Шэнь Сихэ сказала, что проверит, и это была действительно проверка с мощью грома. Нацелившись на Палату нэйши, она вышла прямо на одного из младших надзирателей. Этот младший надзиратель был учеником, которого Лю Саньчжи взрастил собственноручно. Шэнь Сихэ передала человека Лю Саньчжи, чтобы тот сам распорядился его судьбой.
В Палате нэйши было два надзирателя младшего третьего ранга, вхожих во дворец и являвшихся доверенными лицами Бися. Один — Лю Саньчжи, другой — в Чанчютин. Чанчютин был учрежден покойным императором как место для допросов дворцового персонала; тамошние истязания заставляли людей трепетать, лишь услышав ветер 1, и были куда страшнее уголовных тюрем.
Шесть младших надзирателей заведовали делами гарема и находились в распоряжении императрицы. После восшествия на престол император Юнин не учреждал гарем, и более двадцати лет дворцом управляла Жун-гуйфэй, однако вся Палата нэйши находилась под контролем Бися.
Именно поэтому император Юнин не беспокоился, когда Шэнь Сихэ получила власть над дворцом. Придворные слуги связывали между собой внешний двор и внутренние покои, и внутренняя структура там была чрезвычайно сложной. Шэнь Сихэ долгое время не предпринимала опрометчивых действий, но сегодня она не желала взвешивать выгоду и вред, а хотела лишь выпустить накопившийся в сердце гнев.
Хотя она еще не трогала Палату нэйши, она давно следила за этими людьми. Доказательств было предостаточно, а действовала она столь стремительно, что не оставила ни единого шанса на ответный ход.
Лю Саньчжи оставалось только признать поражение. Провинившегося наказали сотней ударов палками. Когда Шэнь Сихэ пожелала назначить Чжу Шэна новым младшим надзирателем, Лю Саньчжи не посмел возразить.
— Раб коленопреклонно благодарит за милость и продвижение! Я буду изнурять себя в поклоне 2, преданно служить лишь хозяйке и никогда не изменю своим помыслам! — Чжу Шэн отвесил земной поклон Шэнь Сихэ.
Три года назад он и еще один маленький придворный слуга сопровождали Хуанчжунсы, убитого Шэнь Сихэ, чтобы встретить её при въезде в столицу. В той ситуации он проявил себя довольно сметливым. За эти три года тот робкий, но сообразительный юноша заметно вырос, а Шэнь Сихэ тайно оказывала ему поддержку. Облаченный в чиновничье одеяние младшего четвертого ранга, он выглядел весьма внушительно, и в его взгляде больше не осталось былой чрезмерной осторожности.
У Шэнь Сихэ были люди для продвижения, и род Шэнь также внедрил своих людей во дворец, но она все же выбрала Чжу Шэна.
— Я рада, что ты осмелился принять это назначение.
Тронув человека Лю Саньчжи, она открыто заявила о начале смертельной схватки с Палатой нэйши, что стало её вторым столкновением с Бися. То, что Чжу Шэн принял предложенную возможность в такой момент, сделало его врагом для всех в Палате нэйши. Даже те, кто страдал от притеснений и желал перемен, не осмелились бы открыто встать на его сторону.
— Верное сердце и непреклонная воля — удача для этого раба. — Чжу Шэн никогда не был лишен амбиций. Богатство и знатность добываются в опасности. Он знал, что если выстоит в этой битве вместе с Шэнь Сихэ и если она выйдет окончательной победительницей, он станет следующим Лю Саньчжи.
Победа или поражение — в жизни всегда нужно хотя бы раз выложиться до конца ради того, во что веришь.
Шэнь Сихэ хотела сказать ему еще несколько слов, но краем глаза заметила Сяо Хуаяна и отослала слугу:
— Ступай.
Чжу Шэн почтительно отозвался и удалился. Как только он ушел, Сяо Хуаян отодвинул жемчужную завесу и неспешно подошел к Шэнь Сихэ.
Она не смотрела на него, словно вовсе не замечая, и продолжала перелистывать доклады, поданные Шестью департаментами императорского гарема.
Сяо Хуаян в некотором замешательстве сделал пару кругов, прежде чем остановиться подле неё.
— Ю-Ю… мы ведь не будем ссориться, хорошо?
В его голосе слышалась грусть и мольба. Тайцзы перед тайцзыфэй никогда не важничал и всегда вел себя крайне скромно.
Кончики пальцев, сжимавшие свиток, внезапно напряглись. Шэнь Сихэ не могла разобрать ни слова, но и отвечать ему не желала.
— Ю-Ю, некоторых вещей не избежать. Даже если ты не хочешь их принимать, в конце концов придется столкнуться с ними лицом к лицу, — Сяо Хуаян внезапно заговорил серьезно. — Если мои сегодняшние слова рассердили тебя, прошу прощения, но всё это… сказано из самых недр моих легких и сердца.
Он искренне позволял ей выйти замуж повторно. Он собирался испробовать метод Се Юньхуая, но не питал надежд. Он не смел надеяться, да и Се Юньхуай не мог гарантировать успех; всё это было лишь отчаянной борьбой тех, кто не желал покоряться судьбе.
Он должен был подумать о ней. Она была в самом расцвете лет, неужели ей придется провести остаток жизни в трауре по нему? Он не мог этого допустить. Как только он представлял, что будет вечно спать под землей, а она останется в одиночестве, его сердце сжималось от боли.
Шэнь Сихэ не была склонна к бегству от реальности. Раз уж дело дошло до этого, она не хотела больше злиться на Сяо Хуаяна. Проигнорировав слова о повторном замужестве, она обернулась и пристально, с тихим упорством посмотрела на него:
— Мне нужно только дитя нашей плоти и крови.
Забеременеть было трудно, но не невозможно. Она не желала сдаваться до самого последнего момента. Раз она не могла удержать его, то хотела продолжить его род — это было единственное значимое дело, которое она могла для него совершить.
— Ю-Ю… — Сяо Хуаян не одобрял этого и попытался переубедить её. — Мои дни сочтены. Я надеюсь, что до моего ухода ты уже «родишь ребенка», иначе как я смогу уйти со спокойной душой?
В императорском дворце повсюду рыщут волки и тигры. При мысли о том, что ей придется рожать в одиночестве, его охватывал беспричинный страх. Для женщины роды — это всегда прогулка у врат загробного мира, а она должна родить законного императорского внука. Множество людей, включая Бися, не дадут этому ребенку шанса появиться на свет. К тому же, если бы Шэнь Сихэ действительно забеременела, в час разрешения от бремени это не обязательно был бы мальчик.
С другой стороны, он слишком хорошо знал её характер. Если бы у них не было детей, и в будущем кто-то смог бы тронуть её сердце, возможно, она открылась бы вновь. Но если у них будет ребенок, она не позволит такому человеку появиться и не даст себе второго шанса.
— Сяо Бэйчэнь, будь то мальчик или девочка, я хочу иметь собственное дитя. Ребенка, в котором течет кровь нас двоих, — взгляд Шэнь Сихэ был непоколебим. — Всю жизнь я была холодна к чувствам. Сближение с тобой тоже преследовало свои цели. В замужестве за тобой по-прежнему было много вынужденного, много взвешивания выгоды и вреда. Но этот год ты был добр ко мне, а я не дерево и не камень, чтобы оставаться безучастной.
В моем сердце есть ты, но я не из тех, кто живет ради любви или умирает ради неё. Я буду горевать, буду тосковать, но все равно продолжу жить достойно. Однако я могу с уверенностью сказать тебе: неважно, будет ли у нас дитя, до конца моих дней никто больше не войдет в мое сердце.
Она понимала, ради чего он всё это делает, и прямо говорила ему, что ей это не нужно.
Никогда прежде Сяо Хуаян не чувствовал такого смятения: сладость, горечь, радость, мука, надежда и отчаяние… Противоречивые чувства переполняли его грудь, казалось, они разорвут его сердце на мириады осколков, отчего его тело невольно задрожало.
Шэнь Сихэ сделала два шага вперед, обхватила его руками и сама прижалась к нему:
— Всю свою жизнь я была рассудительна, сдержанна и строга к себе. Я никогда не совершала безрассудных поступков. Я знаю, что если тебя не будет, а я окажусь беременна, дитя во чреве станет мишенью. Тех, кто жаждет его смерти, будет великое множество, и каждый из них обладает огромной властью. Я верю в свои силы, но не уверена, что смогу уберечь его. Я также знаю, что малейшая ошибка приведет к тому, что будет один труп — две жизни. Это крайне неразумный шаг. Но я хочу один раз проявить своенравие. Сяо Бэйчэнь, ты приучил меня к такому своеволию, так потакай же мне до самого конца.
Слеза застыла на длинных ресницах Сяо Хуаяна. Каждое её слово подталкивало прозрачную каплю, и та бесконтрольно покатилась вниз.
- Трепетать, лишь услышав ветер (闻风丧胆, wénfēng sàngdǎn) — фразеологизм, означающий крайнюю степень ужаса, когда человек теряет мужество при одном лишь упоминании об опасности. ↩︎
- Изнурять себя в поклоне (鞠躬尽瘁, jūgōng jìncuì) — фразеологизм, означающий полную самоотдачу и усердие в выполнении своего долга до конца жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
