развернувшись, она произнесла голосом, который могли слышать только она и Тянь Юань:
— Перед уходом тайзы-дянься заходил ко мне попрощаться.
Эти слова прозвучали для Тянь Юаня как гром среди ясного неба.
Лишь когда Шэнь Сихэ, поджав губы в улыбке, вошла в дом, он пришел в себя и тут же с выражением скорбного гнева прошептал:
— Господин, прежде чем идти во всем признаваться, не могли бы вы хоть словом меня предупредить?
Получалось, что все его старания вызвать симпатию к хозяину превратились в шутку, а сам он, вообразив, будто помогает господину угодить цзюньчжу, оказался лишь прыгающим по балкам клоуном 2.
И он все еще остается первым доверенным лицом хозяина?
Раньше господин никогда ничего от него не скрывал!
Тянь Юань ушел в глубокой обиде. Настроение Шэнь Сихэ почему-то немного улучшилось, и бонсай Пинчжун стал казаться ей еще милее.
Хуньюй пролистала книжицу: там было не только подробно расписано, как ухаживать за растением, но и указаны возможные проблемы и способы их решения.
Хуньюй, которой только что Се Юньхуай казался нежным и внимательным, подходящим их цзюньчжу, мгновенно переметнулась на другую сторону:
— Послушница никогда не видела, чтобы какой-нибудь сын небесного дома так старательно угождал цзюньчжу.
Раньше было немало юношей, желавших расположить к себе Шэнь Сихэ — одни стремились к её статусу и стоящему за ней богатству, другие были очарованы её красотой. Все они из кожи вон лезли, поднося дары: среди подарков были и изящные вещи, и драгоценности, и редкие диковины.
Но только дары тайзы-дянься всегда отвечали её вкусам. Хоть тайзы-дянься мог одним движением руки достать редчайшее сокровище мира, он ни разу не прислал цзюньчжу ничего банального — во всем чувствовалась его душа.
Шэнь Сихэ, услышав это, лишь слегка улыбнулась, оставаясь спокойной в сердце.
Вернувшись, Тянь Юань немедленно подробно описал все события, произошедшие в столице, особенно те, что касались цзюньчжу, и отправил донесение Сяо Хуаяну.
В тот день, когда Сяо Хуаян получил письмо, он как раз нашел на высочайшем пике бесподобный горный снежный лотос Тяньшань — необычайно крупный цветок.
Качаясь на ветру среди снега, он словно с вызовом возвышался над всеми прочими цветами. Сорвать его на краю обрыва было куда труднее, чем в тот раз добыть бессмертную ленту на скалах.
У края пропасти не было места, где можно было бы закрепиться, а вокруг не росло ни деревьев, ни камней, за которые можно было бы привязать веревку.
Ветер, смешанный со снегом, застилал Сяо Хуаяну взор. К счастью, он взял с собой морского орла. Повинуясь приказу, морской орёл проверил занесенный толстым слоем снега край обрыва. Когда снег осыпался, показались узкие выступы, на которые можно было наступить.
Видя, что с его стороны можно проложить путь, расчищая мелкие уступы, морской орёл, подлетев ближе к снежному лотосу, задел склон. Не только посыпался снег, но и почва под ногами Сяо Хуаяна дрогнула. Его лицо помрачнело.
Даже морской орёл, поспешно отлетев в сторону, почувствовал опасность и издал тревожный, предостерегающий крик.
— Замолчи! — холодно прикрикнул Сяо Хуаян.
Морской орёл издал два тихих звука и, облетая снежную бурю, скрылся за другой стороной склона.
Взгляд Сяо Хуаяна мгновенно стал сосредоточенным, он быстро наметил единственный, едва выполнимый путь. Убедившись, что иного способа нет, он без колебаний сбросил с плеч тяжелый плащ и прыгнул вниз. Его руки вцепились в намеченные расщелины, а подошвы сапог лишь наполовину могли опереться на твердую поверхность.
Зафиксировав положение, он всем телом приник к ледяной стене обрыва. Одна рука разжалась и тут же ухватилась за следующий выступ, ноги с трудом продвигались вперед. Из-за узости уступов и скользкого льда он несколько раз поскальзывался; мелкие камни медленно сыпались вниз. Пальцы Сяо Хуаяна быстро стерлись в кровь от того, как крепко он вцеплялся в камень.
На ледяном ветру всего за несколько мгновений руки окоченели до потери чувствительности. Продвигаться вперед было гораздо труднее, чем он предполагал.
Однако в этот момент он не желал так просто сдаваться. Только сейчас он осознал, что любит её — любит настолько, что готов ради неё рискнуть жизнью.
Когда именно это чувство пустило глубокие корни, он и сам не знал, да и не видел нужды докапываться до сути.
Снежная буря внезапно усилилась. Стоило Сяо Хуаяну поднять голову, как снежинки, подхваченные ветром, попадали ему в глаза, мешая смотреть.
Время шло, силы иссякали. Сквозь ветер и снег он быстро окинул взглядом путь и снова опустил голову, моргая, чтобы прогнать попавшую в глаза талую воду. Полагаясь на память, он начал передвигать руки. Когда он снова собрался отпустить одну руку, нога внезапно соскользнула. Лишь благодаря мгновенной реакции он удержался, но ногти на трех пальцах сорвало, а кровь в то же мгновение замерзла.
Из-за холода он почти не чувствовал боли. Цепляясь и соскальзывая, несколько раз едва не сорвавшись вниз, Сяо Хуаян наконец коснулся этого снежного лотоса.
Он закрепился и, протянув руку, чтобы сорвать его, с ужасом обнаружил, что этот снежный лотос пустил корни очень глубоко. Стоило ему приложить силу, как весь край обрыва задрожал, и огромные пласты снега обрушились вниз.
Морской орёл издал пронзительный, отчаянный крик.
Обладая природным чутьем на опасность, морской орёл пытался крыльями коснуться Сяо Хуаяна, призывая его отступить.
Но Сяо Хуаян уже схватил цветок. Раз вещь попала к нему в руки — заставить его отказаться от неё было невозможно!
Он дюйм за дюймом сжимал пальцы, глядя вниз на бескрайнюю снежную бездну, и в то же время оценивал масштаб начавшегося обвала.
Он громко крикнул морскому орлу, который расправил крылья, пытаясь защитить его от ветра и снега:
— Улетай!
С этим криком он рванул цветок на себя, вырывая горный снежный лотос Тяньшань с корнем. В то же мгновение снежный пик с грохотом обрушился.
Тело его от чрезмерного усилия сорвалось вниз, и вслед за ним хлынули кипящие снежные волны, поглощая его в пустоте.
***
- Кровавый дождь и вонь ветра (腥风血雨, xīng fēng xuè yǔ) — обстановка террора, резни или ожесточенной борьбы. ↩︎
- Прыгающий по балкам клоун (跳梁小丑, tiào liáng xiǎo chǒu) — ничтожный человек, который строит козни или бесчинствует, переоценивая свои силы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
