Шэнь Сихэ лишь слегка улыбнулась и промолчала. Сяо Хуаян был из тех, кто не делает лишних движений, но если уж он брался за дело, то интересное зрелище было гарантировано.
Её взгляд преграждала плотная стена дождя; всё вокруг казалось затянутым густым туманом и выглядело расплывчатым.
— Неизвестно, когда прекратится этот ливень. Подобным способом не обеспечить пропитание жителям Дэнчжоу. Стоит запасам богатых семей истощиться, они вспомнят, что всё началось с грабежа. Ради тепла, сытости и выживания люди утратят человеческий облик, и тогда разразится настоящая беда.
Шэнь Сихэ не одобряла действий Цзин-вана, однако в тот день её здесь не было, и она не знала, действительно ли обстоятельства вынудили его прибегнуть к столь крайним мерам, а потому не спешила судить, прав Сяо Чанъянь или виноват. Этот способ и впрямь позволял быстрее всего получить зерно для помощи пострадавшим. В противном случае переговоры с местными богачами могли затянуться на долгие месяцы, и неизвестно, насколько широко они могли разинуть пасть, как лев 1, ведь в их головах не было ничего, кроме звонкой монеты.
— Раз мы об этом подумали, он, конечно, тоже подумал. Раз уж он выбрал такой путь, то и расплачиваться ему придётся самому, — неспешно произнёс Сяо Хуаян.
— Северная звезда, это и впрямь лучший момент, чтобы надавить на Цзин-вана, но мы не можем позволить Дэнчжоу погрузиться в хаос. Грубая сила — не залог долгого порядка. Она лишь пробуждает в людях ненависть и выпускает на волю затаившееся в глубине души зло. Жертвами же станут беззащитные старики, женщины и дети.
Шэнь Сихэ повернула голову и посмотрела на Сяо Хуаяна:
— Мы ждём здесь Синь-вана. Когда он прибудет, нам придётся вместе с ним отправиться в уезд Вэньдун. Ты — Хуантайцзы, и Сяо Чанъянь может под предлогом почтения к тебе переложить всё на твои плечи. Если действительно начнутся беспорядки и прольётся кровь, виноватым выставят тебя.
— Сяо Ба слишком долго наслаждался удачей в городе Аннань и теперь мечтает о несбыточном, — усмехнулся Сяо Хуаян. — Я всего лишь немощный и болезненный Хуантайцзы, приехавший сюда в качестве живого талисмана. И он возомнил, что я буду наводить порядок после него? Слишком много чести.
Шэнь Сихэ тоже понимала, что если он захочет уклониться от ответственности, то найдёт для этого тысячи способов:
— Значит, ты и вправду не вмешаешься?
— Разумеется… — слова «не вмешаюсь» едва не сорвались с его языка, но тёмные блестящие глаза Сяо Хуаяна лукаво сощурились. — Ю-Ю добра душой и не вынесет страданий простого люда. Если Ю-Ю просит меня вмешаться, это не составит труда…
Договорив, он окинул Шэнь Сихэ полным нежности взглядом с головы до ног, и его намек был более чем очевиден.
Шэнь Сихэ уже не была той невинной и наивной девой. За полгода замужества ей было достаточно одного его взгляда, чтобы понять, к чему он клонит, но потакать ему она не собиралась. Ей и в обычные дни было трудно устоять перед его притязаниями, а если она и впрямь даст ему волю, то он наверняка её разберёт на кости и проглотит 2. Глубоко выдохнув, Шэнь Сихэ взглянула на сияющего предвкушением Сяо Хуаяна, чьи глаза горели пугающим блеском, и, не проронив ни слова, вышла.
Если он не станет этим заниматься, займётся она!
Глядя на удаляющуюся лёгкой, уверенной походкой Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян изобразил на лице разочарование, неловко коснулся крыла носа и молча последовал за ней.
Шэнь Сихэ не была мастером общения, поэтому не собиралась расспрашивать людей. К тому же сейчас она была лишь супругой обычного торговца, ищущего родню, и ей не следовало проявлять излишний интерес к нуждам народа. Она держала зонт, надела масляные сапоги и шагала по залитым водой плитам синего камня. Она просто шла и смотрела, нигде не задерживаясь надолго. Не нужно было ни о чём выпытывать: в чём нуждаются люди и чего им не хватает, можно было увидеть собственными глазами.
Сяо Хуаян с долей смирения шёл следом, не тревожа её разговорами. Они обошли несколько улиц и вернулись в дом, где остановились. Им уже подали имбирный чай, который он велел приготовить перед уходом. Сяо Хуаян налил чашу и протянул ей:
— Выпей, чтобы согреться.
Увидев, что она приняла чай, Сяо Хуаян принёс таз с горячей водой, добавил туда целебные травы от простуды и поставил у её ног. Он наклонился, собираясь дотронуться до её стоп, но Шэнь Сихэ инстинктивно отодвинулась. Поняв его намерение, она запинаясь произнесла:
— Я… я сама.
Они были мужем и женой, и их близость зашла далеко; порой Сяо Хуаян в своём бесстыдстве даже настаивал на совместном купании. Однако он никогда прежде не мыл ей ноги, да и она никогда не прислуживала ему подобным образом. Почему-то это казалось ей странным — необъяснимо, до глубины души странным.
Но Сяо Хуаян не послушался. Он властно приподнял её ноги, снял обувь и чулки. Хотя их масляные сапоги были самого лучшего качества, вода на дорогах была глубокой, а дождь не прекращался, так что пальцы Шэнь Сихэ всё же слегка отсырели. Её стопы были такими маленькими и изящными, что едва ли занимали всю его ладонь. Кожа, белая и нежная, напоминала искусную резьбу по нефриту, а округлые пальцы отливали розовым. Сяо Хуаян заворожённо смотрел на них и пришёл в себя лишь тогда, когда Шэнь Сихэ попыталась высвободиться.
Сделав вид, будто ничего не произошло, он опустил её ноги в таз и сказал:
— Тебе не стоит беспокоиться об этом деле. Я со всем разберусь и обещаю, что беззащитные люди не пострадают.
Почувствовав, как тепло проникает в тело через стопы, Шэнь Сихэ ощутила, как холод отступает от позвоночника. В её руках вдруг тоже разлилось приятное тепло. От этого чувства комфорта она невольно прикрыла глаза, наслаждаясь моментом и забыв, что Сяо Хуаян всё ещё сжимает её лодыжки:
— Одежда, еда, кров, транспорт — им не хватает всего. Но важнее всего — лекарства. Сейчас сыро и холодно, неизвестно, сколько людей уже слегло от простуды. А из-за того, что они скопились в одном месте, болезнь будет трудно сдержать. Как ты собираешься это решать?
Ветряная простуда легко передаётся от человека к человеку, а в нынешних условиях расселить их по отдельности невозможно.
— Нужно отселить тех, кто уже занемог, в одно место, а здоровых — в другое, это не составит большого труда, — Сяо Хуаян мягко массировал акупунктурные точки на её ногах, не поднимая головы. — Чего не хватает, то и привезём.
— Привезём? Мы добирались сюда налегке, по многим дорогам даже на коне скакать опасно.
— Если нельзя проехать по суше, доставим по воде, — Сяо Хуаян слегка приподнял голову и уверенно улыбнулся. — Если нельзя по воде, доставим по небу.
— По небу? — Шэнь Сихэ замерла.
Она вспомнила осенний охотничий сезон, когда они были в горах и морской орёл приносил им вещи. Но где в этом мире найдёшь столько морских орлов? Сяо Хуаян и впрямь выдрессировал немало ловчих птиц, но далеко не каждый ястреб был способен поднять груз или человека, как тот морской орёл.
— Если я приманю стаю ястребов для доставки зерна и лекарств, то уже завтра Бися сможет собрать три армии и, обвинив меня в связях с нечистой силой, пошлёт войска убить без пощады, — не удержался от смеха Сяо Хуаян. — Я уже выбрал путь, так что не волнуйся. Я непременно доставлю в Дэнчжоу то зерно, которое ты велела собрать Ци Пэю и остальным. Обещаю, что твоя искренняя забота о народе не пропадёт втуне.
Он на мгновение замолк, и его взгляд стал глубже:
— И твои заслуги и славу никто не посмеет присвоить.
- Разинуть пасть, как лев (狮子大开口, shīzi dà kāikǒu) — требовать непомерно высокую цену или предъявлять чрезмерные претензии. ↩︎
- Разобрать на кости и проглотить (拆骨入腹, chāi gǔ rù fù) — образное выражение, означающее полное поглощение или уничтожение кого-либо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
