Обменявшись кивками в знак приветствия, Шэнь Сихэ уступила дорогу. Сан Инь шагнул вперед, проверил пульс у Шэнь Юэшаня и, стараясь сохранять спокойствие, произнес:
— Шицзы, не стоит беспокоиться. Последние два дня я обдумывал один рецепт, сейчас же дам его попробовать принцу.
Сан Инь уже принес с собой отобранные лечебные травы. Он собирался приготовить отвар лично. Это лекарство составил Се Юньхуай; после того как Шэнь Юэшань примет его, сегодня ночью его тело ненадолго покроется красными и синими пятнами, и в этот момент Шэнь Юэшань задержит дыхание, создавая видимость смерти.
Затем Суй Аси с помощью иглоукалывания запечатает его меридианы, так что даже медицинские чиновники из императорского дворца не смогут обнаружить подвоха.
Гэн Лянчэн был крайне коварен, и Сан Инь опасался, что у того припрятан еще какой-нибудь коварный прием или яд для лекарства, поэтому и намеревался ни на шаг не отходить от печи, пока готовится отвар. Гэн Лянчэн не заподозрит в этом излишней бдительности, а примет это лишь за страх или чрезмерную осторожность, что заставит его еще больше поверить в то, что Сан Инь действительно отравил принца.
Все произошло почти так, как и предполагал Сан Инь. Гэн Лянчэн действительно подослал людей во дворец северо-западного князя, но, поскольку между братьями по оружию всегда царила полная близость и доверие, подобные визиты были обычным делом, и слуги не замечали в них ничего подозрительного.
Однако Сан Инь неотлучно нес стражу, и люди Гэн Лянчэна так и не смогли подобраться к зелью. Даже когда отвар был готов, Сан Инь лично уничтожил остатки трав, не дав врагам ни единого шанса вмешаться. Им не оставалось ничего другого, как вернуться и доложить об этом господину.
Выслушав их, Гэн Лянчэн не рассердился, а рассмеялся, решив, что Сан Инь действует столь осторожно именно из-за важности поручения. Казалось, великое дело уже почти завершено.
Поэтому он сам отправился во дворец северо-западного князя и, точно рассчитав время, встретил у главных ворот уходящего Сан Иня.
— Когда? — коротко спросил он.
Сан Инь не ответил, лишь сделал ему знак рукой. Гэн Лянчэн сразу понял, когда все случится, и удовлетворенно вошел внутрь. Они разошлись, и со стороны это выглядело как обычное приветствие старых знакомых — никто и подумать не мог о тайном заговоре.
Гэн Лянчэн лишь сделал вид, что навещает Шэнь Юэшаня. Вскоре за ним пришли подставные люди, сообщив, что возникли дела, требующие его немедленного присутствия, и он, воспользовавшись случаем, ушел.
Он направился в то самое место, где в прошлый раз его схватил Сяо Хуаян, чтобы встретиться с тем, кого он принимал за Сяо Цзюэсуна.
Сяо Хуаян уже давно знал о его приходе и заранее подготовился, приняв нужный облик.
— Великое дело свершилось, Шэнь Юэшань не переживет эту ночь. Когда ты начнешь действовать? — спросил Гэн Лянчэн. Теперь единственной серьезной угрозой оставался Шэнь Юньань, но сам Гэн Лянчэн не мог нанести удар и был вынужден полагаться на человека перед ним.
Сяо Хуаян поднял чашу с чаем и сделал глоток.
— Не спеши. Когда посланцы Бися войдут в город, наступит подходящий момент для засады на Шэнь Юньаня.
— Шэнь Юэшань скончался сегодня, Шэнь Юньань наверняка будет занят похоронными обрядами во дворце. Как же ты собираешься его похитить? — Гэн Лянчэн нахмурился, в его взгляде читались сомнение и нетерпение. Он понимал, что из-за смерти Шэнь Юэшаня во дворце северо-западного князя люди и змеи перемешаются1, и возможности нанести удар попросту не будет.
Сяо Хуаян, отпив чаю, поднял глаза и одарил Гэн Лянчэна тяжелым, полным давления взглядом.
— Я скажу это в последний раз: мне не нужно, чтобы ты указывал, как мне поступать. Тебе остается лишь спокойно ждать.
— Я… — Гэн Лянчэн подавил вспыхнувший в груди гнев. — Я лишь беспокоюсь, что когда прибудут люди от императорского двора, действовать станет еще труднее.
— Если Шэнь Юньань исчезнет еще до того, как люди двора прибудут на Северо-Запад, даже если он действительно умрет от уникальных методов убийства Сюйиши, разве они не смогут это оспорить? — Сяо Хуаян холодно усмехнулся.
Чтобы попасть в город, подлинность подорожных и регистрация проверяются не менее строго, чем при въезде в императорскую столицу. Если враги прокрались внутрь тайно, это значило бы признать, что охрана города Северо-Запада никуда не годится — разве это не было бы равносильно пощечине самому себе и добровольной передаче улик в руки Бися?
Гэн Лянчэн тоже осознал, что проявил излишнюю поспешность. На самом деле он просто боялся, что этот человек его обманет. Он глубоко вздохнул и сложил руки в приветственном жесте:
— Это была моя оплошность, тайцзы, прошу прощения.
— Если более ничего нет, ступай, — Сяо Хуаян с самого начала и до конца держался с Гэн Лянчэном как властный повелитель.
Это вызывало у Гэн Лянчэна острое недовольство, но великие замыслы требуют великого терпения, и сейчас было не время для разрыва. С холодным лицом он молча отступил.
Стоило ему развернуться, как Сяо Хуаян добавил:
— За использование моего имени я прощаю тебя на этот раз, но если будет следующий… я сделаю это правдой.
Сердце Гэн Лянчэна содрогнулось. Под именем Цзячэнь-тайцзы он похитил членов своей семьи и семьи Сан Иня; он был уверен, что сделал это в строжайшей тайне, и даже Мэн Ху и остальные ничего не заметили, но Сяо Цзюэсун, оказывается, знал об этом!
Внезапно Гэн Лянчэну почудилось, будто пара глаз из темноты неустанно следит за каждым его движением, отчего он почувствовал шипы на спине2, но так и не смог определить, где скрывается этот взор Сяо Цзюэсуна.
Вернувшись в свое поместье, он впал в тревогу и беспокойство. Ему казалось, что Сяо Цзюэсун слишком опасен. Но у того не было своих людей, и без поддержки Гэн Лянчэна он не смог бы прибрать к рукам Северо-Запад. Только в союзе с ним Гэн Лянчэн мог получить желаемое. Однако он не был уверен, что, став ваном Северо-Запада, сумеет избавиться от контроля Сяо Цзюэсуна.
Он созвал верных соратников для совета, и один из них сказал:
— Генерал, остался всего один шаг, и великое дело будет завершено. Сейчас нельзя поддаваться панике. Каким бы загадочным ни был Сяо Цзюэсун, у него все равно есть враги. Когда генерал возьмет под контроль Северо-Запад и станет, подобно принцу, внушать страх Бися, вы сможете объединиться с императором и устранить его. Тогда весь Северо-Запад будет принадлежать только генералу.
Эти слова стали для Гэн Лянчэна успокоительной пилюлей.
Сяо Хуаян не знал об этих разговорах, но если бы и знал, то лишь посмеялся бы над несбыточными мечтами этого господина и его слуги. Отослав Гэн Лянчэна, он быстро покинул город, чтобы встретиться со своим двойником и снова занять его место.
К сумеркам, когда он вернул себе свое истинное обличие на ближайшей к городу почтовой станции, его внезапно охватило беспокойство. Он настоял на том, чтобы ехать всю ночь, и остальным, несмотря на уговоры, пришлось последовать за ним, не щадя коней.
Как раз когда они достигли городских ворот, послышалось печальное и заунывное гудение длинного рога. После трех протяжных звуков весь город Северо-Запада мгновенно озарился светом — в каждом доме зажглись масляные лампы. Даже в окрестных деревнях, услышав этот звук, люди зажгли светильники, которые обычно берегли.
Три звука длинного рога были сигналом смерти главнокомандующего.
Их принца, бога Северо-Запада, опоры Северо-Запада больше не стало.
Сяо Хуаян еще не вошел в город, когда услышал волны рыданий и криков. Он натянул поводья и поднял голову: стражники у ворот один за другим падали на колени, слезы мгновенно брызнули из их глаз. Их взгляды были полны растерянности, словно они еще не осознали новость об уходе вана Северо-Запада к небесам, но горечь и боль уже захлестнули их разум, и сдержать их было невозможно.
Таково было положение Шэнь Юэшаня на Северо-Западе. Столь глубокую скорбь всего города, столь сильную любовь народа вряд ли можно было бы увидеть даже в императорской столице, если бы скончался Бися.
Сяо Хуаян бросился к городским воротам, подтвердил свою личность и во весь опор поскакал к дворцу северо-западного князя. Вдоль дорог сиял свет, почти в каждом доме вывесили белые фонари, а там, где их не было, поспешно снимали обычные светильники перед входом.
Перед воротами дворца северо-западного князя толпились тысячи людей — толпа растянулась на несколько ли, и сквозь нее невозможно было пробиться. Звуки горького плача, унылые и скорбные, кружили под ночным небом.
***
- люди и змеи перемешаны (人蛇混杂, rén shé hùn zá) — образное выражение, описывающее ситуацию, когда в одном месте собирается пестрая толпа из людей разного положения и честности. ↩︎
- шипы на спине (芒刺 в背, máng cì zài bèi) — идиома, означающая чувство крайнего беспокойства, как если бы к спине были прижаты острые колючки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
