Тайхоу явно выпустила ауру подавления, присущую верховному правителю, отчего проницательные Гу Цзиншу и Юй Санцзи почувствовали неладное. Но раз дело дошло до этого, им оставалось только рассказать всё как есть.
— Докладываю тайхоу, — заговорила Юй Санцзи, — те двое пришли с закрытыми лицами. Сяонянцзы испугалась, что это убийцы. Увидев наш страх, они сказали, что являются тайными стражами Бися, и указали путь мне и Лиян-сяньчжу. Только благодаря этому мы смогли бежать из летнего дворца.
Один камень породил тысячу волн 1. От слов о тайных стражах Бися у всех чиновников зашумело в голове. Они изо всех сил сдерживались, чтобы инстинктивно не поднять глаз на монарха и не выдать своего потрясения или подозрений.
Насколько же невероятные слова, и всё же они могли логично объяснить всё, что произошло после похищения тайзы-дянься и Ле-ван-дянься. Выходило, что не было никаких злодеев — это Бися из-за своих подозрений в отношении тайзы-дянься или желая причинить ему вред, подослал людей похитить его.
Ле-ван-дянься не знал об этом и по глупости наткнулся на них. А следом затаившиеся в тени и ждавшие случая остатки фракции Цзячэнь-тайцзы воспользовались моментом: одних отправили убить Бися, а других — перехватить тайзы. Но зачем им было похищать тайзы?
Ш-ш-ш!
Те, чьи мысли двигались быстро, догадались о возможной причине и почувствовали, что дело принимает скверный оборот.
— Бися! — Тайхоу сурово уставилась на императора Юнина.
— Наглая ложь, — холодно отрезал император Юнин. — Эти люди ни в коем случае не являются моими тайными стражами. Приказываю Министерству юстиции, Далисы и Императорской инспекции провести совместное тщательное расследование!
Император Юнин по-прежнему оставался невозмутим. Он не выказал ни капли тревоги или ярости от разоблачения, напротив, всем своим видом показывал готовность расследовать дело до конца.
Кто осмелится открыто подозревать монарха? И даже если это действительно дело рук императора, что с того? Император Юнин — правитель, в чьих руках сосредоточена вся власть. Что они могли сделать, кроме как строить догадки в глубине души?
Кто-то верил, что это мятежники пытаются посеять раздор, кто-то считал, что в восьми-девяти случаях из десяти это правда, но никто не смел вслух обсуждать это перед лицом Бися. Тела убитых были быстро убраны после того, как три ведомства собрали улики.
Шэнь Сихэ не стала проявлять настойчивость, она лишь выступила в роли проводника. Сяо Хуаян сам расставил эту сеть и, конечно же, шаг за шагом заставит истинное лицо Бися предстать перед всеми. Больше всех, несомненно, был рад Синь-ван Сяо Чанцин.
Если бы он знал заранее, что Сяо Хуаян собирается сорвать маску с Бися, он бы приложил больше усилий, чтобы помочь тайзы-дянься.
Гу Цзиншу всё еще пребывала в смятении, боясь, что сказала что-то не то. Она искала утешения у Сяо Чанцина. Сяо Чанцин же всем сердцем ожидал того, что последует дальше; интуиция подсказывала ему, что тайзы-дянься его точно не разочарует.
— Зять, неужели Бися и тайхоу накажут нас? — Гу Цзиншу заметила, что Сяо Чанцин очень доволен. Пусть он и не улыбался, но в его глазах горел свет — возбужденный блеск.
— Вы не давали ложных показаний, так что Бися и тайхоу не станут вас наказывать, — довольно небрежно ответил Сяо Чанцин.
Карать их точно не будут, но Бися наверняка почувствует к ним отвращение, ведь их слова едва не предали огласке его величайшую тайну.
Должно быть, немало людей уже начали шептаться и сомневаться. Особенно теперь, когда снова всплывет прошлогоднее дело министра финансов Дун Бицюаня. Дун Бицюань погряз в коррупции, и огромная сумма денег бесследно исчезла — до сих пор никто не нашел, куда они делись.
Если эти деньги пошли на содержание личной армии, это кажется вполне логичным. Ведь всем при дворе известно, что Дун Бицюань был человеком императора.
Не то чтобы раньше никто не осмеливался подумать об этом, просто их мысли никогда не двигались в этом направлении. Стоило зацепке появиться, как их подозрения могли зайти так далеко, что пугали их самих.
Если Бися совершил поступок, идущий вразрез с интересами государства и народа, да еще делал это втайне, а когда дело едва не раскрылось, заставил доверенного человека понести наказание вместо себя… насколько же неприглядно это выглядит?
— Если бы еще случился какой-нибудь неурожайный год, было бы совсем чудесно… — сожалеюще пробормотал Сяо Чанцин.
Сейчас государственная казна была не слишком полна. Если наступит время голода, и Бися понадобится срочно спасать положение, ему придется выжимать соки из богатых купцов и чиновников. Тогда Синь-ван сможет подлить масла в огонь и вызвать волну народного гнева.
— Раз с тобой всё в порядке, нечего тут сырость разводить, — внезапно с недовольным видом бросил Сяо Чанъин, обращаясь к Гу Цзиншу.
Гу Цзиншу вздрогнула от неожиданности. Она открыла рот, чтобы что-то сказать Сяо Чанцину, но Сяо Чанъин опередил её:
— Люди, проводите Лиян-сяньчжу обратно.
Сяо Чанцин не стал возражать, и слуги, разумеется, послушались Сяо Чанъина. Когда Гу Цзиншу против воли увели, Сяо Чанъин холодно произнес:
— А-сюн, не стоит так уж доверять ей, как своей.
Он недолюбливал Гу Цзиншу. С виду она казалась хрупкой и слабой, будто всегда нуждалась в защите, но на самом деле в душе у неё было полно коварства.
Такие слова, как надежда на неурожайный год, Сяо Чанцин посмел сказать прямо при ней. Не боится ли он, что однажды её любовь превратится в ненависть, и она начнет болтать лишнее посторонним?
Сяо Чанцин был совершенно безразличен:
— Пустяки. Даже если она кому-то расскажет, в этом нет ничего страшного.
— В этих словах, может, и нет ничего страшного, но ты так неосторожен… Кто знает, что ты скажешь в следующий раз? — тон Сяо Чанъина был очень резким.
Сяо Чанцин взглянул на него и налил себе чаю:
— Хорошо-хорошо, раз уж я твой а-сюн, если у тебя на сердце обида, так и скажи.
Он видел, что Сяо Чанъин пребывает в дурном расположении духа. Немного подумав, он понял причину недовольства брата:
— Скоро та, о ком ты печешься, сама придет к тебе.
— Зачем ей меня искать? — Сяо Чанъин сделал вид, что ему всё равно, и полуотвернулся от Сяо Чанцина. — Чего она еще не знает?
— Ты полагаешь, что Чжаонин-цзюньчжу и тайзы-дянься заранее сговорились действовать в унисон? — усмехнулся Сяо Чанцин.
— А разве нет? — посмотрите на них, как слаженно они работают. Один снаружи строит козни, другая внутри сохраняет спокойствие; они зажали Бися в тиски с двух сторон, не оставив ему ни малейшего шанса перехватить инициативу.
Сяо Чанцин тихо рассмеялся.
Лицо Сяо Чанъина от смеха брата стало еще мрачнее.
Слегка сжав кулак и приложив его к губам, Сяо Чанцин дважды кашлянул. Он с беспомощностью посмотрел на Сяо Чанъина, и вид у него был такой, словно он колебался, стоит ли что-то говорить.
— А-сюн, почему ты так на меня смотришь? — Сяо Чанъин окинул брата подозрительным взглядом.
— Я сомневаюсь, стоит ли сообщать тебе правду, — на лице Сяо Чанцина отразилось сострадание.
— Какую еще правду? — насторожился Сяо Чанъин.
Поколебавшись мгновение, Сяо Чанцин ответил:
— Да впрочем, это лишь мои догадки. Если судить по тому, что я знаю о тайзы-дянься, он бы не стал рассказывать об этом Чжаонин-цзюньчжу. Он бы побоялся, что цзюньчжу станет за него переживать, ведь он сам вызвался быть наживкой и действительно мог попасть в руки нашего дорогого дяди. Поэтому цзюньчжу, скорее всего, узнала об этом совсем недавно. Просто их сердца чувствуют друг друга 2, и цзюньчжу сама догадалась обо всём замысле тайзы-дянься.
Лицо Сяо Чанъина и впрямь потемнело еще сильнее.
Как раз в этот момент вошел слуга с докладом:
— Дянься, Чжаонин-цзюньчжу пришла навестить Ле-ван-дянься.
— Не приму! — внезапно рявкнул Сяо Чанъин.
Докладчик от испуга втянул голову в плечи. Сяо Чанцин же распорядился:
— Пригласи цзюньчжу войти.
Он поднялся и похлопал брата по плечу:
— Не стоит обольщаться, она и так всё знает. Она пришла к тебе лишь для того, чтобы доиграть спектакль до конца. Пусть другие думают, что она пребывает в неведении и ей нужно разузнать у тебя, где находится тайзы. Это всего лишь формальность.
—
- Один камень породил тысячу волн (一石激起千层浪, yī shí jī qǐ qiān céng làng) — образное выражение, означающее, что одно событие или замечание вызвало бурную реакцию. ↩︎
- Сердца чувствуют друг друга (心有灵犀, xīn yǒu líng xī) — идиома, означающая глубокое взаимопонимание и душевную связь между людьми без лишних слов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
