При условии правильного управления, если люди, набранные из одного и того же места и связанные глубокими чувствами, будут распределены по разным подразделениям, а офицеры будут ежедневно внушать им идею единства, то при отсутствии конфликта интересов они не только не отдалятся друг от друга, но и будут вдохновлять друг друга на усердные тренировки, стремясь не уступить своим незримым землякам, близким друзьям или даже братьям.
Шэнь Сихэ, выслушав его, не смогла не признать про себя, что это действительно отличный способ:
— Таким образом, Дянься считает, что Сунь-ван знает не о всех местах дислокации боевой элиты?
— Сунь-вану, как главнокомандующему, не обязательно присутствовать лично, а если и приходится, он не обязательно прибывает прямо в конечный пункт назначения, — Сяо Хуаян, вспомнив об осмотрительности Биси, продолжил: — Бися более всего искусен в системе сдержек и противовесов; наверняка есть кто-сяо, кто уравновешивает влияние Сунь-вана. Сунь-ван не может постоянно находиться вместе с боевой элитой, иначе он не смог бы вовремя возвращаться в столицу.
Слегка кивнув, словно что-то осознав, Шэнь Сихэ подумала, что именно такие методы соответствуют характеру Биси. Как раз в этот момент они вышли из переулка, где под ночным небом еще стояли лоточники. Шэнь Сихэ не стала продолжать прогулку со Сяо Хуаяном и поднялась в повозку.
Сяо Хуаян не последовал за ней, а остался стоять внизу, с мягкой улыбкой глядя на нее:
— Отдыхай поскорее.
Предположив, что Сяо Хуаяну, скорее всего, нужно уладить последствия дел, Шэнь Сихэ слегка склонила голову и опустила занавеску.
Как раз когда колеса были готовы тронуться, Сяо Хуаян снова тихо позвал:
— Ю-Ю.
Ди Фан немедленно придержал лошадей. Шэнь Сихэ приоткрыла занавеску окна повозки и вопросительно посмотрела на Сяо Хуаяна.
На губах Сяо Хуаяна играла нежная улыбка, а в глубине его глаз струился свет, подобный весеннему источнику под серебряным сиянием ночи:
— Еще через полмесяца состоится моя церемония совершеннолетия 1.
Шэнь Сихэ знала об этом. Во всем императорском дворе не было никого, кто не знал бы о дне рождения Хуантайцзы. Особенно в том, что касалось обряда кацзюань: Министерство ритуалов и Цзунчжэнсы были заняты все последнее время и даже закупили немало благовоний в Духу лоу.
Шэнь Сихэ не понимала, почему Сяо Хуаян решил специально сказать ей об этом, ведь она в любом случае должна будет присутствовать на церемонии совершеннолетия тайцзы.
Видя ее замешательство и то, как она молча ждет продолжения, Сяо Хуаян про себя вздохнул — и впрямь нельзя быть слишком иносказательным:
— Не знаю, могу ли я попросить у Ю-Ю какой-нибудь оригинальный подарок на день рождения?
— Оригинальный подарок на день рождения? — это требование поставило мудрую и проницательную Шэнь Сихэ в затруднительное положение. За всю свою жизнь она никогда ни для кого не готовила подарки с особым тщанием.
Рядом с ней всегда были старшие служанки, которые заправляли всеми делами; списки для всех ответных подношений составлялись слугами и подавались ей на просмотр, а она лишь просматривала их, сокращая или дополняя по своему усмотрению.
С Шэнь Юньанем и Шэнь Юэшанем дело обстояло иначе: для их дней рождения Шэнь Сихэ собственноручно шила одежду, обувь и носки, вкладывая в это душу. Но подобные вещи явно не подходили для подарка Сяо Хуаяну, который был для нее посторонним мужчиной.
— Оригинальный, — Сяо Хуаян проигнорировал замешательство на лице Шэнь Сихэ и с невозмутимым видом повторил еще раз.
— Дянься, простите меня, у Чжаонин нет столь искусного ума, — решительно отказала Шэнь Сихэ. Не из скупости, а потому что у нее и вправду не было никаких особенных идей.
— Вот как… — Сяо Хуаян сделал вид, будто долго размышлял, прежде чем озвучить то, что занимало его мысли: — Могу ли я, набравшись смелости, попросить у цзюньчжу собственноручно сшитую лекарственную подушку с листьями Пинчжун?
Шэнь Сихэ на мгновение заколебалась. Хотя подушка и находится под головой, это не столь личный предмет, как одежда или обувь, и она не несет в себе смысла залога любви, как ароматический мешочек или нефритовая подвеска.
— Я слышал от Бу Вэя, что лекарственная подушка с листьями Пинчжун, наполненная цзюньчжу, очень помогает сну. Хотя цзюньчжу передала способ ее изготовления, мне всегда кажется, что то, что делают в Бюро императорской спальни, не столь чудесно, как описывал Бу Вэй. Я испытываю необычайное любопытство к лекарственной подушке цзюньчжу, это стало моим сокровенным желанием.
Желанием, вот только не к подушке, а к тому, чтобы она была сделана руками Шэнь Сихэ.
За все годы взросления Шэнь Сихэ никогда не дарила собственноручно сшитых вещей мужчинам, кроме отца и брата. Если посчитать, Сяо Хуаян уже был первым посторонним мужчиной, который отведал приготовленную ею еду, и теперь она чувствовала, что это как-то неправильно.
— Нет ли у Дянься чего-то иного, что бы он желал получить? — спросила Шэнь Сихэ.
Это был вежливый отказ. В ночной тишине взгляд прекрасного молодого ланцзюня заметно потускнел, однако его разочарование было мимолетным:
— Пусть Ю-Ю решает сама, лишь бы это не было простой формальностью.
Шэнь Сихэ заметила: Сяо Хуаян называет ее цзюньчжу в особо официальные или торжественные моменты, а в обычное время зовет по малому имени.
Это означало, что он действительно очень хочет получить ту самую лекарственную подушку.
Шэнь Сихэ не дала прямого обещания, лишь произнесла:
— Чжаонин отнесется к этому со вниманием.
Раз именинник сам обратился с просьбой, к тому же Сяо Хуаян много помогал ей, то, если бы он не был тем, за кого она сама решила выйти замуж, отношение к нему мало бы отличалось от отношения к Се Юньхуаю. Ей волей-неволей придется подойти к этому серьезно.
Когда она вернулась в дом цзюньчжу, уже наступил час Цзы 2 следующего дня. Умывшись, она погрузилась в глубокий сон.
На следующий день Шэнь Сихэ раздумывала над тем, что подарить Сяо Хуаяну. До дня рождения оставалось всего полмесяца, и если начинать подготовку, то прямо сейчас, чтобы потом не суетиться. Ради этого она даже собрала Хуньюй и остальных.
Это крайне озадачило Хуньюй и других служанок: они до сих пор не понимали, какое место тайцзы-дянься занимает в сердце их цзюньчжу. Все знали, что цзюньчжу выйдет за него замуж, но она, казалось, совсем не волновалась о нем и не придавала ему большого значения.
Словно… словно если цзюньчжу станет не в дух, она сможет в любой момент заменить тайцзы-дянься на кого-то другого.
Они не смели спрашивать, так как же они могли давать советы?
— Цзюньчжу, ваши слуги действительно не знают, — Чжэньчжу с жалобным видом просила пощады.
Шэнь Сихэ, разумеется, не стала ее винить. Если она сама не могла принять решение, как она могла винить других в отсутствии идей?
— Может быть, мне создать для него особый аромат? — нерешительно предложила Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу и остальные переглянулись, и Биюй, набравшись смелости, сказала:
— Цзюньчжу, раз это будет аромат, созданный специально вами, то, если он закончится, как цзюньчжу сможет отказать Дянься, когда он снова попросит его?
— Подарить ему рецепт аромата? — снова предложила Шэнь Сихэ.
Чжэньчжу странно улыбнулась:
— Цзюньчжу, я думаю, это не пойдет.
— Почему не пойдет? — не поняла Шэнь Сихэ.
— Вернувшись, я расспросила Хуньюй и Биюй, и кажется, люди в Дунгуне не слишком умелы, — в отличие от Шэнь Сихэ и остальных, которые сталкивались с этим лишь время от времени, Чжэньчжу слышала обо всем сразу. — Цзюньчжу дала Дунгуну рецепт начинки для вонтонов, но в Дунгуне приготовили их, и вкус оказался не тот. Цзюньчжу передала способ наполнения лекарственной подушки с листьями Пинчжун, но тайцзы-дянься также счел, что сделанное в Дунгуне не соответствует действительности…
Поэтому я невольно подозреваю, что даже если цзюньчжу даст рецепт аромата, боюсь, в Дунгуне его не смогут приготовить.
Если так и случится, разве не придется цзюньчжу всю жизнь исполнять прихоти тайцзы-дянься?
В отличие от «аромата против холода», который продается постоянно или дарится в знак благодарности, это подарок на день рождения. Если тайцзы-дянься попросит его в будущем, цзюньчжу не сможет отказать, иначе получится, что она подарила лишь «половину» подарка.
Услышав это, Шэнь Сихэ согласно кивнула:
— Люди в Дунгуне и впрямь не слишком умелы.
Шэнь Сихэ и в мыслях не допускала, что проблема могла быть в самом Сяо Хуаяне, потому что сама она никогда бы не стала наговаривать на слуг, что прислуживали ей.
- 加冠 (jiāguān) — ритуал надевания головного убора, знаменующий совершеннолетие мужчины по достижении двадцати лет. ↩︎
- 子时 (zǐshí) — двухчасовой отрезок времени с одиннадцати вечера до часа ночи по традиционному китайскому исчислению. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
