Она резко вскочила со своего места и громко произнесла:
— Бися, неужели вы настолько недолюбливаете невестку? Если вам кажется, что невестка мозолит вам глаза и мешает истребить под корень клан Ли из Силианя, вы вполне могли бы просто пожаловать мне ядовитое вино, и невестка непременно приняла бы его с благодарностью. Не нужно надевать на собственного родного сына зеленый головной убор 1. В конце концов, он тоже сын небесного дома 2, официально назначенный вами циньван. Неужели Бися так сильно желает, чтобы он до конца дней не смел поднять головы?
Столкнувшись с разгневанным лицом императора Юнина, Ли Яньянь ни капли не испугалась. Она ответила ему прямым взглядом, слегка вскинув подбородок:
— Если быть сыном Бися означает подобное, то кто в будущем осмелится брать жен? Вторая невестка прожила всего несколько лет, четвертая невестка последовала за четвертым братом в императорскую гробницу, а мы с пятой невесткой и вовсе товарищи по несчастью: её семью постигла казнь всей семьи, и как жаль, что пятый брат сам был ответственным за казнь… Ха! Теперь настал черед А-Чжэня, верно? Стоило ему не поверить в измену жены, как Бися перестал его терпеть?
Лю Санчжи низко склонил голову. Порой он втайне желал, чтобы император был по-настоящему холодным и жестоким человеком, не терпящим чужого неповиновения. Будь это так, разве посмела бы Дай-ванфэй произносить столь мятежные речи?
— Ты дерзка! — выкрикнул император Юнин.
— Раз дерзка, так дерзка. Всё равно Бися не собирался оставлять мне пути к жизни. Раз уж я всё равно умру, неужели не могу высказать то, что на сердце? И не думайте, Бися, что я похожа на пятую невестку и стану жертвовать собой ради вашего лица!
— Люди! — яростно позвал император Юнин. — Запереть эту скандалистку в Цзунчжэнсы.
— Бися, Яньянь просто говорит не подумав, Бися…
— Увести её! — император Юнин не дал Сяо Чжанчжэню возможности просить о милости. По его приказу стража схватила Ли Яньянь.
— Отпустите, я пойду сама, — Ли Яньянь уклонилась от прикосновений стражников, поправила ворот своего платья и плащ. Расправив плечи и высоко подняв голову, она твердой походкой зашагала впереди всех.
Сяо Хуаян, услышав новости из дворца Минчжэн, неопределенно усмехнулся:
— Госпожа Ли тоже ускользнула.
Сяо Чантай сбежал, и, как сказала Ли Яньянь, его не поймали на месте прелюбодеяния. Хотя кто-то и сообщил чиновнику Цзинчжао о происшествии и были видны следы крови, но тел не обнаружили, а значит, и убийство доказать невозможно. Ли Яньянь стоило лишь всё отрицать, и её вину нельзя было признать доказанной.
— Дянься, люди, присланные из императорской гробницы, уже прибыли к дворцовым воротам. Четвертому принцу не избежать обвинения в тайном побеге из места ссылки, — доложил Тянь Юань.
Сяо Хуаян слегка покачал головой:
— Если только старого четвертого не поймают с поличным, у него наверняка припасен ответный ход.
Раз Сяо Чантай осмелился явиться, значит, он подготовился самым тщательным образом.
Весть о тайном побеге Сяо Чантая из императорской гробницы была доставлена пред очи императора. Император Юнин посмотрел на Дай-вана, который стоял перед ним на коленях, моля о прощении:
— Четвертого лана нет в императорской гробнице.
Сяо Чжанчжэнь, опустив голову, молчал.
— Подними голову, — приказал император Юнин. — Посмотри на меня.
Сяо Чжанчжэнь поднял голову и встретился взглядом с монархом, но по-прежнему хранил молчание.
Император Юнин произнес тяжелым голосом:
— Ты утверждаешь, будто твердо веришь, что человек, с которым виделась госпожа Ли, — не четвертый лан!
Оказавшись под гнетом властного взора императора, Сяо Чжанчжэнь шевельнул губами и наконец произнес:
— Бися, четвертая невестка пропала именно после встречи с Яньянь. Четвертый брат и четвертая невестка жили в глубокой супружеской любви, и вполне естественно, что он, тревожась о ней, тайно прибыл в столицу, чтобы расспросить Яньянь.
— Вполне естественно? — император Юнин даже рассмеялся от гнева. — Ты забыл слова привратника? Она встречается с четвертым ланом далеко не в первый раз!
— Бися, Яньянь никогда бы не предала меня. Возможно, владелец того дома случайно оказался знаком с четвертым братом, и четвертый брат воспользовался этим местом для встречи с Яньянь. А что касается частых визитов в дом Цзянь, так Яньянь просто хотела купить себе усадьбу. Она уже не раз говорила мне об этом желании.
Император Юнин смотрел сверху вниз на сына, который говорил всё увереннее, будто сам поверил в свои слова. В глазах монарха осталось лишь сострадание.
Он, разумеется, знал, что встречи госпожи Ли с четвертым принцем не имели отношения к любовной связи. Старый четвертый всё еще метил на власть семьи Е, разве посмел бы он бесчинствовать с женой брата? Раз это не была интрижка, но встречи происходили постоянно, значит, это мог быть только заговор.
— Ты еще помнишь дело о грабежах могил? — бесстрастным голосом напомнил ему император Юнин.
В этот миг Сяо Чжанчжэнь осознал всё до конца. Его жена объединилась с Сяо Чантайем. Главным зачинщиком дела о грабежах могил был Сяо Чантай, и эти двое втайне накопили несметные богатства этим путем.
— Бися, я верю только доказательствам, — Сяо Чжанчжэнь опустил глаза.
— Лю Санчжи, отправляйся лично. Перекрой городские ворота и схвати Сяо Чантая, — приказал император Юнин.
— Слушаюсь, — Лю Санчжи кивнул и удалился.
Сяо Чжанчжэнь заволновался. Если Сяо Чантая действительно схватят, это станет неопровержимым доказательством.
— Бися, я…
— Ступай и жди снаружи на коленях тех доказательств, что тебе нужны, — велел император Юнин.
Сяо Чжанчжэню ничего не оставалось, кроме как опуститься на колени у дворцовых ворот.
То, что происходило во дворце, невозможно было скрыть от столицы. Чиновники пребывали в полном недоумении, так как еще не знали об исчезновении Сяо Чантая из императорской гробницы. Они чувствовали, что дело непростое, но не смели открыто разведывать обстановку.
Сяо Чанцин по крупицам информации почти обо всем догадался:
— Старый четвертый на этот раз угодил в сети тайзы. Даже если не умрет, то лишится всего.
— Значит, главным зачинщиком дела о грабежах могил был четвертый брат, а третья невестка его покрывала, — теперь и Сяо Чанин всё понял.
— На этот раз Бися не пощадит старого четвертого. Дело о грабежах могил — это черта, которую нельзя переступать, оно вызвало гнев простолюдинов.
К тому же Сяо Чантай опустился до того, что наживался на покойниках. Такой характер император более не потерпит. И за взрыв императорской гробницы Бися теперь тоже накажет четвертого брата. Это избавляло от многих хлопот.
— Тайзы… почему он вдруг решил ударить по четвертому брату? — недоумевал Сяо Чанин.
Сяо Чантай находился в императорской гробнице и, какие бы мелкие козни ни строил, не мог поднять большой волны. Если Хуантайцзы-дянься хотел преподать урок остальным, Сяо Чантай был не самой подходящей целью.
— Наш Хуантайцзы… никогда не принимал нас в расчет, — Сяо Чанцин тихо усмехнулся. — Пока мы ведем себя благоразумно, он не снизойдет до того, чтобы нападать на нас. Если он внезапно ударил по старому четвертому, значит, тот сам первым спровоцировал тайзы, и тайзы больше не желает оставлять его в живых.
Посылать тайных стражей для убийства было неудобно — императорская гробница строго охраняется, это подняло бы шум и привело к потере верных людей. Куда лучше было разоблачить Сяо Чантая как главного зачинщика дела о грабежах могил — тогда Бися сам не позволит ему жить.
Говоря это, Сяо Чанцин мельком взглянул на Сяо Чанина:
— Некоторое время назад тайзы и Чжаонин-цзюньчжу отправились на весеннюю прогулку и подверглись нападению тигров. Их было трое.
Сяо Чанин об этом не знал. Сейчас он состоял на службе и половину времени проводил в военном лагере, у него не было таких осведомителей, как у Сяо Чанцина. Только сейчас он услышал об этом:
— Старый четвертый… он натравил на неё тигров!
То, на чем Сяо Чанин акцентировал внимание, не разочаровало Сяо Чанцина.
Три тигра явно не могли встретиться случайно, это было подстроено намеренно. Сяо Чанцин был удовлетворен тем, что брат догадался об этом, но то, что Сяо Чанин порывисто вскочил и зашагал к выходу, тоже было вполне ожидаемо.
— Даже не знаю, к счастью или к беде твое сходство со мной, — прошептал Сяо Чанцин, глядя, как исчезает вдали огненно-красный силуэт. — И не знаю, правильно ли я поступил.
Он намеренно рассказал обо всем Сяо Чанину, зная, что тот непременно отправится сводить счеты с Сяо Чантайем.
***
- “Зеленый головной убор” (绿头巾, lǜ tóujīn) — в китайской культуре метафора, означающая измену жены. ↩︎
- “Сын небесного дома” (天家儿郎, tiānjiā érláng) — почтительное именование принцев императорской семьи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
