Шэнь Сихэ не знала, с каким выражением лица смотреть на Сяо Хуаяна. Слова о восхвалении самого себя он произносил таким тоном, будто это было в порядке вещей. Его величественная осанка и спокойствие во взгляде невольно заставляли поверить, что сказанное им не подлежит сомнению.
Ясно видя замешательство Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян сделал вид, что ничего не заметил, и вместо этого серьезно спросил:
— Ю-Ю считает, что мои слова неуместны?
Тихо и глубоко вздохнув, Шэнь Сихэ действительно не нашла, чем ему возразить. Кто бы ни считал его самодовольным, нельзя было не признать, что у него есть на то основания. Шэнь Сихэ оставалось лишь сухо ответить:
— Ваши слова совершенно верны.
Её лицо в этот момент казалось слегка застывшим, словно она говорила вопреки своему сердцу. Сяо Хуаян никогда раньше не видел её такой. Вспоминая её обычную невозмутимость и проницательность, он почувствовал, что она сейчас совсем на себя не похожа. От этого у него странным образом зачесались кончики пальцев. Он сжал кулаки, пытаясь сдержаться, но в итоге не выдержал, протянул руку и ущипнул её за щёку.
Ощутив кончиками пальцев нежность её кожи, Сяо Хуаян только тогда осознал свой импульсивный поступок. Мгновение он не знал, что делать — пальцы еще хранили мягкость её щеки, а в душе поселилась тревога от ожидания её реакции.
Шэнь Сихэ впервые в жизни — по крайней мере, насколько она помнила — кто-то вот так ущипнул за щёку, и на мгновение она просто остолбенела.
К тому времени, как она пришла в себя, Сяо Хуаян уже успел отдернуть свою орудовавшую конечность и с самым невозмутимым видом поднял чашку с чаем, склонив голову и делая глоток.
Глядя на сохраняющего полное спокойствие Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ даже засомневалась, не померещилось ли ей это прикосновение. Она невольно коснулась своей щеки: на ней, казалось, всё еще оставалось тепло его пальцев.
Это тепло было мягким, но Шэнь Сихэ почувствовала, как её лицо начинает пылать.
Странное дело: яд в теле Сяо Хуаяна был холодным по своей природе и с наступлением зимы начинал свирепствовать особенно сильно, однако его тело не было постоянно холодным. Он становился чрезвычайно чувствителен к холоду лишь в период с глубокой осени до начала весны. После этого на долгое время он словно переставал ощущать действие яда. По этому поводу Шэнь Сихэ специально советовалась с Суй Аси и другими, не боится ли яд в теле Сяо Хуаяна жары.
Суй Аси и Се Юньхуай согласились с этим предположением, однако, какие бы опыты они ни проводили, прогресса добиться не удавалось. Им удавалось лишь брать из тела Сяо Хуаяна отравленную кровь, и Се Юньхуай полагал, что для полной ясности необходимо заполучить сам яд.
— Скоро глубокая осень, — подумав об этом, Шэнь Сихэ невольно тихо вздохнула. Отбросив мысли о произошедшем только что, она с беспокойством посмотрела на Сяо Хуаяна.
Скоро должен был наступить и день рождения Сяо Хуаяна. После него ему исполнится двадцать два. В народе говорили, что он не переживет два круга лет, и эти слова, по правде говоря, не были ложью. Если яд в его теле так и не будет нейтрализован, то он…
Её настроение упало так внезапно, что Сяо Хуаян, обладая столь проницательным умом, просто не мог не понять, о чём она подумала.
Подавшись вперед, он взял её за руку, и в его глазах отразилась нежность:
— Ю-Ю, какой подарок ты приготовила мне на день рождения в этом году?
— Чего ты хочешь? — взгляд Шэнь Сихэ упал на их переплетенные руки, её длинные ресницы дрогнули. Она сжала его ладонь в ответ и, подняв голову, тихо спросила. Её ясные, как обсидиан, глаза светились мягким светом.
— Всё, что захочу, можно? — Сяо Хуаян перевел взгляд, и в уголках его глаз промелькнула лукавая, не сулящая ничего доброго улыбка.
Шэнь Сихэ ничего не ответила, лишь кивнула — без колебаний и с абсолютной решимостью.
Её серьезность заставила Сяо Хуаяна отбросить шутливый тон. Он издал едва слышный вздох:
— Ю-Ю, как говорится, зло живет тысячу лет1. Я никогда не считал себя хорошим человеком. Впереди еще много времени, к чему нам эти осенние печали?
— Если ты считаешь, что времени еще много, зачем же тогда так давить, зачем эта нетерпеливость? — возразила Шэнь Сихэ.
На губах Сяо Хуаяна заиграла улыбка — сложная, в которой смешались и радость, и горечь:
— Я так и знал, что в итоге мне тебя не обмануть.
Он уже начал расставлять фигуры. В этой поездке в Дэнчжоу он повсюду оставлял скрытые ловушки, шаг за шагом заставляя Сяо Чанъяня действовать согласно его расчетам, и сам, следуя за его действиями, по своей воле прибыл в Дэнчжоу.
Эта поездка в Дэнчжоу была крайне опасной. Нанести смертельный удар было нетрудно. Он даже мог, воспользовавшись природными бедствиями и людскими раздорами, одним махом устранить Сяо Чанъяня и даже Сяо Чанцина. Если в императорском дворе не останется этих двоих, Шэнь Сихэ больше никто не сможет противостоять.
Время еще есть. Если в самый последний момент он отправит в путь и Бися, то дорога, которую он проложил для неё, станет гладкой.
— Бэйчэнь, прошу тебя, не делай так, — Шэнь Сихэ не могла понять, откуда взялось это чувство нехватки воздуха в груди.
В детстве, когда она была слаба здоровьем, такое случалось часто: ей нельзя было быстро ходить, утруждать себя, пугаться или предаваться печальным раздумьям — иначе она в любой момент могла задохнуться, упасть в обморок и, возможно, больше никогда не очнуться.
После того как она приняла Тогудань, это чувство больше не возвращалось, но сейчас оно внезапно возникло вновь.
Сяо Хуаян хранил молчание.
Шэнь Сихэ смотрела на него:
— Бэйчэнь, насколько ты уверен в успехе? Нет, пожалуй, мне стоит спросить иначе: скольким тебе придется пожертвовать, чтобы добиться своего?
Шэнь Сихэ не сомневалась, что Сяо Хуаян способен на это, но сколько жертв потребуется для такого шага? Сяо Чанцин и Сяо Чанъянь — не обычные люди. Если дело дойдет до настоящего столкновения, то даже победа будет стоить слишком дорого.
За спиной у обоих стоят мастера боевых искусств, да и сами они владеют ими недурно. Сяо Хуаяну неизбежно придется действовать самому. А если в разгар смертельной схватки у него случится приступ яда, последствия будут непредсказуемыми.
— Одной рукой ты велишь мне не беспокоиться, а другой — устраиваешь всё так, будто готовишься к собственным похоронам… — при этих словах в уголках глаз Шэнь Сихэ проступила легкая горечь. — Ты действительно… человек, у которого на языке одно, а на сердце другое2.
У внешних уголков её глаз проступила краснота, и при виде этого сердце Сяо Хуаяна замерло. Почувствовав, что заслуживает смерти, он в смятении произнес:
— Это я виноват. Это у меня на языке одно, а на сердце другое. Это я всё делаю, не посоветовавшись с тобой. Можешь ругать меня, злиться, бить — я приму любое наказание, только, прошу, не расстраивайся.
Шэнь Сихэ была сильной женщиной. Хотя ей было тяжело, это длилось лишь мгновение, и уж тем более она не собиралась проливать слезы.
Сяо Хуаян ясно чувствовал её печаль, но не видел её внешних проявлений, не находил доказательств. От этого он окончательно растерлся, не зная, как её утешить, и лишь продолжал без конца признавать свою вину.
— Не начинай ничего в Дэнчжоу. Народ в Дэнчжоу и так настрадался. Мы, как власть имущие, тем более не должны делать их положение еще более плачевным, — тихо проговорила Шэнь Сихэ.
Засуха, оползни, а теперь еще и начавшееся наводнение — этот год для жителей Дэнчжоу станет катастрофой, которую они запомнят на всю жизнь. Она не хотела, чтобы битва за власть и грызня за влияние тяжким бременем обрушились на их плечи, что в итоге могло бы окончательно их сломить.
— Хорошо, хорошо, я обещаю, — поспешно ответил Сяо Хуаян.
— Бэйчэнь, я не добрый человек и не смею утверждать, что по сей день от моих действий не пострадал ни один невиновный, — подумав, добавила Шэнь Сихэ. — Ради выживания, ради защиты близких я тоже поддаюсь эгоистичным порывам. Я просто хочу, чтобы на моей совести было как можно меньше зла.
Подобно им, люди, скованные цепями власти, не имеют права на чистую душу.
- Зло живет тысячу лет (祸害遗千年, huò hài yí qiān nián) — китайская поговорка, означающая, что дурные люди часто живут долго, продолжая причинять вред окружающим. ↩︎
- У которого на языке одно, а на сердце другое (口是心非, kǒu shì xīn fēi) — идиома, описывающая человека, чьи слова не соответствуют его истинным намерениям или чувствам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
