Некоторые вещи Сяо Хуаяну не нужно было объяснять словами — он и так всё понимал.
Его сердце болело так сильно, что онемело, и он перестал чувствовать эту боль.
Глядя на него, Шэнь Сихэ не испытывала ни малейшего чувства вины или неловкости. Она прямо и открыто встретила его полный скорби взор своими ясными глазами:
— Дянься, мы с вами одного происхождения, и я лишь спрошу: если бы мы поменялись местами, вы бы поверили мне? Согласились бы вы ценой жизни самых близких родственников поставить всё на кон, чтобы попытать удачу в обретении искреннего сердца, которое никогда не изменится?
— Я…
Сяо Хуаяну очень хотелось громко ответить ей: «Да!».
Но, столкнувшись с её проницательным взглядом, он не посмел произнести эти слова.
Между ними стояли императорская власть, отношения господина и подданного и недосягаемый, величественный императорский трон.
Если бы он был на месте Шэнь Сихэ, то, вероятно… поступил бы так же. Когда сталкиваешься с тем, с кем, как чувствуешь, трудно совладать, лучший способ — вступить с ним в честный и открытый бой. Смерть в таком сражении — это честь, и это можно считать высшим проявлением уважения к противнику.
Она не хотела выходить за него замуж, потому что не желала притворяться, не хотела становиться с ним людьми, которые больше всех на свете опасаются друг друга, и не хотела играть перед ним роль.
— Значит, ты решила не подводить место, где выросла, не подводить отца и брата, не подводить почитающих тебя простолюдинов, и лишь одного меня ты выбрала предать, — Сяо Хуаян выдавил улыбку, которая выглядела печальнее всяких слёз.
— Дянься, это мой единственный выбор, — Шэнь Сихэ чинно поклонилась.
— Шэнь Сихэ, знаешь ли ты, как сильно я тебя сейчас ненавижу? — Сяо Хуаян, пошатываясь, отступил на два шага и оперся рукой о край стола, чтобы устоять. — Я любил тебя за твою рассудительность и мудрость, за широту твоей души. Но сейчас я ненавижу тебя за эту рассудительность и мудрость.
Как бы я хотел, чтобы ты была обычной девушкой — наивной, романтичной, в юности стремящейся к прекрасной любви. Разве не могла бы ты тогда перестать так досконально анализировать все выгоды и потери? Неужели ты не могла бы не превращать свои самые искренние слова в ножи, подвергающие моё сердце казни линьчи1?
Шэнь Сихэ спокойно принимала его упрёки и страдания.
— Но ещё больше я ненавижу самого себя. Чтобы выжить, я изо всех сил старался стать сильным — настолько, чтобы никто не мог легко покуситься на мою жизнь или распоряжаться моей судьбой. Но я и представить не мог, что настанет день, когда человек, которого я люблю всем сердцем, именно из-за этого будет держать меня на расстоянии в тысячи ли… Ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха!..
Сяо Хуаян разразился горьким, неистовым смехом, в котором слышалась невыносимая мука. Он смеялся и смеялся, и вдруг по его щекам покатились слёзы. Увидев это, Шэнь Сихэ замерла.
Этот мужчина перед ней был невероятно могущественным. Он обладал талантом править Поднебесной и казался несокрушимым. Ей казалось, что такой человек не знает слёз, но он плакал.
— Если бы ты не была такой, какая ты есть, разве я бы полюбил тебя? Если бы у меня не было нынешних способностей, разве я бы дожил до сегодняшнего дня? Это и называется «насмешка небес»? — он постепенно подавил все чувства. Его тёмные глаза вновь стали такими же, какими она увидела их в первую встречу: в них застыл серебряный блеск, а глубоко внутри таилось сияние, подобное бездне или морю.
— Я возьму тебя в жёны. Ты не веришь, что в этом мире бывает любовь до гроба и сердце, которое никогда не изменится, — что ж, я докажу тебе это, — он заговорил властно и твердо. — Можешь и дальше опасаться меня, это неважно. Ю-Ю, слушай меня: я стерплю, если ты всю жизнь останешься ко мне равнодушна, я приму то, что ты в любой момент можешь спрятать кинжал под подушкой и выхватить его, чтобы лишить меня жизни. Но я никогда не позволю тебе, пока я жив, выйти за другого, даже если в твоём сердце нет ко мне чувств.
Вот это был настоящий Сяо Хуаян, настоящий Хуантайцзы — властный и непреклонный.
— Дянься, к чему такие мучения, — тяжело вздохнула Шэнь Сихэ.
— Мучений я не боюсь, я боюсь боли. Стоит мне увидеть тебя в близости с кем-то другим, и эта боль просочится до самых костей — тогда я убью того человека, — Сяо Хуаян произнёс эту жестокую угрозу с улыбкой на лице, отчего выглядел пугающе и мрачно.
— Дянься, женившись на мне, вы, возможно, познаете ещё большую боль, — она вспомнила Сяо Чанцина, который когда-то взял в жёны Гу Цинчжи и едва не сошёл с ума от терзаний.
— Ты сказала: будь ты одна, ты бы не побоялась окунуться со мной в эту реку любви, и даже если бы проиграла и разбилась вдребезги, то считала бы это собственной виной и приняла бы судьбу, — в глазах Сяо Хуаяна заискрилась нежность. — А я как раз совершенно один. Я не боюсь, что ты убьёшь меня или захватишь власть над миром. Если я проиграю — я тоже приму это.
— Дянься, подумайте хорошенько. Надеюсь, вы всё тщательно взвесите до того дня, когда Циньтяньцзянь назначит дату большой свадьбы, — всё же попыталась вразумить его Шэнь Сихэ.
— Я не изменю своего решения. Моё желание взять тебя в жёны и мои чувства к тебе не угаснут, даже если погаснут солнце и луна, — чеканя каждое слово, произнёс Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ опустила глаза и уже собиралась откланяться, но он первым схватил её за руку. Она отчаянно пыталась вырваться, но безрезультатно — напротив, он властно притянул её к себе, прижался щекой к её щеке и прошептал на ухо, словно возлюбленный:
— Я знаю твой характер. Моё нежелание разрывать помолвку — это моё дело, и ты наверняка придумаешь какой-нибудь способ. Но я должен напомнить тебе, Ю-Ю: ради тебя я способен убить всех до единого.
Договорив, он коснулся губами её щеки и отстранился с нежной, но пугающей улыбкой:
— Ю-Ю, сколько бы у тебя ни было вариантов, в итоге останусь только я.
Кого бы ты ни выбрала, я заставлю этого человека исчезнуть из мира живых.
Взгляд Шэнь Сихэ был холодным и острым, улыбка Сяо Хуаяна — дерзкой и властной. Они смотрели друг другу в глаза, и ни один не желал уступать ни на пядь.
— Чжаонин прощается, — она совершила полагающийся ритуал и ушла.
Ожидавшие снаружи Тянь Юань и Чжэньчжу увидели вышедшую с ледяным лицом Шэнь Сихэ. Тянь Юань шмыгнул в дверь, а Шэнь Сихэ, ведя за собой Чжэньчжу, покинула помещение.
— Цзюньчжу, что же всё-таки произошло? — Чжэньчжу до сих пор не могла понять, что случилось: почему тайцзы и цзюньчжу, которые только что ладили, вдруг стали выглядеть так, будто готовы навсегда разорвать отношения.
— Он и есть Хуа Фухай, — глухо отозвалась Шэнь Сихэ.
Зрачки Чжэньчжу сузились. На самом деле они и раньше беспокоились об этом, и вот их худшие опасения подтвердились.
Все они знали: цзюньчжу не хотела, чтобы тайцзы-дянься оказался Хуа Фухаем. Было бы лучше, если бы им оказался Цзин-ван-дянься — тогда цзюньчжу могла бы объединиться с тайцзы-дянься против него.
Цзюньчжу и так считала тайцзы-дянься непревзойденным стратегом, а теперь, когда выяснилось, что его силы столь велики, в случае их открытого противостояния у цзюньчжу почти не было бы шансов на победу.
— Связалась со злым духом, — Шэнь Сихэ охватило раскаяние. Больше всего в этой жизни она жалела о том дне, когда ради того, чтобы всколыхнуть ситуацию в столице, передала Сяо Хуаяну доказательства по делу о румянах и тем самым привлекла его внимание.
Если бы она не связалась с ним, то, вероятно, не получила бы Тогудань — что ж, лучше было умереть, по крайней мере, это не коснулось бы отца и брата. Эту жизнь она и так прожила честно и старательно.
Теперь она была его должницей, и этот долг невозможно было выплатить. К тому же он показал своё истинное лицо. Она верила его словам: если она посмеет сблизиться с любым другим принцем, того наверняка ждёт участь Чанлинь-гунчжу.
— Цзюньчжу, вы всё ещё собираетесь входить в Дунгун? — неуверенно спросила Чжэньчжу.
— Выйду, почему бы и не выйти? Разве ему не нужно во что бы то ни стало жениться? Тогда я дам ему узнать, что значит желать и не мочь обрести2!
Раз уж Сяо Хуаян не желает отступать, она не хотела превращать его в безумца и тратить время на пустые препирательства. Что ж, она выйдет за него, просто будет настороже.
- линьчи (凌迟, língchí) — «смерть от тысячи порезов», мучительный способ казни через расчленение, применявшийся в Китае. ↩︎
- желать и не мочь обрести (求而不得, qiú ér bù dé) — идиома, описывающая мучительное состояние, когда человек страстно чего-то хочет, но не может этого получить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
