Был погожий день середины осени. В лазурном небе высились крутые коньки крыш, украшенные резьбой с парящими драконами и фениксами, и расписные балки с цилинями, летящими сквозь облака; всё это скрывалось среди ярко-желтой листвы деревьев пинчжун.
Дунул холодный осенний ветер, и похожие на бабочек листья, кружась, медленно опустились вниз, устилая землю золотым ковром. Изящные туфли с загнутыми носками с шуршанием ступали по ним, а колышущийся подол платья задевал опавшую листву, заставляя одну-две пластинки взмывать в воздух, подобно трепещущим крыльям.
Когда Шэнь Сихэ заняла свое место, Сяо Хуаян заварил для нее чай из листьев Пинчжун. Как он и обещал, настой был маслянистым и ярко-зеленым, а аромат — чистым и сильным. Свежее благоухание Пинчжун поднялось вместе с паром, и черты лица Шэнь Сихэ смягчились.
Она не удержалась, поднесла чашу к лицу и, вдохнув аромат, сделала небольшой глоток. Она ожидала, что вкус будет поначалу горьким, а затем сладким, но чай оказался мягким и оставил сладкое послевкусие, так что она невольно отпила еще.
— У Дянься тонкий вкус, этот чай обладает совершенно особенным очарованием. — Шэнь Сихэ, обычно не любившая чай, почему-то прониклась симпатией к этому вкусу.
— Я рад, что Цзюньчжу он понравился, значит, труды были не напрасны. У меня его еще много, позже я велю собрать немного с собой, — в глазах Сяо Хуаян-тайцзя замерцала мягкая, едва уловимая улыбка.
— Благодарю, Дянься. — Шэнь Сихэ не стала отказываться.
Во-первых, ей действительно понравился этот вкус, а во-вторых, ей было неудобно спрашивать способ приготовления. Раньше она не собиралась отдаляться от него, а теперь и подавно.
В-третьих, сегодня она пришла помочь Сяо Хуаян-тайцзы. У нее было предчувствие: если она откажется от чая, он вполне может отклонить предложение Суй Аси помочь ему с лечением глаз. Это казалось неразумным и даже немного смешным, но Шэнь Сихэ почему-то была уверена, что так и случится. Она не хотела проверять, ведь если Сяо Хуаян-тайцзы действительно так поступит, то, приняв чай позже, она даст ему повод подумать, будто ее сердце смягчилось и она не может быть к нему сурова.
Она настаивала на том, чтобы Суй Аси лечила его глаза, лишь потому, что хотела хоть немного уменьшить свой долг перед ним.
— Я пришла сегодня, потому что раздобыла живых пчел. Пусть Аси проведет для Дянься лечение укусами, — Шэнь Сихэ никогда не говорила обиняками.
Взгляд Сяо Хуаян-тайцзы упал на особый аптечный ящик в руках Суй Аси, из которого доносилось приглушенное жужжание.
— Дянься, лечение живыми пчелами более эффективно, но укусы довольно болезненны, — вполголоса произнесла Суй Аси. — Мы также можем использовать иглоукалывание.
Станет ли Сяо Хуаян-тайцзы показывать страх перед болью в присутствии Шэнь Сихэ? Конечно, нет!
— Лечите живыми пчелами, — распорядился Сяо Хуаян-тайцзы.
— Прошу Дянься прилечь во внутренних покоях.
Шэнь Сихэ не могла последовать за ними, поэтому осталась ждать, угощаясь приготовленными закусками.
Ожидание затянулось на полчаса. Когда Сяо Хуаян-тайцзы вернулся, вокруг его глаз виднелось множество маленьких черных точек, точь-в-точь как родинка у края его глаза. Выглядело это довольно забавно.
Уголки губ Шэнь Сихэ невольно дрогнули.
— Если Ю-Ю хочется смеяться, то смейся. Если я могу тебя этим порадовать, то мой внешний вид меня не заботит, — Сяо Хуаян-тайцзы коснулся мизинцем родинки у края глаза, и волнующее очарование скользнуло от кончиков его пальцев к самому уголку века.
Улыбка Шэнь Сихэ исчезла, и она серьезно спросила:
— Дянься, события в храме предков были подстроены, чтобы выманить Сунь-вана?
— Ты проницательна, Ю-Ю, и, должно быть, уже догадалась о причинах, — кивнул Сяо Хуаян-тайцзы. — Именно Сунь-ван командует личной армией Бися.
— Значит, это Дянься вынудил Сунь-вана вернуться в столицу? — Шэнь Сихэ никак не могла понять: Сунь-ван наверняка находился при личной армии императора, и эти люди, включая самого принца, не имели права покидать службу без приказа Бися.
— Старый Фэнцзюнь тяжело больна, боюсь, ей недолго осталось, — ответил Сяо Хуаян-тайцзы. — Я позаботился о том, чтобы Сунь-ван получил это известие, а возвращаться или нет — был его выбор.
Сяо Хуаян-тайцзы не знал, где находится личная армия Бися и где скрывается Сунь-ван. Ему потребовалось пять лет, чтобы найти человека, способного передать весточку принцу. Нужно было лишь донести до него, что мать его дряхла и больна, и на этот раз надежды на спасение нет. А дальше — выбор за ним.
Трудно сохранить верность и долг перед государем и сыновнее почтение одновременно. Десять лет назад Сунь-ван инсценировал свою смерть, и его супруга, убитая горем, вскоре скончалась. Мать из последних сил поддерживала достоинство Сунь-ванфу и воспитала его сына, ставшего нынешним Сунь-ваном.
Шэнь Сихэ видела этого принца из императорской семьи, которому уже перевалило за тридцать. Он занимал скромную должность в Цзунчжэнсы — могучий, необычайно одаренный, величественный муж, во всем подражающий отцу. Если Шэнь Сихэ не ошибалась, Сяо Чанфэн был именно тем, в ком император Юнин видел будущего правителя Северо-Запада.
— Дянься воспользовался удачным моментом, — тихо произнесла Шэнь Сихэ.
Как раз тогда Бися отправился на осенний охотничий сезон. В любое другое время Сунь-ван вряд ли решился бы на риск. Но когда император увез с собой большую часть высокопоставленных чиновников, столица стала самым безопасным местом.
— Удачным моментом? — Сяо Хуаян-тайцзы усмехнулся. — Цзюньчжу, ты не подозреваешь, что этот «удачный момент» — дело моих рук?
Шэнь Сихэ подняла взгляд. Ее глаза, подобные обсидиану, пристально смотрели на Сяо Хуаян-тайцзы:
— Сунь-ван — человек незаурядный. Раз он вернулся, значит, болезнь старого Фэнцзюнь не была подстроена. Если Дянься хотел выведать тайны у Сунь-вана, он ни за что не стал бы причинять вред старой Фэнцзюнь. Иначе, попади Сунь-ван в руки Дянься и узнай он, что это была ловушка, — это стало бы кровной местью за смерть матери.
— А я-то думал, Цзюньчжу скажет, что у Сяо Хуаян-тайцзы чистое и доброе сердце, и он не станет использовать стариков, женщин и детей как пешки, вовлекая в свои интриги невинных, — произнес принц, сжав губы в легкой улыбке.
— Старики, женщины и дети? Невинные? — Шэнь Сихэ с улыбкой покачала головой. — Дянься, на пути к императорской власти, если замешан один человек, то всему его роду трудно остаться в стороне. На пути к власти нет невинных. Тот, чье сердце мягко, не имеет права ступать на этот путь. Одной ошибки достаточно, чтобы погубить не просто одного человека, а уничтожить девять родов.
— Выходит, Цзюньчжу сама бы нанесла удар по старой Фэнцзюнь, чтобы выманить Сунь-вана? — удивился Сяо Хуаян-тайцзы.
Он давно знал, что она не чета другим девушкам, но не ожидал от нее столь исключительных суждений.
— Дянься, элитное войско, которое Сунь-ван создавал десять лет, направлено против Северо-Запада. Если бы я знала наверняка, что он командует ими, и у меня не осталось бы иного выхода, я бы тоже прибегла к этой низкой уловке, чтобы выманить его, — без тени сомнения ответила Шэнь Сихэ. — А уж сохранила бы я жизнь старой Фэнцзюнь — зависело бы от того, насколько легко обмануть Сунь-вана.
Интересы сталкиваются, каждый служит своему господину — и всё ради выживания.
— Поступая так, я бы не побоялась мести Сунь-вана, — Шэнь Сихэ отпила еще чая. — Если в будущем кто-то использует моих близких, чтобы заманить меня в ловушку, пусть делает это, если готов вынести мою месть.
— Цзюньчжу зрит в самый корень, — улыбка в глазах Сяо Хуаян-тайцзы стала еще теплее. Они были из одного теста.
— Я знаю, что не Дянься повинен в болезни старой Фэнцзюнь, — вернулась Шэнь Сихэ к главной теме.
— Верно, к болезни старой Фэнцзюнь никто рук не прикладывал. Однако я приложил немало усилий, чтобы в этом году осенний охотничий сезон Бися начался на полмесяца позже обычного, — признался Сяо Хуаян-тайцзы. — Так что это нельзя назвать просто удачным стечением обстоятельств.
Если бы Сяо Чанцин не раздобыл военный бюджет, у тайцзы был припасен другой подарок для Бися, лишь бы задержать императора в столице, пока старая Фэнцзюнь не окажется при смерти.
— Дянься искусно строит планы, Чжаонин восхищена, — произнесла она, а затем спросила: — Сунь-ван уже в руках Дянься?
Будь это до начала охоты, Шэнь Сихэ ни за что не спросила бы так прямо. Но теперь, когда они решили заключить союз, она смотрела на Сяо Хуаян-тайцзы как на соратника.
- Девять родов (九族, jiǔ zú) — высшая мера коллективной ответственности в императорском Китае, при которой казни подлежали родственники преступника до девятого колена. ↩︎
- Осенний охотничий сезон (秋狝, qiū xiǎn) — традиционная императорская охота, проводившаяся осенью и имевшая важное ритуальное и политическое значение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
