Зима еще не закончилась, но уже показались первые признаки весны. Весенний ветер прорвал кольцо мороза и снега, колыша ветви так, что цветы сливы опадали, устилая землю холодным ароматом.
Шэнь Сихэ рассыпала корм для рыб, стоя у перил. Она взглянула на привалившуюся к ограждению, понурую Бу Шулинь. Взгляд той был пустым, словно устремленным в никуда, а на лице читалось полное отчаяние.
— Цуй Шаоцин оскорбил тебя? — Шэнь Сихэ не забыла, что вчера как раз видела, как та преградила дорогу Цуй Цзиньбаю.
Бу Шулинь рассеянно покачала головой.
— Цуй Шаоцин по-прежнему не желает с тобой знаться? — снова спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь отрешенно продолжила качать головой.
— Цуй Шаоцин сказал какие-то обидные слова? — задала очередной вопрос Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь подняла голову и все так же тускло посмотрела на Шэнь Сихэ, лишь молча качнув головой в ответ.
Шэнь Сихэ бросила взгляд на спокойную гладь пруда, куда даже корм не мог завлечь рыб, и отставила блюдце:
— На носу весна, не стоит тебе разгуливать с таким полуживым видом, это портит мне все настроение.
Бу Шулинь надула губы:
— Он разорвал меч в знак прекращения отношений1 и велел мне больше не преследовать его.
Это оказалось неожиданно серьезно. Шэнь Сихэ слегка удивилась:
— Как же так вышло…
Цуй Шаоцин был образцом для всех сыновей знатных семей. Его воспитание и манеры были таковы, что даже с политическими противниками он не стал бы вести себя столь решительно, если только они не были его кровными врагами.
— Я и сама не знаю. Я всего лишь, перебрав лишнего, заплевала ему всю одежду, а еще… — Бу Шулинь ломала голову, но так и не могла понять, какое же табу она нарушила. — …и наговорила ему всяких фривольностей. Но я и раньше частенько такое болтала, и он никогда не принимал это близко к сердцу.
Она еще и поцеловала Цуй Цзиньбая, но об этом ей было неловко рассказывать Шэнь Сихэ. Впрочем, раньше она уже случайно прикусывала его за подбородок; он тогда страшно разозлился и готов был ее убить, но после этого не проявлял к ней истинного отвращения.
— И из-за этого ты так расстроена? — спросила Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь не желала признаваться:
— Я просто нахожу его поведение странным. Не могу взять в толк, почему он так поступил. Вдруг я и правда задела его за живое, переступив черту? Если я действительно не знала меры, то мне следовало бы перед ним извиниться.
Слушая ее сбивчивые объяснения, Шэнь Сихэ невольно поджала губы:
— Рассказала бы ты мне все в подробностях.
И дело было не в праздном любопытстве, коим отличалась Чжуньюй, просто Шэнь Сихэ понимала: с таким умом Бу Шулинь вовек во всем не разберется.
Ей вовсе не хотелось, чтобы Бу Шулинь каждый день являлась к ней с похоронным лицом и наводила уныние.
Бу Шулинь замялась и после долгого бормотания все же изложила все события — от разговоров в цветочном доме после пьянки до того, что случилось в особняке Бу. Она и впрямь не понимала, что на уме у Цуй Цзиньбая.
Из-за этого она пребывала в смятении, потеряла сон и аппетит, что ужасно ее раздражало.
Шэнь Сихэ сама не позволяла себе погружаться в чувства между мужчиной и женщиной, способные изменить человека до неузнаваемости, но это не значило, что она в них не разбиралась. К тому же, имея за плечами опыт всей жизни Гу Цинчжи, она понимала куда больше.
Потому, стоило Бу Шулинь закончить, Шэнь Сихэ все осознала:
— Цуй Шаоцин, должно быть, отдал тебе свое сердце.
Бу Шулинь мгновенно окаменела. Она вытаращила глаза и округлила покрасневшие губы, в изумлении уставившись на Шэнь Сихэ.
Видя ее в таком состоянии, Шэнь Сихэ сочувственно улыбнулась:
— Ты не ослышалась. Я говорю, что Цуй Шаоцин поступил так лишь потому, что его сердце принадлежит тебе.
На стыке зимы и весны прохладный аромат сливы, принесенный холодным ветром, ворвался в ноздри Бу Шулинь, заставив ее прийти в себя. Она в ужасе вскочила:
— Он… он… он…
Пролепетав что-то невнятное, Бу Шулинь наконец совладала с языком и, запинаясь, проговорила:
— Ты хочешь сказать, что он влюблен в меня? Но ведь он знает меня только в мужском обличье. Значит, он страдает оттого, что полюбил мужчину, и именно поэтому не хочет меня видеть?
Шэнь Сихэ кивнула.
Бу Шулинь в панике принялась ходить взад-вперед, в тревоге не зная, куда деть руки:
— Как он мог в меня влюбиться? Как он мог и вправду полюбить мужчину? Это… это… если он однажды узнает, что я не мужчина, не возненавидит ли он меня еще сильнее?
Шэнь Сихэ молчала.
Выходило, что Бу Шулинь решила, будто Цуй Цзиньбай впал в такое отчаяние из-за открытия в себе тяги к мужчинам, причиной которой стала она сама.
Хотя Шэнь Сихэ не исключала подобной возможности, ее знание Цуй Шаоцина подсказывало: он полюбил переодетую женщиной Бу Шулинь не потому, что ему нравились мужчины, а потому, что полюбил именно Бу Шулинь, и это приносило ему невыносимую боль.
— Я поняла. Больше я никогда не стану его провоцировать. Буду уступать ему на три перехода2, — внезапно прозрела Бу Шулинь и приняла твердое решение.
Шэнь Сихэ приложила ладонь ко лбу.
Ей казалось, что она только подлила масла в огонь. Бу Шулинь-то во всем «разобралась», но можно было только представить, в какую ярость это приведет Цуй Шаоцина.
Шэнь Сихэ открыла было рот, но так и не решилась посоветовать Бу Шулинь открыться ему. Для Шэнь Сихэ любые другие интересы стояли выше любви, которую она считала самой ненадежной вещью на свете.
Секрет Бу Шулинь был тайной, способной погубить всю ее семью, как можно было легко открывать ее кому-то? К тому же, по Бу Шулинь не было заметно, что она питает к Цуй Шаоцину какие-либо чувства. Иначе разве могла она так отреагировать, узнав о его привязанности?
— Ю-Ю, может, выйдем прогуляться? — внезапно предложила Бу Шулинь.
Шэнь Сихэ подняла брови:
— Холодно.
Стоило погоде испортиться, как Шэнь Сихэ теряла всякое желание покидать дом. Без крайней нужды она ни за что не сделала бы и шага за порог дома цзюньчжу.
— Пойдем, пойдем! У меня на душе кошки скребут, хочу развеяться, — Бу Шулинь ухватила Шэнь Сихэ за рукав и принялась его раскачивать.
Шэнь Сихэ мысленно отказалась от своего прежнего вывода. Бу Шулинь вовсе не была безразлична к Цуй Цзиньбаю, просто она сама этого еще не осознавала, и потому ей стало так тяжело на сердце после решения избегать его.
Но Шэнь Сихэ не стала указывать ей на это. Она не могла решить, станет ли это смутное, неясное чувство для Бу Шулинь благом или проклятием. А раз так, ей не следовало вмешиваться — пусть все идет своим чередом, и время покажет, суждено ли им быть вместе.
В конце концов, из сострадания к Бу Шулинь, которая любила, сама того не ведая, она переоделась и отправилась с ней на прогулку, решив заодно заглянуть в Духу лоу.
Бу Шулинь обожала лошадей. Каждый день она заходила на конный рынок и, если видела доброго скакуна или лихого коня, покупала его за огромные деньги.
Обычно она помнила о чистоплотности Шэнь Сихэ и не потащила бы ее в такое грязное и шумное место, как конный рынок, но сегодня она обо всем позабыла — ей просто хотелось поскорее потратить деньги. Шэнь Сихэ осталась ждать ее в едальне неподалеку.
Не успела она выпить и половины чашки чая, как послышались звуки ссоры. Обернувшись, она увидела двоих людей из Тубо, повздоривших с торговцем. Шэнь Сихэ заметила, что патрульных стражей, следящих за порядком, нигде не видно, и велела Биюй:
— Ступай, позови кого-нибудь из управы.
Биюй только успела поклониться, еще не успев отойти, как шум спора поутих. Шэнь Сихэ присмотрелась: в толпу вошла Шэнь Иньчо в сопровождении незнакомой служанки.
Шэнь Иньчо, несомненно, была одаренной девушкой: она знала язык Тубо, и после ее объяснений обе стороны помирились и завершили сделку.
— Цзюньчжу, тот человек очень похож на принца Тубо, — прошептала Чжэньчжу, склонившись к Шэнь Сихэ.
На этот раз из Тубо прибыл вовсе не принц, но принц последовал за всеми, переодевшись слугой.
- Разорвал меч в знак прекращения отношений (断剑义绝, duàn jiàn yì jué) — символический жест окончательного разрыва связей. ↩︎
- Уступлю на три перехода (退避三舍, tuì bì sān shè) — образное выражение, означающее добровольное отступление во избежание конфликта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
