Неизвестно, как именно наносились эти клейма, но они отличались от обычного наказания татуировкой на лице, которую еще можно было свести, вырезав кусок плоти.
У Сяо Цзюэсуна и его людей знаки были вытатуированы на груди, прямо над сердцем. Когда император Юнин отправил судмедэксперта осмотреть тела, оставшиеся в летнем дворце после того дня, выяснилось, что, как бы глубоко ни врезались в плоть, следы все равно оставались. Чтобы полностью стереть их, пришлось бы вырвать само сердце.
Не говоря уже об императоре Юнине, даже Сяо Хуаян до сих пор не до конца понимал, как это сделано. Стоило лишь доставить человека к императору Юнину, как тот сам подтвердил бы Сяо Чанъяню существование их «императорского дяди».
Связи людей из поместья Пинъяо-хоуфу с Сяо Цзюэсуном было достаточно, чтобы в сердце императора Юнина завязался неразрешимый узел сомнений. Даже если не удастся напрямую доказать предательство Пинъяо-хоуфу, в будущем Пинъяо-хоу вряд ли сможет вернуть доверие императора Юнина.
Посеять раздор между монархом и подданным и лишить императора Юнина еще одного доверенного лица — Сяо Хуаян считал, что это того стоит.
Впрочем, раз уж эти люди теперь находились в ведении Сяо Хуаяна, он, отправив их на задание, не стал бы намеренно убивать кого-то ради улик для императора Юнина, пока они способны уйти невредимыми. Всё зависело от их собственного мастерства.
Шэнь Сихэ отправила Мо Юаня скрытно наблюдать из засады. Когда начался налет на место казни, Мо Юань со своими людьми бросился вперед. Они знали, что сражаются со своими, поэтому, хотя их схватка и казалась яростной и неразрывной, никто не наносил смертельных ударов.
Однако Сяо Чанцин, стражники уездной управы и люди Юй Гуна не были посвящены в этот план. Они не сдерживали себя в бою с врагами, а те, в свою очередь, не щадили их. Сяо Чанцин прислал людей из императорского дворца, а не своих личных воинов, и их навыки владения оружием значительно уступали умениям людей Сяо Цзюэсуна.
Видя, что ситуация принимает односторонний оборот и пятого господина Юй вот-вот отобьют, на помощь подоспели расквартированные поблизости военные охранники. Под свист летящих стрел и проливной дождь нападавшие, потеряв двоих убитыми, всё же сумели забрать пятого господина Юй.
Пока те уводили его, люди Сяо Чанъяня, действуя по принципу «богомол ловит цикаду, а иволга позади» 1, немедленно пустились в погоню. Однако они не ожидали, что противник окажется столь чутким: спустя короткое время те заметили слежку и сумели оторваться.
— Юй-цзюньшоу, знаком ли вам этот знак? — спросила Шэнь Сихэ у стоявшего на коленях неподалеку Юй Гуна.
Юй Гун узнал его. В прошлом году он, как местный чиновник, не имел права присутствовать в летнем дворце, но тогда произошло великое событие: тайцзы был похищен, и Бися лично отправился спасать его, едва не погибнув вместе с ним в водах реки по вине Сяо Цзюэсуна. Как мог Пинъяо-хоу, участник тех событий, не сообщить ему о подобном?
Этот символ теперь был известен всему императорскому двору. Бися даже желал разузнать, как наносится подобный знак, ведь он выглядел как врожденное родимое пятно. Если бы кто-то догадался, в чем секрет, это сочли бы за великую заслугу. Поэтому о нем знали не только гражданские и военные чиновники, но даже простолюдины.
Именно потому, что Юй Гун узнал его, он почувствовал, что всё кончено.
— С сего дня Юй-цзюньшоу остается в уездной управе. Ему запрещено свободно перемещаться и принимать посетителей. Я представлю подробный доклад о случившемся Бися, и пусть Бися вынесет свое решение, — Шэнь Сихэ отдала приказ о мягком аресте Юй Гуна.
Она не бросила его в небесную тюрьму лишь потому, что не имела полномочий выносить приговор главе целого округа.
Исполнив формальности с арестом Юй Гуна, Шэнь Сихэ попросила Сяо Чанцина составить отчет, чтобы отправить все сведения в столицу.
С другой стороны, спасенного пятого господина Юй заперли в месте, куда не проникал дневной свет. Сяо Хуаян же дожидался здесь появления Сяо Чанъяня. На пятого господина Юй было наложено особое заклятие: если Сяо Чанъянь захочет его найти, то непременно найдет, к тому же Сяо Хуаян уже раскрыл ему примерное местоположение.
Сяо Хуаян был уверен, что Сяо Чанъянь придет, ведь убийство Сяо Цзюэсуна сулило великую награду!
Вести о произошедшем дошли до Сяо Чанъяня еще до захода солнца. Поскольку в качестве доказательств выступали люди, оставленные Сяо Цзюэсуном, Сяо Чанъянь нисколько не сомневался. Он и сам когда-то изучал, как ставится это клеймо, ведь он не хотел, чтобы в ряды его людей однажды затесался подменыш.
Но и по сей день, спустя целый год, он так и не разгадал эту тайну.
— Сяован должен пойти и встретиться с этим императорским дядей, — немедленно принял решение Сяо Чанъянь.
— Дянься, я не одобряю подобный риск, — обеспокоенно возразил советник.
Он и представить не мог, что они всего лишь хотели найти козла отпущения и придумать для него весомую причину похищения принца, а в итоге наткнулись на истину… Хотя нельзя сказать, что это была случайность. Скорее всего, Янь-ван давно что-то подозревал и поэтому, ничего не скрывая от Дянься, поведал всё, что знал. С этой точки зрения преданность Янь-вана более не казалась сомнительной.
Как бы они ни ломали голову, им и в голову не могло прийти, что Сяо Цзюэсун уже мертв, а перед смертью передал своих людей Сяо Хуаяну. Сяо Чангэн был человеком Сяо Хуаяна, и нынешний Сяо Цзюэсун тоже был Сяо Хуаяном.
С появлением людей Сяо Цзюэсуна даже император Юнин не усомнился бы в происходящем.
— Даже если сяован не пойдет искать его, он сам найдет сяована, — Сяо Чанъянь понимал, что этой встречи не избежать. — Должно быть, он уже знает, что сяован похитил двенадцатого лана и намеревался свалить вину на него, а по чистой случайности еще и лишил его одной пешки, — у Сяо Чанъяня почему-то возникло именно такое предчувствие.
— Дянься…
— Дянься, кто-то доставил письмо, — не успел советник продолжить уговоры, как снаружи раздался голос.
Советник вышел, принял письмо без подписи и подал его Сяо Чанъяню. Вскрыв конверт, тот увидел лишь одну фразу: «Императорский племянник, надеюсь, ты пребываешь в добром здравии».
Эти слова вызвали у Сяо Чанъяня странное чувство. Когда он мог видеть Сяо Цзюэсуна? Когда Бися взошел на престол, а Сяо Цзюэсун в ужасе бежал, Сяо Чанъянь еще даже не родился. Сяо Цзюэсун объявился лишь спустя двадцать один год. Однако он не стал бы присылать такое письмо без причины; определенно Сяо Цзюэсун действительно видел его, просто сам Сяо Чанъянь не распознал его личности.
Это осознание заставило Сяо Чанъяня почувствовать еще большее беспокойство.
Причина, по которой Сяо Хуаян принял людей Сяо Цзюэсуна, заключалась в том числе и в желании лучше узнать прошлое того человека. Теперь близкие соратники Сяо Цзюэсуна были рядом с ним; в прошлом они ни на шаг не отходили от своего господина и знали, где он бывал и с кем виделся.
Несколько лет назад Сяо Цзюэсун действительно однажды встречался с Сяо Чанъянем. Это случилось в тот год, когда род Пэй пришел в упадок: Сяо Цзюэсун появлялся в городе Аннань, и более того, он сыграл немалую роль в том, что семья Пэй потерпела столь сокрушительное поражение.
Всё это Сяо Чанъянь осознал в тот самый миг, когда впервые увидел Сяо Хуаяна, игравшего роль Сяо Цзюэсуна.
В тот год в городе Аннань объявился предатель. Его дед по материнской линии, старший дядя и несколько двоюродных братьев — все погибли в битве при Аннане. Он поспешно прибыл в город, чтобы стабилизировать ситуацию, разыскать шпионов и устроить тщательную проверку у городских ворот.
Именно у ворот города Аннань он собственноручно поддержал Сяо Цзюэсуна, которого толпа едва не сбила с ног, лично проверил его пропуск и отдал приказ выпустить его за городские ворота.
— Императорский дядя! — воспоминания хлынули потоком. Сяо Чанъянь произнес эти слова, стиснув зубы, а в уголках его глаз проступила кровь. — Помнит ли еще императорский дядя битву при городе Аннань?
— Само собой, помню, — Сяо Хуаян спокойно смотрел на Сяо Чанъяня своими чуть пожелтевшими, но всё еще пронзительными глазами.
Это спокойствие казалось верхом вызывающей дерзости.
***
- Богомол ловит цикаду, а иволга позади (螳螂捕蝉，黄雀在后, tángláng bǔ chán, huángquè zài hòu) — китайская идиома, означающая преследование сиюминутной выгоды, не замечая при этом опасности, грозящей со спины. ↩︎
- Наказание татуировкой на лице (黥面之刑, qíngmiàn zhī xíng) — древний вид наказания, при котором на лицо преступника наносились несмываемые знаки или иероглифы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
