— Это дело связано с Цзин-ван-дянься? — Шэнь Сихэ нахмурилась. Прядь её волос, едва заметно выбившись, колыхнулась на ветру между бровью и виском, придавая её облику мягкость и живость.
Сяо Хуаян смотрел на неё сосредоточенно и нежно, а его голос невольно стал тише:
— Род предков семьи Пэй находится в Мичжоу, что совсем рядом с Дэнчжоу. Нынешняя засуха затронула и Мичжоу.
Шэнь Сихэ вскинула брови:
— Это члены рода Пэй накликали беду?
Бедствие в Дэнчжоу сейчас подобно раскалённому клубню 1. Ранее поползли слухи о том, как Бися молился о благополучии в храме Сянгоу, и хотя позже объявили, что это было «предостережение Небес», а покушение на жизнь Бися многое сгладило…
Если бы за этим не последовало бедствие в районе Дэнчжоу, народ, возможно, не стал бы задумываться. Но сейчас негодование жителей Дэнчжоу велико, и в такое время только дурак вызовется ехать туда для помощи при бедствии. Один неверный шаг — и станешь козлом отпущения для Бися.
Цзин-ван, разумеется, не был глупцом. К тому же он только что вернулся в столицу и занял пост министра военных дел, одного из Шести министерств — в такой ситуации ему тем более следовало скрывать свои способности 2. Именно поэтому он, хотя и подозревал, что смерть Пэй Чжаня связана с родом Шэнь и Шэнь Сихэ, до сих пор не предпринимал никаких действий.
А теперь он вдруг сам вызвался отправиться в Дэнчжоу для помощи при бедствии, добровольно взявшись за это обжигающее руки дело, которого все боятся. Должно быть, у него есть веская причина поехать туда лично.
Шэнь Сихэ также чувствовала, что бедствие только началось, и это не смутные времена — с чего бы вдруг так внезапно разразиться народному бунту? Очевидно, кто-то приложил к этому руку, подталкивая беспорядки.
— Новости из окрестностей Дэнчжоу застаиваются, кто-то намеренно их скрывает, поэтому я не получал подробных вестей, — Сяо Хуаян едва заметно улыбнулся. — Однако в столице нашлись люди, которые под предлогом того, что я молился вместо Бися, хотят подать прошение. Пользуясь тем, что я человек «неиссякаемого благословения», они предлагают отправить меня в Дэнчжоу для помощи при бедствии, дабы принести это благословение народу.
— Семья Пэй окончательно возложила вину за смерть Пэй Чжаня на твою голову и подготовила для тебя ловушку, — Шэнь Сихэ мгновенно поняла все хитросплетения.
Влияние Сяо Хуаяна, можно сказать, распространялось под небесами. Эта информационная сеть опиралась на торговые лавки Хуа Фухая и управлялась младшим братом Тянь Юаня по имени Ди Фан вместе с другим доверенным лицом по имени законы и указы — один действовал открыто, другой тайно. Но всё же эта сеть не проникла в правительственные органы. Семья Пэй была великим кланом. Хотя ветвь Пэй Чжаня угасла, и из неё остался лишь Пэй Цэ, двоюродный брат Цзин-вана Сяо Чанъяня, их сородичи в пределах пяти степеней родства всё ещё были многочисленны. Они обосновались в Мичжоу, пустив там глубокие корни.
Их гордостью был столичный род Пэй. Смерть Пэй Чжаня стала для них огромным ударом: по крайней мере из-за его ухода влияние во всей провинции Хэнаньдао должно было перераспределиться, и роду Пэй неизбежно пришлось бы затаиться.
Их ненависть к Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяну было легко понять — ведь это затронуло процветание и интересы всего клана.
Подумав об этом, Шэнь Сихэ не удержалась от холодного смешка:
— У рода Пэй, оказывается, немалая смелость.
Они осмелились расставить ловушку для тайцзы, не имея никаких доказательств.
— Не гневайся. — Сяо Хуаян сжал Су И Шэнь Сихэ. — Называть это большой смелостью было бы преувеличением. Просто смерть Пэй Чжаня — заноза в их сердцах. Они подозревают тебя и меня, но не могут найти доказательств, и от этого им не по себе. В столице Сяо Ба не смеет действовать опрометчиво, но в Дэнчжоу или Мичжоу у них найдётся немало способов испытать меня на прочность.
Им даже не нужно действовать лично. В Хэнаньдао, помимо Лояна и уезда Хэнань, есть ещё двадцать четыре области. К тому же провинция примыкает к столице и является самым процветающим местом после неё. Там сходятся силы многих сторон, и убить чужими руками или использовать чужую мощь против врага — дело крайне простое.
— Жаль только, что Сяо Ба слишком осторожен, — с оттенком сожаления вздохнул под конец Сяо Хуаян.
Он был бы рад отправиться в Дэнчжоу: это дало бы возможность навести свои порядки в Хэнаньдао, вырвать с корнем всех непокорных и отправить прочь тех, кому там не место.
Члены рода Пэй хотели разделить заботы Сяо Чанъяня и отправить Сяо Хуаяна в Дэнчжоу. Однако Сяо Чанъянь испытывал глубокое опасение перед Сяо Хуаяном — или, скорее, перед Шэнь Сихэ. Вспоминая недавние волнения на Северо-Западе, он беспокоился, что, если чета тайцзы прибудет в Дэнчжоу, хитрости рода Пэй окажутся никчёмными. И тогда Сяо Хуаян и его жена пустят в Хэнаньдао корни, которые принесут роду Пэй одни лишь беды.
Поэтому ему пришлось лично взяться за это поручение.
Неизвестно, с какими лицами члены рода Пэй предстали перед Сяо Чанъянем.
Лица их, конечно, были мрачными. Как только Сяо Чанъянь прибыл в Дэнчжоу, члены рода Пэй тайно явились на аудиенцию. Пришли именно те двое, что настаивали на плане помощи Сяо Чанъяню: Пэй Гуаньсян, который был дядей Сяо Чанъяня по матери, человек почтенного возраста, старший законный сын главы рода Пэй, а также Пэй Гуаньянь из восьмой ветви, в чьих руках была сосредоточена вся экономика клана.
— Дянься, почему вы лично прибыли в Дэнчжоу? — Пэй Гуаньсян был крайне встревожен. Народные волнения в Дэнчжоу действительно были спланированы ими, но ситуация на деле оказалась неважной — иначе как было бы так легко поднять волну негодования?
Изначально планировалось втянуть в это дело тайцзы и, прощупав его слабые места, незаметно погубить его, воспользовавшись беспорядками.
— Если бы я не приехал лично, вы бы позволили сгубить весь род Пэй? — Лицо Сяо Чанъяня было холодным и суровым, его острый взгляд пронзал обоих. — Вы и вправду думали, что тайзы-дянься и род Шэнь — те, кем легко помыкать? События на Северо-Западе полны странностей; на первый взгляд кажется, что тайзы ни при чём, но за всем тянутся тысячи нитей. Тайзы вовсе не так одинок и слаб, как судачат в народе. В этот раз вы действовали самовольно. Я прощу вас, учитывая ваше рвение помочь мне. Но если такое повторится — не вините меня за то, что я забуду о кровном родстве.
Оба вздрогнули от страха. Несмотря на то, что Цзин-ван едва достиг возраста совершеннолетия, он уже успел проявить себя в сражениях, подавил внутренние распри в роду Пэй и сплотил расколотый клан в единое целое, давно став его негласным правителем. Раз он так сказал, они не посмели возражать.
— Дянься, как нам поступить с двенадцатым дянься? — Пэй Гуаньяню оставалось только сменить тему.
Сяо Чанъянь повернул нефритовое кольцо на большом пальце:
— Испытайте его.
Проверка Сяо Чанъяня была прямой и грубой, что стало полной неожиданностью для Сяо Чангэна. В ту же ночь кто-то, рискуя жизнью, доставил ему доказательства, направленные против Сяо Чанъяня и рода Пэй.
— Янь-ван-дянься, просим, заступитесь за нас!
Сяо Чангэн сжимал в руках бумаги. Улики не казались поддельными. Если бы они были представлены Бися, этого хватило бы, чтобы истребить три рода Пэй, а Сяо Чанъянь оказался бы втянут в дело: в лучшем случае он лишился бы титула циньвана, в худшем — навсегда потерял право на престол.
— Есть ли у вас, кроме этого, другие доказательства и свидетели? — с мягким лицом осведомился Сяо Чангэн.
Те двое колебались, и Сяо Чангэн добавил:
— Это дело касается моего брата. Без железных улик как я, сяован, могу заступиться за вас?
В конце концов, эти двое выложили всё, что знали. Сяо Чангэн послал людей принести вещи и привести свидетелей. И тогда, под их полными надежды взглядами, он бросил все улики в огонь, а людей велел убить одним ударом клинка.
Перед отъездом его императорский брат, тайзы, наставлял: самое главное — завоевать доверие. Если бы он сейчас посмел пойти против восьмого хуансюна, боюсь, он не смог бы даже живым выбраться из Дэнчжоу.
Восьмой хуансюн и впрямь был тем, с кем нелегко иметь дело.
- Раскалённый клубень (烫手的山芋, tàngshǒu de shānyù) — идиома, означающая крайне трудное или опасное дело, от которого хочется избавиться. ↩︎
- Скрывать свои способности (韬光养晦, tāoguāng-yǎnghuì) — чэнъюй, означающий тактику сокрытия своих талантов и планов до поры до времени. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
