График паломничества был составлен заранее: предполагалось, что сегодня молитвы завершатся, а завтра утром после сборов все отправятся из храма Сянгоу прямо в летний дворец. Кто же знал, что молитва Бися пройдет негласно, а слухи снаружи лишь усилятся? В такой момент Бися не желал покидать храм Сянгоу.
С одной стороны, это лишило бы почтения мастера Сюй Цина, повлияв на поток паломников и репутацию храма Сянгоу, да и уход в гневе 1 не подобал величию монарха. С другой стороны, Бися не мог позволить себе уйти, уязвленным в своих чувствах, ведь это лишь подтвердило бы, что Небо не благоволит ему. Совсем недавно поползли слухи о том, как Бися убил брата ради трона, и он ни за что не допустил бы, чтобы эти события связали воедино.
Всё это было в планах Шэнь Сихэ, ведь именно они с мужем подстроили всё с ароматическими палочками. Однако Жун-гуйфэй этого не предвидела; она знала лишь, что отъезд назначен на завтрашнее утро, а значит, действовать нужно было этой ночью.
Упусти она эту ночь, и лучшая возможность ударить по власти Шэнь Сихэ в гареме была бы потеряна. Во время этой поездки в храм Сянгоу все заботы о женщинах легли на плечи Шэнь Сихэ: и это касалось не только их размещения, но и питания, и безопасности.
Было слишком много мест, где можно было подстроить ловушку. Шэнь Сихэ не хотела отвлекать столько людей на слежку за приспешниками Жун-гуйфэй — это выдало бы её соглядатаев во дворце. К тому же не стоило забывать, что за спиной Жун-гуйфэй стоит Бися, который только и ждет момента, чтобы увидеть, сколько козырей у неё на руках, и быстро подрезать ей крылья.
Шэнь Сихэ не любила оставаться в пассивном положении, предпочитая владеть инициативой. С теми, кто вступал с ней в прямой конфликт интересов, она разделывалась одним ударом, не желая ввязываться в затяжные распри.
Она опустила голову, поглаживая шерстку Дуаньмина. Она не была кошкой и не любила бессмысленное удовольствие от игры кота с мышью 2.
Раз уж Жун-гуйфэй решилась действовать, ей придется выдержать её ответный ход.
Луна поднялась над кончиками ивовых ветвей, и храм Сянгоу, окутанный светом свечей и лунным сиянием, наполнился стрекотом цикад.
В покоях Шэнь Сихэ погас свет. Поскольку это была буддийская обитель, даже они с Сяо Хуаяном, будучи мужем и женой, жили в разных комнатах. В их дворе находились не только они, но и Ли Яньянь с супругом. Келий в храме не хватало, поэтому министры искали пристанище за его пределами.
Скрывавшиеся в тени соглядатаи увидели, как в комнате Шэнь Сихэ погасли огни, и тут же отправились с докладом. Жун-гуйфэй, распустив прическу, сидела в темной комнате. Половина её лица, освещенная луной, отражалась в медном зеркале. Взгляд её был мрачен:
— Действуйте по плану.
Для Шэнь Сихэ это был первый опыт управления дворцовыми делами, поэтому во все важные места она отправила своих доверенных людей. Например, на кухню храма Сянгоу: от сегодняшнего дня и до завтрашнего завтрака все вегетарианские блюда и закуски предназначались для благородных особ, а значит, кухня была местом первостепенной важности. Чтобы не выдавать своих людей, закрепившихся во дворце, Шэнь Сихэ поручила Цзюй присматривать за кухней.
Цзюй и прежде отвечала за столовую в Дунгуне. Если бы кто-то провел тщательное расследование о людях из окружения Шэнь Сихэ, то легко обнаружил бы, что все её служанки хитры и искусны в боевых искусствах, и их не так-то просто обмануть или схватить. Лишь Цзюй казалась самой легкой целью.
Цзюй добросовестно несла стражу на кухне, когда вдруг услышала знакомое мяуканье. Обернувшись, она увидела силуэт Дуаньмина. Стоило ей позвать его, как «Дуаньмин» бросился к ней. На кухне как раз было хрустящее печенье с мелкой рыбой, и она поднесла его, чтобы покормить питомца. В этот момент раздался резкий свист, отвлекший внимание Цзюй. Этого мгновения хватило: «Дуаньмин» перед ней внезапно выпустил острые когти и глубоко полоснул её по руке.
— Ш-ш… — Цзюй вскрикнула от боли и неожиданности, а «Дуаньмин» стремительно скрылся.
Она порывалась броситься вдогонку, но, вспомнив наставления Шэнь Сихэ, вернулась на пост. Схватив одного из присматривавших за огнем евнухов, она велела:
— Ступай найди Чжэньчжу, помощницу тайцзыфэй, и передай, что с Дуаньмином что-то не так.
Та кошка выглядела в точности как Дуаньмин, и Цзюй даже не заподозрила подмены. Она лишь подумала, что над Дуаньмином кто-то подло подшутил, и хотела предупредить тайцзыфэй, чтобы та не подпускала кота близко.
Евнух поспешил исполнить приказ, а Цзюй села.
В столице стояла душная летняя ночь. Раскаленный ветер проник в тело Цзюй, вызывая тошноту и тяжесть. Всё её тело покрылось мелким потом, а место царапины начало невыносимо зудеть и распухать.
Она поднялась, чтобы позвать стражу у ворот, но едва встав, почувствовала сильное головокружение. Перед глазами всё поплыло, и в следующую секунду она рухнула на пол. Цзюй не потеряла сознание; она была похожа на рыбу, выброшенную на берег: во всем теле не осталось сил, мучила жажда, а губы шевелились, не издавая ни звука.
Вскоре бесшумно скользнула тень. Кто-то подхватил её на руки и унес прочь. Вернувшийся с Чжэньчжу евнух никого на кухне не обнаружил.
Цзюй принесли в дровяную комнату, где сидел худой монах, чье лицо лоснилось от жирного мяса. Пришедший опустил Цзюй на пол:
— Нянннян дарит её тебе. Раз уж ты вкусил вкус мяса, почему бы не отведать и вкус женщины?
В глазах обессиленной Цзюй задрожали слезы. Она услышала, как принесший её человек ушел, и дверь в дровяную комнату захлопнулась.
Но едва худой монах присел рядом с Цзюй, собираясь коснуться её одежды, что-то ударило его в спину, заставив замереть на месте. Следом с крыши легко спрыгнули две фигуры, неся на плечах черный мешок.
В мешке была женщина без сознания. Пришедшие были не кем иным, как Цзю Чжаном, подчиненным Сяо Хуаяна. Цзю Чжан вытащил из мешка дворцовую служанку — это была помощница Жун-гуйфэй.
Здесь было не так, как в императорском дворе. Личные служанки, прибывшие с наложницами, не могли все время находиться при своих госпожах. Их всех разместили в одной комнате. Шэнь Сихэ специально отправила Моюй в ту же комнату, и та без труда усыпила всех присутствующих. Забрав помощницу Жун-гуйфэй, они подменили ею Цзюй.
В то же самое время в келью, где отдыхал Бися, ворвался убийца. Появление его было крайне странным: он умудрился миновать многочисленную стражу и бесшумно проникнуть внутрь. Он нанес Бися смертельный удар, и хотя император Юнин, будучи настороже, резко проснулся и успел уклониться, меч всё равно задел его плечо. Кровь брызнула на полог кровати.
— Кто здесь?! — громко выкрикнул император Юнин, поспешно уклоняясь от второго удара.
Стража и дежурные слуги снаружи всполошились и, выбив дверь, ворвались в комнату. Лю Санчжи бросился к императору Юнину быстрее всех. Меч убийцы уже был в двух дюймах от межбровья императора, когда Лю Санчжи преградил ему путь. Взмахнув пыльником, он перехватил клинок, заставив убийцу отступить, и того мгновенно окружили подоспевшие охранники.
— Взять живым! — сурово приказал император Юнин.
Получив такой приказ, охранники не смели наносить смертельных ударов. Однако человек в черном и маске обладал выдающимся мастерством; схватить его сразу не удавалось. Он намеренно подставлял свои уязвимые места под клинки стражей, вынуждая их отступать, и в итоге сумел прорвать окружение. Одним прыжком он исчез в ночной тьме.
Это было не императорский дворец. Покои Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна находились неподалеку от места отдыха Бися. Услышав о покушении, они поспешили на помощь.
Едва они покинули свой двор, как внутрь проскользнула черная тень.
- Взмахнуть рукавами и уйти (fú xiù ér qù, 拂袖而去) — образное выражение, означающее уйти в гневе или выражая глубокое неудовольствие. ↩︎
- Кошка дразнит мышь (māo er dòu shǔ, 猫儿逗鼠) — метафора ситуации, когда сильный противник играет со слабым, прежде чем нанести решающий удар. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
