Зрачки Ли Яньянь расширились, лицо смертельно побледнело. От ужаса ее тело в мгновение ока одеревенело. Почувствовав, что хватка Сяо Чжанчжэня ослабла, она резко вырвалась, и кубок отлетел в сторону, ударившись о землю; вина в нем почти не осталось.
— Выплюни это, выплюни! — Ли Яньянь набросилась на него и в исступлении грубо придавила ладонью затылок Сяо Чжанчжэня, просунув два пальца ему в рот. Она отчаянно пыталась вызвать рвоту, словно одержимая. — Выплюни, скорее выплюни!
Сяо Чжанчжэнь не оказывал ни малейшего сопротивления, позволяя ей делать что угодно. Под ее напором он действительно извергнул содержимое желудка, но это не было ядовитым вином чжэнь.
Крупные капли горячих слез брызнули из глаз Ли Яньянь:
— Сяо Чжанчжэнь, выплюни это, скорее выплюни же!
— Позвать императорского врача, — холодным голосом приказал император Юнин.
Ли Яньянь, вконец измучившая Сяо Чжанчжэня, увидела, что он кашляет кровью, и наконец остановилась, крепко обнимая его:
— Сяо Чжанчжэнь, я ненавижу тебя, ненавижу!
— Кхе-кхе-кхе… — после долгого приступа кашля Сяо Чжанчжэнь, терпя жжение в горле, посмотрел на нее с улыбкой. В его глазах блестели слезы и бесконечная печаль. — Я знаю… знаю, что ты ненавидишь меня… кхе-кхе… Отныне нам больше не придется мучить друг друга.
— Нет, я не позволю! — Ли Яньянь прижала его к себе и закричала: — С какой стати? Почему ты все решаешь сам? Ты решил жениться на мне — и женился, решил прекратить мучения — и прекращаешь? А как же тогда половина моей жизни? Сяо Чжанчжэнь, если посмеешь умереть, я и после смерти не дам тебе покоя!
Сяо Чжанчжэнь устало прикрыл веки, на его губах застыла горькая усмешка. За столько лет она совсем не изменилась: все так же любила приказывать и угрожать. Ему не нужно было, чтобы она проявляла слабость, он лишь страстно желал, чтобы она хоть раз поговорила с ним спокойно.
Возможно, именно его терпимость и уступчивость сделали ее настолько безрассудной, что она ни разу не подумала о его чувствах.
— Яньянь… ты прекрасна. Я никогда не жалел о нашей встрече, о том, что полюбил тебя и взял в жены, — Сяо Чжанчжэнь поднял руку, касаясь ее лица, и завороженно посмотрел на нее. — Но если существует следующая жизнь, я бы не хотел больше тебя встречать…
Слишком утомительно, слишком больно, слишком горько. Он не хотел снова проходить через эти страдания и изнеможение.
«Я не жалею, что встретил тебя в этой жизни, но не желаю встречаться с тобой в грядущей».
Ли Яньянь замерла, не отрывая взгляда от Сяо Чжанчжэня. Она видела, как его затуманенная улыбка стала безмятежной, выражая облегчение, а затем он потерял сознание прямо у нее на руках.
Ощутив его тяжесть, она мгновенно разрыдалась. Из ее горла вырвался хриплый звук, будто кто-то сдавил ей шею, обрывая все стоны.
— Дянься, Дай-ван-дянься при смерти, — Сяо Чжанчжэнь еще не покинул Цзунчжэнсы, а Тянь Юань уже доставил весть Сяо Хуаяну.
— По какой причине? — спросил Сяо Хуаян.
— Бися пожаловал Дай-ванфэй ядовитое вино чжэнь, но Дай-ван выпил его сам, — доложил Тянь Юань.
— О? — тон Сяо Хуаяна повысился, он неопределенно усмехнулся и, поднявшись, сказал Шэнь Сихэ: — Я возвращаюсь в императорский дворец.
Шэнь Сихэ кивнула. Раз во дворце произошло подобное, Сяо Хуаян по всем правилам должен был вернуться.
— Неужели Дай-ван-дянься так просто уйдет? — тихо вздохнула Биюй.
— Дай-ван не уйдет, — Шэнь Сихэ обернулась и спокойно улыбнулась.
— Разве не было сказано, что он выпил ядовитое вино чжэнь? — Биюй и Хуньюй переглянулись.
Шэнь Сихэ качнула головой. Поведение Сяо Хуаяна ясно давало понять, что Бися не собирался на самом деле даровать смерть. Собственного сына он знал достаточно хорошо, к тому же с прошлого года Бися потерял двух принцесс и двух принцев.
Чанлинь-гунчжу и Янлин-гунчжу мертвы, Сяо Чаньюй и Сяо Чантай инсценировали свою кончину, но четырех похорон избежать не удалось. Если добавить к ним Лян Чжаожун, то получится уже пять погребальных обрядов. Бися не допустит, чтобы в императорской семье случились шестые похороны.
Хотя Ли Яньянь не могла избежать наказания, ее проступки не заслуживали смерти.
С момента восхождения на престол император Юнин правил Поднебесной, опираясь на милосердие и справедливость. Он никогда бы не вынес смертный приговор Ли Яньянь только из-за того, что она разгневала его; что же касается иных преступлений, прямых улик против нее не было.
Император Юнин действительно не посылал настоящего яда. Он лишь хотел припугнуть Ли Яньянь, зная, как сильно она дорожит своей жизнью. Он и предположить не мог, что Сяо Чжанчжэнь выпьет это вино. И хотя оно не было смертельным, это было лекарственное вино, вызывающее сильные рези в животе.
К тому времени как Сяо Хуаян вернулся в Дунгун, Сяо Чжанчжэнь уже пришел в себя. Его отправили обратно в особняк вана. Император Юнин вернулся во дворец и издал два указа: первым он лишил Сяо Чжанчжэня титула циньвана, вторым — возвел двенадцатого принца Сяо Чжангэна в титул Янь-вана.
Сяо Чжангэн не мог в это поверить. Столь великая радость внезапно свалилась ему на голову. До этого он был принцем без всякой опоры: хотя он уже открыл свой двор и обзавелся чжанши и дворцовой охраной, у него не было ни советников, ни приспешников.
Теперь же, когда он стал циньваном, все изменится. Он сможет не только увеличить стражу, но и привлечь к себе людей.
Пока Сяо Чжангэн предавался ликованию, прибыл первый подарок из Дунгуна. Его лично доставил Тянь Юань, командир охраны Восточного дворца:
— Ничтожный чиновник прибыл по приказу тайцзы-дянься, чтобы поздравить Янь-вана-дянься. У тайцзы-дянься есть слова, которые я должен вам передать.
— Генерал Цао, прошу вас, — радость в сердце Сяо Чжангэна мгновенно улетучилась.
— Нравится ли Янь-вану этот титул? — Тянь Юань в точности передал слова Сяо Хуаяна.
Взгляд Сяо Чжангэна застыл, дыхание перехватило. Лишь спустя мгновение он произнес:
— Прошу генерала доложить тайцзы-дянься, что младший двенадцатый благодарит тайцзы-хуансюна за милость и поддержку.
«Янь» несет в себе смысл спокойствия и радости — покой, за которым следует счастье.
Сяо Хуаян этим давал ему понять: пока он будет знать свое место, то сможет наслаждаться радостями всю жизнь 1.
На самом деле Сяо Хуаяну не стоило и предостерегать его. С тех пор как он попал в поле зрения этого брата, у него и в мыслях не возникало иных намерений.
Возведение Сяо Чжангэна в титул циньвана стало радостным событием на фоне недавних потрясений. Чтобы поддержать эту атмосферу, вслед за Сяо Хуаяном все принцы, родственники императорской семьи и стотысячные чиновники принесли свои поздравления.
Шэнь Сихэ тоже пришлось отправить подарок. С тех пор как Сюэ Цзинцяо исчезла, а за каждым шагом Бу Шицзы следил Цуй Цзиньбай, поселившийся в особняке Бу, к ней редко кто заглядывал. В разгар летнего зноя лишь Сяо Хуаян, казалось, жалел, что не может приходить к ней каждый день.
Если бы не государственные дела и утренние советы, он наверняка тоже попытался бы поселиться в доме цзюньчжу.
— Дянься, вы приходите каждый день, это вызовет подозрения у окружающих, — не удержалась от совета Шэнь Сихэ.
— Не видя Ю-Ю хотя бы день, я схожу с ума от тоски. Ни дела, ни советы не идут на ум, — Сяо Хуаян снова принялся за свои вольности.
Шэнь Сихэ взглянула на него и, отведя взор, лениво откинулась на ложе. Положив руку на перила и опершись подбородком на локоть, она с усталым видом смотрела на пруд с лотосами.
Сяо Хуаян заметил, что сегодня она совсем не в духе. С беспокойством присев рядом, он спросил:
— Что с тобой, Ю-Ю? Ты заболела?
Он приметил, что она, так любившая прохладу, сегодня даже не велела ставить лед.
— Я не больна, дянься не о чем беспокоиться, — с легким раздражением ответила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян не поверил:
— Твой вид явно говорит о том, что ты не в добром здравии.
- Соблюдать свой долг и придерживаться своего места (安分守己, ān fèn shǒu jǐ) — вести себя подобающим образом, не претендуя на большее, чем положено. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
