На самом деле, по одному лишь обращению можно было понять отношение этих людей к Северо-Западу и императорскому двору.
Шэнь Сихэ ответила поклоном, подобающим младшей:
— Я услышала слова почтенных дядей. Я прибыла из столицы, следуя по пути, указанному сновидением, и нашла отца. А-де находился в критическом состоянии, но настоял на возвращении на Северо-Запад. По дороге он редко приходил в сознание и лишь успел сказать, что пострадал от рук людей Цзячэнь-тайцзы. Больше он ничего не поведал.
— Цзячэнь-тайцзы? — такой исход был одновременно неожиданным и вполне закономерным.
Если бы не Шэнь Юэшань, на императорском троне сейчас восседал бы не нынешний Бися, а этот самый Цзячэнь-тайцзы. Его ненависть к Шэнь Юэшаню и желание лишить его жизни были вполне объяснимы.
— Нужно было еще тогда вырвать траву вместе с корнем!1 — Мэн Ху ударил кулаком по ладони, на его лице отразилось глубокое раскаяние.
В те времена события принимали причудливый оборот: Цзячэнь-тайцзы притворно сдался, а затем исподтишка напал на Цянь-вана, отвлек внимание и сбежал из императорского дворца, после чего нынешний Бися поспешно взошел на престол.
Все они понимали, что Цзячэнь-тайцзы затаил смертельную обиду на принца. Когда они спрашивали, нужно ли организовать погоню, принц отвечал: «Он еще сильнее ненавидит Бися».
Да, Бися заполучил трон Цзячэнь-тайцзы, но его победа стала возможной лишь благодаря величайшим заслугам принца.
Они все равно беспокоились, но Шэнь Юэшань запретил им вести расследование.
Конечно, они не знали, что Цзячэнь-тайцзы был всего лишь козлом отпущения, на которого Бися возложил вину, чтобы убить брата и захватить власть. Уже тогда Шэнь Юэшань почувствовал жестокость Бися, и то, что он долгие годы не выпускал военную власть на Северо-Западе из своих рук, было связано с событиями тех лет.
Им нужно было отступить на Северо-Запад и не вмешиваться в посторонние дела, чтобы не привлекать внимания Бися.
В столице были евнухи и знатные семьи, и в течение десяти лет у Бися не было возможности пойти против Северо-Запада. Они должны были использовать эти десять лет, чтобы крепко взять регион под контроль, иначе их участь была бы плачевной.
Последующие события в императорской семье Сяо лишь подтвердили догадки Шэнь Юэшаня: жажда власти Бися превосходила всё остальное. Тот, кто вставал на его пути, становился гвоздем в глазу и занозой в плоти2.
Больше всего Шэнь Юэшань сожалел о том, что в тот год лично покинул город. Если бы он остался подле Цянь-вана, то, учитывая милосердие и справедливость Цянь-вана, весь род Шэнь давно смог бы благополучно отойти от дел. Ему не пришлось бы беспокоиться, что после его ухода верных ему людей будут истреблять одного за другим.
К счастью, Цянь-ван оставил после себя потомка. Тайхоу проявила дальновидность — вероятно, она тоже разглядела жестокосердие своего младшего сына и, чтобы спасти жизнь Сяо Хуаяна, возвела его в статус тайцзы.
Шэнь Юэшань, чей разум сохранял ясность, при мысли о Сяо Хуаяне невольно вспомнил юношу, которого встретил тридцать лет назад. Даже в изгнании, даже в лохмотьях, напоминающих одежду нищего, когда сквозь протертые матерчатые туфли виднелись пальцы ног, он стоял в метели с прямой спиной. Словно сосна или кипарис, не поддающиеся натиску инея и мороза, он обладал статью, которой наделены далеко не все члены императорской семьи.
— Стоит ли доложить об этом Бися? — когда собравшиеся выслушали слова Шэнь Сихэ, внезапно спросил Гэн Лянчэн.
— Это наше дело, дело Северо-Запада. Зачем извещать Бися? Неужели он тут же отправит людей на поиски старого разбойника Сяо Цзюэсуна? — Мэн Ху не желал использовать даже подобие уважительного титула. — Я слышал, что в прошлом году этот старый злодей обвел вокруг пальца самого Бися, едва не лишив его жизни на реке. И что же, Бися смог его поймать?
— Но состояние здоровья принца… — с глубоким беспокойством произнес Гэн Лянчэн.
— Принц столько раз стоял у врат преисподней, и когда это Яньван-е осмеливался забрать его? Принц и в этот раз непременно отведет беду! — упрямо выкрикнул Мэн Ху. Больше всего в жизни он почитал Шэнь Юэшаня. Именно Шэнь Юэшань превратил его из презираемого всеми повара в нынешнего генерала третьего ранга, позволив жить с достоинством.
Остальные не высказали своего мнения. Тогда заговорил Вэй Я, который всегда выступал миротворцем:
— Хотя принц находится без сознания и жизнь его висит на волоске, в доме принца остается шицзы. Когда шицзы придет в себя, пусть он и принимает решение.
Шэнь Сихэ бросила взгляд на Вэй Я. Генералу было под пятьдесят, он слыл прославленным ученым воином, обладал благообразным лицом и мягкой улыбкой. Встретившись глазами с Шэнь Сихэ, он тепло произнес:
— Цзюньчжу, будьте спокойны. Пока жив ван-е и жив шицзы, люди в столице будут обязаны выказывать вам почтение.
Этим он давал понять Шэнь Сихэ: даже если не станет Шэнь Юэшаня, останется Шэнь Юньань, а за его спиной — все они. Они и Шэнь-шицзы всегда будут ее опорой, и в столице никто не посмеет ее обидеть.
— Благодарю вас, дядя Вэй, — Шэнь Сихэ совершила чинный поклон.
Услышав слова Вэй Я, остальные тоже спохватились. Сейчас их цзюньчжу, которую они лелеяли и оберегали с самого детства, больше всего нуждалась в утешении.
— Цзюньчжу, пока я, Да Ху, жив, я буду защищать вас и шицзы. А если я паду, у меня есть сын!
— Цзюньчжу, будьте спокойны. Пока мы здесь, на Северо-Западе не будет смуты, и мы не позволим чужакам прибрать его к рукам.
— Цзюньчжу…
Внимая словам дядей, Шэнь Сихэ краем глаза наблюдала за Гэн Лянчэном. Тот сохранял полное спокойствие, на его лице застыло то же выражение, что и у остальных, будто он точно так же был готов до конца поддерживать Шэнь Юньаня.
В сложившихся обстоятельствах, если Гэн Лянчэн хотел стать ваном Северо-Запада, единственным путем для него была гибель Шэнь Юньаня, после которой эти люди сами возвели бы его на престол. Но добиться этого было крайне непросто: Шэнь-шицзы постоянно находился в доме принца. Устранить его, не выдав при этом себя, казалось почти невыполнимой задачей.
Весь Северо-Запад знал, что Шэнь Юньань — наследник Шэнь Юэшаня. С восьми лет он находился в военном лагере, пройдя путь от ребенка-солдата до всеми признанного шицзы. У него были заслуги и способности, и на Северо-Западе никто не посмел бы причинить ему вред.
Среди подчиненных во дворце Северо-Западного вана могли быть неосторожные, но предателей не было. Подкупить слуг было невероятно трудно.
Сам Шэнь Юньань мастерски владел боевыми искусствами, а рядом с ним всегда находился Мо Яо, чье мастерство было сверхъестественным — Шэнь Юэшань специально нашел великого мастера, чтобы тот обучил его.
Однако, если не избавиться от Шэнь Юньаня, Гэн Лянчэну не видать власти. Шэнь-шицзы был молод и полон сил, пережить его Гэн Лянчэн не надеялся. Ему нужно было воспользоваться этим редчайшим шансом и отправить в иной мир и отца, и сына одновременно.
Размышляя об этом, Гэн Лянчэн пришел к выводу, что только Сан Инь обладает достаточными умениями, чтобы помочь ему в этом деле.
Но Сан Инь был безгранично предан Шэнь Юэшаню. Даже если угрожать жизнями всей его семьи, он вряд ли склонит голову. Это заставило Гэн Лянчэна колебаться.
Пока Гэн Лянчэн думал о том, как использовать Сан Иня, он и не подозревал, что сам уже попал в ловушку.
Еще до того, как они покинули дом принца, Сяо Хуаян отправился в особняк Сан, чтобы встретиться с Сан Инем. Тот запретил кому-либо беспокоить его, не желая сдаваться и намереваясь еще раз просмотреть все медицинские трактаты, что оказалось Сяо Хуаяну на руку.
Сяо Хуаян пришел не один, с ним был Се Юньхуай.
— Дядя Сан, я — супруг Ю-Ю, — произнес Сяо Хуаян, усмирив Сан Иня, и только после этого самопредставления отпустил его.
Сан Инь быстро отступил назад, с недоверием глядя на статного и благородного молодого человека перед собой. Он никогда не видел тайцзы и смотрел на него с сомнением.
Тогда Сяо Хуаян достал со своего пояса ароматический мешочек. Его сделала Шэнь Сихэ. В прежние годы она дарила подобные своим дядям, поэтому Сан Инь сразу же узнал работу цзюньчжу.
***
- Вырвать траву вместе с корнем (斩草除根, zhǎn cǎo chú gēn) — полностью истребить источник проблем, чтобы исключить возможность их повторения. ↩︎
- Гвоздь в глазу и заноза в плоти (眼中钉肉中刺, yǎnzhōngdīng ròuzhōngcì) — о человеке, который вызывает крайнюю неприязнь и является серьезной помехой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
