Гэн Лянчэн питал глубокие опасения в отношении Сяо Цзюэсуна, за которого себя выдавал Сяо Хуаян; всё было далеко не так просто, как утверждал его близкий соратник. В будущем, связавшись с Сяо Цзюэсуном, ему, возможно, придётся вечно терпеть его притеснения.
— Генерал, как бы то ни было, нам нужно сначала преодолеть нынешнее препятствие. Каким бы неуловимым ни был Цзячэнь-тайцзы, вы ему нужны. Когда вы станете ваном Северо-Запада, мы сможем строить иные планы, — убеждал соратник. — Цзячэнь-тайцзы, в конце концов, человек, который не может показаться на свет.
Временное терпение ничему не мешало; когда настанет подходящий момент, если им удастся убить Цзячэнь-тайцзы, это, возможно, даже станет великой заслугой, за которую можно будет выменять немало выгоды у Бися.
Гэн Лянчэн на мгновение задумался и произнёс:
— Он хочет, чтобы в течение двух дней я… принца…
Гэн Лянчэн сделал жест, означающий убийство.
— Ваш подчинённый все эти дни следил за почтовой станцией. Сунь-ван уже отправил двух гонцов с секретными письмами чрезвычайной срочности. Только вот те люди были крайне осторожны в пути, и, даже следуя за ними, мы не нашли возможности напасть, а в такой момент не посмели действовать опрометчиво.
Если имперский посланник будет убит на территории Северо-Запада, Бися тут же под благовидным предлогом пришлёт людей для расследования; если же это случится за пределами владений вана Северо-Запада, местным чиновникам тоже придётся вмешаться в дознание. Посланники выехали из Северо-Запада, поэтому следствие неизбежно приведёт обратно, и помешать этому будет невозможно. Сейчас ни в коем случае нельзя допускать лишних осложнений1.
Оставалось лишь беспомощно наблюдать, как письмо Сяо Чанфэна летит в столицу.
Гэн Лянчэн закрыл глаза:
— Похоже, он прав, у нас не так много времени.
Гэн Лянчэн снова обработал раны и надел одежду с высоким воротником, чтобы скрыть порезы. Только после этого он отправился во дворец северо-западного князя, где как раз находился Сан Инь. Гэн Лянчэн принялся окольными путями разузнавать о состоянии Шэнь Юэшаня.
Сан Инь дежурил здесь сегодня, потому что в состоянии Шэнь Юэшаня наметились перемены — перемены к лучшему. В остальном всё зависело от иглоукалывания Суй Аси; та следовала за Шэнь Сихэ, и действовать ей было крайне удобно.
Почувствовав, что Шэнь Юэшань миновал опасный рубеж, Сан Инь окончательно поверил Се Юньхуаю и Сяо Хуаяну. Столкнувшись с расспросами Гэн Лянчэна, он, будучи человеком проницательным, лишь тяжело вздохнул с покрасневшими глазами:
— Я и сам не знаю, как долго получится тянуть время. Силы принца на исходе, жизнь угасает, словно масло в лампе. Моих умений хватит максимум на пять-семь дней.
Пять-семь дней — такой исход совершенно не устраивал Гэн Лянчэна. Не получив удовлетворительного ответа, он вернулся домой в крайнем раздражении.
Лично нанести смертельный удар Шэнь Юэшаню — этот шаг нельзя было совершать легкомысленно: «у выпущенной из лука стрелы нет пути назад2». К тому же, чтобы убить Шэнь Юэшаня, придётся использовать Сан Иня. Неужели в будущем придётся заставить Сан Иня замолчать навсегда? Иначе, если истинное лицо Гэн Лянчэна откроется Сан Иню, это помешает ему взойти на место вана Северо-Запада.
После долгих раздумий Гэн Лянчэн внезапно придумал хитрость.
Поскольку у него давно зрели мысли о предательстве Шэнь Юэшаня, он, разумеется, втайне взрастил собственные силы и людей. Их было немного, но он лично их тренировал, и мастерство их было превосходным.
После полудня он послал человека пригласить Сан Иня в особняк Гэна. Были поданы ужин и доброе вино. Гэн Лянчэн без конца выражал беспокойство о Шэнь Юэшане и осушал с Сан Инем чашу за чашей, словно пытаясь вином прогнать печали. Сан Инь пил с ним до конца, хотя на самом деле он ещё до прихода принял лекарство для отрезвления. Их способности к выпивке были равны, и когда Гэн Лянчэн уже был порядком хмелен, Сан Инь притворился, что свалился пьяным.
Гэн Лянчэн долго звал Сан Иня и, убедившись, что тот без чувств, мгновенно протрезвел. Он велел отнести Сан Иня в гостевую комнату отдыхать, а на словах отправил людей предупредить домашних Сан Иня. На деле же он послал своих людей действовать сообща: его тайные воины без труда похитили жену и детей Сан Иня.
В то же время в особняке Гэна также произошло нападение людей в чёрном, которые похитили жену самого Гэн Лянчэна. Произошла небольшая стычка, но без лишнего шума. Когда на следующий день двое проснулись после похмелья, они узнали, что их близкие похищены, а в доме Сан Иня было найдено письмо.
Письмо было от Цзячэнь-тайцзы. В нём говорилось, что члены обеих семей в его руках, и если они хотят их безопасности, то должны действовать по его указке — а именно, лишить жизни Шэнь Юэшаня.
— Неслыханная дерзость! Я пойду к шицзы! — в гневе воскликнул Сан Инь.
Если бы он не знал заранее, что это ловушка Гэн Лянчэна, то наверняка поверил бы в это. Он никак не ожидал, что Гэн Лянчэн припрячет козырь в рукаве: не раскрывая своего истинного обличья, тот приказал людям притвориться посланниками Цзячэнь-тайцзы, похитить собственную жену и семью Сан Иня, выставив себя жертвой.
— Старина Сан, нельзя, — остановил его Гэн Лянчэн. — Если сейчас разгневать Сяо Цзюэсуна, наши близкие отправятся к Жёлтым источникам.
— Неужели мы поддадимся на его угрозы и действительно пойдём на убийство принца? — Сан Инь яростно уставился на Гэн Лянчэна. Этот гнев был неприкрытым и ни капли не поддельным.
Гэн Лянчэн остро почувствовал ярость Сан Иня и виновато отвел взгляд, словно не смея смотреть ему в глаза:
— Старина Сан, я всю жизнь провел в седле. Мои отец и братья погибли в войнах, сын пропал во время смуты… Теперь я уже наполовину в могиле, и рядом со мной осталась только жена, я не хочу на старости лет быть одиноким, словно дикий гусь.
— Ты… — грудь Сан Иня тяжело вздымалась, в глубине его глаз пылал неистовый огонь ярости. — Ты на самом деле —
С глухим звуком Гэн Лянчэн рухнул на колени перед Сан Инем:
— Старина Сан, принцу и так осталось недолго, неужели ты сам этого не понимаешь? Раз ты не можешь спасти принца, зачем приносить в жертву наших близких? Если бы принц не был в таком состоянии, разве посмел бы я поддаться такому эгоизму? Но раз принц уже… какая разница, днём раньше или днём позже? Думаю, если бы принц узнал об этом, он ни за что не стал бы винить нас с тобой.
Старина Сан, твоя невестка ведь на сносях, совсем скоро ты станешь а-е!
Сан Инь дрожал всем телом, в его взгляде смешались разочарование и мука.
Наконец-то всё вышло наружу. Пусть в глубине души он и был готов к этому, но всё же питал тщетную надежду: даже когда его жену и детей похитили, Сан Инь всё ещё хотел обманывать себя, веря, что это действительно дело рук Сяо Цзюэсуна, и всё это никак не касается его старого боевого товарища, с которым они прошли через огонь и воду.
Но в этот миг он больше не мог лгать самому себе. Если бы у Гэн Лянчэна не было злых умыслов, то даже из страха за близких он ни за что не произнёс бы таких безумных слов и не решился бы на убийство принца.
Гэн Лянчэн не знал, что мука на лице Сан Иня вызвана его предательством. Он решил, что Сан Инь начал колебаться, и потому подлил масла в огонь:
— Старина Сан, если ты не можешь поднять руку, это сделаю я, я возьму этот грех на себя. Когда принц уйдёт, мы будем преданно помогать шицзы. К тому же болезнь принца затянулась, и Синь-ван, боюсь, уже известил Бися. Нам лучше воспользоваться тем, что руки императора сейчас не могут дотянуться до нас, и поскорее возвести шицзы на престол, иначе промедление может привести к переменам.
Сан Инь уставился на него, просто смотрел покрасневшими глазами, не говоря ни слова.
Гэн Лянчэн отвесил Сан Иню глубокий поклон, коснувшись лбом пола:
— Старина Сан, считай, что я виноват перед тобой, считай, что я умоляю тебя.
- растит ветви там, где их быть не должно (节外生枝, jié wài shēng zhī) — создавать новые проблемы или осложнения в деле. ↩︎
- у выпущенной из лука стрелы нет пути назад (开弓没有回头箭, kāi gōng méiyǒu huítóu jiàn) — приняв решение, невозможно отступить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
