Для Цзюй Сяо Хуаян был почти кем-то вроде соперника в любви. Её цзюньчжу всегда оставалась холодной и сдержанной, подобно пиону, возвышающемуся над всеми цветами, и служанке казалось, будто из-за Сяо Хуаяна та лишилась былой непринуждённости, словно разомлев от летнего зноя.
— Цзюй-гунян старательно готовила эту мясную кашу для Ю-Ю, так пусть Ю-Ю не обманет её добрых намерений, — заговорил Сяо Хуаян, заметив недовольство Цзюй.
Шэнь Сихэ только сейчас обратила внимание на состояние служанки. Её лицо слегка омрачилось, она лично взяла чашу из рук Цзюй и подала её Сяо Хуаяну:
— Дянься, не побрезгуйте.
Сяо Хуаян принял подношение. Цзюй же замерла в растерянности. Шэнь Сихэ не стала отчитывать её при всех, но, отправляясь в следующий раз в путь, больше не брала её с собой. Цзюй поняла, что совершила ошибку, и ей не оставалось ничего другого, как покорно просить у Шэнь Сихэ прощения.
Она простояла на коленях у дверей комнаты целый час, прежде чем Шэнь Сихэ приняла её:
— Цзюй, я балую тебя, потому что ты моя служанка. Но моё расположение не даёт тебе права ни во что не ставить других. Перед тобой — тайцзы-дянься, наследник престола целой страны, и он ещё должен терпеть твоё недовольство?
Лицо Цзюй смертельно побледнело:
— Цзюньчжу, молю о прощении! Ваша служанка вела себя непотребно, впредь я никогда не осмелюсь.
— Отныне ты понижена до третьей степени и будешь отвечать за дела на кухне, — Шэнь Сихэ решила проучить её всерьёз.
Узнав об этом, Сяо Хуаян при следующей встрече с Шэнь Сихэ ласково улыбнулся:
— Я вовсе не злился на её дерзость. Она твоя служанка, а ради тебя я готов проявлять снисходительность ко всем, кто тебе дорог. И всё же мне хотелось узнать: накажешь ли ты её ради меня, видя, как она, пользуясь твоим покровительством, проявляет ко мне неуважение?
Неужели его положение в её сердце не может сравниться хотя бы со статусом подле неё какой-то служанки, раз уж он не в силах тягаться с её отцом и братом?
Понимая ребяческий подтекст слов Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ не знала, смеяться ей или плакать:
— Дянься, люди подле меня обязаны знать правила и соблюдать этикет. Она оскорбила вас, и, узнав об этом, я была обязана её наказать.
Это было лишь проявлением недовольства слугой, а вовсе не защитой его интересов!
Шэнь Сихэ не пыталась что-то подчеркнуть или нарочно окатить Сяо Хуаяна холодной водой, она лишь констатировала факт.
— О, — уныло отозвался Сяо Хуаян. — Выходит, это просто правила Ю-Ю не должны нарушаться.
Раньше ей казалось, что такой упавший голос — по большей части притворство, но сейчас Шэнь Сихэ почувствовала неловкость и даже лёгкую вину, а потому произнесла:
— Дянься, мы с вами — люди, которым суждено плыть в одной лодке, не стоит ронять достоинство, сравнивая себя со служанкой.
Сяо Хуаян немного приободрился и вновь принялся поддразнивать Шэнь Сихэ:
— Мне не нравится выражение «плыть в одной лодке», мне больше по душе… делить одну постель…
Лицо Шэнь Сихэ внезапно обдало жаром. От стыда и досады ей захотелось огреть Сяо Хуаяна конским хлыстом, который она держала в руках.
Он… почему он вечно так легкомыслен!
Видя, как Шэнь Сихэ, напрягшись, сидит в седле, а на её щеках расцветает розовый румянец, Сяо Хуаян не сдержался и весело, звонко расхохотался:
— Ха-ха-ха-ха-ха!..
Он ещё и смеётся!
Раздосадованная Шэнь Сихэ взмахнула хлыстом и пустила коня вскачь, не желая его видеть.
Сяо Хуаян, не в силах унять радостный смех, поспешил за ней. Чтобы сменить гнев Шэнь Сихэ на милость, он заговорил о деле:
— Тубо собираются отправить принцессу в столицу для заключения союза через брак.
Тубо твердо вознамерились породниться: без этого союза у них на душе неспокойно. Император Юнин отказался выдавать принцессу в Тубо, и после нескольких обсуждений решил принять тубоскую принцессу здесь.
— Бися намерен ввести её в свой гарем? — спросила Шэнь Сихэ.
На самом деле каждый год гарем символически пополнялся парой новых лиц, но император Юнин давно перерос возраст юношеских порывов. Он не питал страсти к делам между мужчиной и женщиной и крайне редко посещал наложниц. Шэнь Сихэ сомневалась, что он введёт принцессу Тубо в свой гарем.
И действительно, Сяо Хуаян слегка покачал головой:
— Её отдадут либо кому-то из моих братьев, либо видному министру из императорской семьи.
— А почему не тебе? — не выдержала она, глядя на его довольное лицо, так и лучившееся желанием поглазеть на чужую беду.
Сяо Хуаян тут же ответил:
— Но ведь у меня уже есть ты.
Его вечное несерьёзное поведение заставило Шэнь Сихэ стиснуть зубы от злости:
— А если принцесса Тубо вобьёт себе в голову, что не выйдет ни за кого, кроме тебя, сохранишь ли ты, дянься, это желание смотреть на зрелище со стороны?
— Если она и вправду окажется столь проницательной, что разглядит во мне это сокровище… — Сяо Хуаян на мгновение задумался, но, заметив, что лицо Шэнь Сихэ осталось бесстрастным, с досадой добавил: — Что ж, я просто при ней выхаркну немного крови. Этого должно хватить, чтобы она в ужасе сбежала.
Шэнь Сихэ вновь развеселил его нарочито серьёзный вид. То обмороки, то харканье кровью — он словно боялся, что мир позабудет о его хрупком здоровье, которое нельзя беспокоить.
Она невольно заподозрила, что Сяо Хуаян постоянно прибегает к подобным уловкам не только из-за их эффективности. Куда важнее было напоминать каждому, что тайцзы предначертана короткая жизнь — вероятно, именно поэтому никто в Поднебесной не смел в нём сомневаться.
— Впрочем… Ю-Ю напомнила мне об одном важном деле. Нужно кое-что предпринять, дабы предотвратить беду заранее, — вдруг серьёзно произнёс Сяо Хуаян.
Его глаза, сверкающие серебристым светом, потемнели, став глубокими, как бездна, и никто не мог понять, о чём он думает.
Шэнь Сихэ только собиралась ответить, как вдруг налетел порыв ветра, и до её ноздрей донёсся странный запах. Лицо Шэнь Сихэ мгновенно изменилось:
— Дянься, скорее уходим!
Это был аромат для привлечения зверей1. Кто-то намеренно оставил его здесь; если в лесу есть хищники, они скоро явятся на зов. Когда-то она точно так же поступила в храме Хуанчжунсы, обрекая врагов на растерзание зверями, чтобы не осталось свидетелей.
Оставалось лишь гадать, против неё это затеяно или против Сяо Хуаяна.
Крикнув, Шэнь Сихэ тут же развернула лошадь. Животное, почуяв опасность, вскинуло голову и тревожно заржало.
Сяо Хуаян помрачнел, всякое веселье исчезло с его лица. Он прикрывал Шэнь Сихэ с тыла, а сзади уже доносился грозный рык. Поскольку Шэнь Сихэ всё больше увлекалась охотой, Сяо Хуаян часто менял места прогулок: какой бы красивой ни была местность, нельзя было посещать её постоянно.
Здесь горы тянулись бесконечной грядой, и, даже имея желание, Сяо Хуаян не мог полностью зачистить столь обширные земли. Последние два месяца он почти всегда был рядом с Шэнь Сихэ. Они никогда не забирались в глубь лесов, оставаясь на окраинах. И сейчас, находясь почти у опушки, они никак не должны были встретить Большого зверя2.
Должно быть, кто-то тщательно спланировал нападение, изучив их привычки за эти два месяца, и заранее устроил засаду. Каждый раз план прогулки и направление выбирал сам Сяо Хуаян — чтобы подстроить ловушку заранее, в его окружении должен был объявиться шпион.
В обычное время Сяо Хуаян не ведал бы страха, но сегодня с ним была Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян достал костяной свисток и дунул в него. Во-первых, чтобы призвать морского орла, во-вторых — чтобы предупредить Тянь Юаня, который не последовал за ними.
Едва смолк звук свистка, как мощные и стремительные тела огромных хищников бросились в их сторону.
Это был не один Большой зверь, а целых три. Они окружили его и Шэнь Сихэ с трёх сторон.
Хищники были явно разъярены, возбуждённые действием аромата. К счастью, сами люди не заходили в место, где было спрятано благовоние, и их одежда не пропиталась запахом.
***
- Аромат для привлечения зверей (引兽香, yǐnshòuxiāng) — особый состав благовоний, чей запах выманивает диких хищников и лишает их осторожности. ↩︎
- Большой зверь (大虫, dàchóng) — архаичное китайское название тигра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
