Шэнь Сихэ вернулась спустя семь-восемь дней. Она непрерывно принимала травяные ванны и пила пилюли Тогудань. На охотничьих угодьях у Се Юньхуая не было возможности позаботиться о ней, поэтому на следующее утро после её возвращения он пришёл, чтобы лично проверить пульс.
Он заметил Чжэньчжу, стоявшую совсем рядом с Шэнь Сихэ, и опустил веки, скрывая в глазах глубокую печаль:
— Здоровье цзюньчжу восстанавливается на редкость хорошо, теперь кажется, что непредвиденных осложнений больше не возникнет. Я слышал, что на этот раз лошадь цзюньчжу понесла, но раз всё обошлось без травм, то есть надежда, что цзюньчжу вновь станет так же крепка, как обычный человек.
Шэнь Сихэ произнесла:
— Когда лошадь понесла, дыхание перехватило, а в сердце возникла колющая боль.
— Испугавшись внезапно понесшей лошади, цзюньчжу неизбежно разволновалась. Ваше тело ещё не до конца восстановилось, так что небольшая колющая боль — дело обычное, цзюньчжу не о чем беспокоиться, — утешил её Се Юньхуай. — То, что состояние цзюньчжу не ухудшилось, уже большая удача.
— Моё выздоровление и избавление от недуга — твоя заслуга, — искренне поблагодарила Шэнь Сихэ. — Я в большом долгу перед Ци-дафу, и в будущем ты обязательно должен дать мне возможность отплатить за это.
— Цзюньчжу сказала, что мы — родственные души, а между близкими друзьями помогать друг другу — дело естественное. Если бы я стремился к вознаграждению, это осквернило бы нашу дружбу, — улыбнулся Се Юньхуай.
Шэнь Сихэ повернулась, взяла из рук Чжэньчжу записную книжку и протянула её Се Юньхуаю:
— Ци-дафу, прими это в знак моей признательности. Мы — родственные души, поэтому не отказывайся.
Се Юньхуай принял подарок и, открыв его, словно обрёл бесценное сокровище. Он перелистывал страницы бережно и с великим почтением. Просмотрев несколько страниц, он не смог сдержать радости:
— Если это дар близкого друга, я непременно буду хранить его как зеницу ока.
Шэнь Сихэ тоже улыбнулась и предложила Се Юньхуаю вместе позавтракать. Сегодня он пришёл рано и действительно ещё не успел поесть, поэтому не стал отказываться.
Однако после еды Се Юньхуай сказал:
— Здоровье цзюньчжу день ото дня крепнет, способ применения травяных ванн тебе уже известен, к тому же рядом Чжэньчжу и А-Си. Даже если случится непредвиденное, моя помощь не потребуется, поэтому в будущем я больше не приду. Если у цзюньчжу возникнут иные поручения, просто пришли за мной кого-нибудь.
Шэнь Сихэ спросила:
— Ци-дафу не покинет столицу?
— Не покину, — твердо ответил Се Юньхуай.
— Ци-дафу, кем… кем ты меня считаешь? — внезапно спросила Шэнь Сихэ.
Се Юньхуай слегка оторопел, но тут же принял серьезный вид:
— Цзюньчжу, я был в тебя влюблён.
Шэнь Сихэ нахмурила свои тонкие брови.
Она была из тех, кто плохо разбирается в чувствах между мужчиной и женщиной. Её общение с Се Юньхуаем было открытым и честным; она восхищалась им, и это не имело отношения к любви. Однако она не была уверена, относится ли к ней так же Се Юньхуай, поэтому и решила прояснить всё до конца. Если бы Се Юньхуай чувствовал то же самое, она бы, не обращая внимания на пересуды, продолжала их чистое общение, открытое и прямое, как у мужчин.
Но Се Юньхуай признался, что был влюблён.
Заметив тень серьезности в глазах Шэнь Сихэ, Се Юньхуай добавил:
— Я был влюблён, но лишь мгновение. Однако мы с цзюньчжу крайне похожи.
— Похожи? — недоуменно переспросила Шэнь Сихэ.
— Мы оба живем слишком осознанно и не станем делать то, что заведомо невозможно, — его взгляд был спокоен, а улыбка открыта. — Нам с цзюньчжу не суждено быть вместе ни судьбой, ни обстоятельствами. Раз так, я не позволил себе погружаться в это чувство всё глубже. Сейчас я отношусь к цзюньчжу как к другу, как к родственной душе1.
Шэнь Сихэ пристально взглянула на Се Юньхуая, заглянув в самую глубину его глаз. Он не отводил взгляда, держался открыто и честно.
Она верила каждому его слову и, улыбнувшись, спросила:
— Почему же ты не считаешь меня сестрой?
Се Юньхуай покачал головой:
— Когда посторонний мужчина начинает относиться к женщине как к сестре, в глубине души он считает её слабой, неспособной стоять с ним вровень, нуждающейся в его защите. Поэтому он и говорит о «сестре», и возраст тут ни при чём. Цзюньчжу в моих глазах не та, кто нуждается в моей защите. Твоя мудрость и таланты вызывают у меня лишь восхищение. Ты — человек, способный стоять вровень с мужчинами, и для меня большая удача стать твоим другом.
Се Юньхуай давал ей понять: он ставит её высоко и искренне готов быть её верным товарищем, и это не имеет отношения к любви.
— Раз так, чтобы не обременять других, я и впредь буду вверять своё здоровье Ци-дафу, — с улыбкой произнесла Шэнь Сихэ.
Се Юньхуай рассмеялся и сложил руки в почтительном жесте:
— Раз цзюньчжу просит, я непременно приложу все силы, пока болезнь не отступит окончательно.
Сказав это, они оба открыто и ясно улыбнулись друг другу.
Ни один из них не стал менять привычное обращение. Само обращение было неважно, ведь близость людей не зависит от слов.
Проведя один день в доме цзюньчжу, Бу Шулинь прислала Шэнь Сихэ живых пчёл и собранный дикий мёд. Шэнь Сихэ велела Суй Аси отобрать часть, после чего вместе с Суй Аси и Чжэньчжу отправилась во дворец.
Стоило Шэнь Сихэ войти во дворец, как Сяо Хуаян тут же узнал об этом. Пока она шла засвидетельствовать почтение тайхоу, он стоял под деревом Пинчжун и, заложив руки за спину, долго молча взирал на осенние краски сада.
Он знал, что вчера Се Юньхуай навещал Шэнь Сихэ и ушёл от неё в приподнятом настроении; очевидно, беседа их была весьма приятной.
Сяо Хуаян не следил за Шэнь Сихэ, но за Се Юньхуаем присматривали его люди.
Он понимал, что у Шэнь Сихэ нет к нему романтических чувств, как нет их и к Се Юньхуаю, но он не мог не признать: Шэнь Сихэ считала Се Юньхуая другом. Возможно, из-за того, что она с самого начала выбрала его в мужья, она держалась с ним холоднее, чем с Се Юньхуаем.
Шэнь Сихэ видела в нём партнера по делу, и даже сейчас, вероятно, испытывала лишь благодарность. Когда в будущем они поженятся, в её глазах он, возможно, останется лишь её обязанностью — долгом, который жена должна исполнять перед мужем.
Он всё это знал, но сердце всё равно щемило от невыносимой боли. Он хотел, чтобы она относилась к нему по-особенному, чтобы он был для неё единственным.
— Эх… — горестно и глубоко вздохнул Сяо Хуаян. Он прекрасно понимал, что этот путь будет очень и очень долгим.
На самом деле он мог бы отступить и не претендовать на роль незаменимого в её сердце, а стать, подобно Се Юньхуаю, верным другом, спасшим ей жизнь. Тогда они быстро сблизились бы, но эта близость не имела бы отношения к любви.
А Шэнь Сихэ была из тех людей, кто, однажды определив место человека в своей жизни, уже никогда его не менял.
— Ладно, раз уж я желаю слишком многого, то и отдавать должен больше. Нельзя торопиться, нельзя торопиться… — непрестанно успокаивал себя Сяо Хуаян.
Как только Тянь Юань замолчал, на лице Сяо Хуаяна тут же невольно расцвела нежная улыбка.
Его лицо переменилось в одно мгновение, заставив Тянь Юаня втайне восхититься этим мастерством.
Больше не было нужды притворяться тяжелобольным, и Сяо Хуаян быстрым шагом пошёл навстречу Шэнь Сихэ:
— Я приготовил для тебя луньтуань фэнбин2 и чай из листьев Пинчжун.
— Чай из листьев Пинчжун? — удивилась Шэнь Сихэ. — Разве из листьев Пинчжун можно делать чай?
— Я знаю, что тебе нравятся листья Пинчжун и что ты не жалуешь чай. Но я люблю чай и хотел, чтобы у нас был один на двоих любимый напиток, поэтому попробовал сделать его из листьев Пинчжун, и у меня получилось. Этот чай изумрудно-зелёный и маслянистый, он благоухает свежестью; пить его — одно удовольствие, а послевкусие у него сладкое. — Глаза Сяо Хуаяна светились мягким светом.
Он не сводил с неё взгляда, словно в его глазах теперь могла уместиться лишь она одна:
— Я просил Императорскую медицинскую службу проверить его, он пригоден для питья. Я сам пробовал его полмесяца и почувствовал, что он очищает разум, проясняет взор и придает телу бодрость.
Услышав это, Шэнь Сихэ не знала, что и сказать: он действительно испытывал его на себе!
- Родственная душа (知己, zhījǐ) — человек, который по-настоящему понимает твои мысли и чувства. ↩︎
- Луньтуань фэнбин (龙团凤饼, lóngtuán fèngbǐng) — «Драконьи шары и фениксовые лепешки», изысканный сорт прессованного императорского чая. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
