Он и не помышлял, что настанет день, когда он будет столь горько жалеть о содеянном.
Он ненавидел себя за то, что потревожил её покой, за то, что завлекал её. Даже если она всё равно выбрала бы его, ему следовало сдерживать себя, чтобы она навсегда осталась той девушкой, чьё сердце не знает волнений, той, что взирает на Поднебесную, сохраняя холодную рассудительность.
— Ю-Ю, прости… — хотя он и чувствовал раскаяние, он понимал: даже если бы время повернулось вспять, в самое начало, он, зная сегодняшний исход, всё равно не смог бы удержаться от того, чтобы шаг за шагом приближаться к ней, дюйм за дюймом занимая место в её сердце.
Шэнь Сихэ-гунян слегка покачала головой, отрешённо глядя на пробуждающийся вдали бонсай листьев Пинчжун:
— Бэйчэнь, в твоих глазах я не должна быть слабой и трусливой женщиной, неспособной вынести разлуку или смерть. Жизнь одна, и прожить её можно по-разному, и в каждом пути есть своя прелесть. Тебе не нужно ни раскаяния, ни чувства вины. С того дня, как я вышла за тебя, я понимала, что нас ждёт в будущем. Я вовсе не желаю тебе зла, но и никогда не тешила себя наивными иллюзиями, будто всё в мире будет складываться лишь по моей воле. Я давно знала, что может наступить день разлуки или смерти, и всё же последовала велению сердца, потянувшись к тебе. Я не пыталась намеренно подавить чувства и не стремилась убежать. Ведь пока я жива, я не хочу принуждать себя к чему-либо. Если бы я сама того не желала, ты бы, даже истощив все силы, не смог бы и на йоту поколебать мой дух. Видимо, нам с тобой суждено было встретиться. А если есть судьба, то, глубока эта связь или мимолетна, от неё в итоге не уйти. Зачем же искать себе лишних терзаний? К чему раскаиваться о прошлом, которое нельзя изменить, и печалиться о непредсказуемом будущем? Оставлены ли тебе десятки лет или всего восемь месяцев, а может, твой предел — завтрашний день или следующий миг — какое это имеет значение? Разве не лучше радоваться каждому мгновению, пока мы можем быть вместе? Я чувствую лишь чистое счастье от того, что ты ворвался в мою жизнь, которую я никогда не планировала так. Гнев и радость, горе и веселье — всё это благодаря тебе, и этого достаточно, чтобы вспоминать об этом до конца моих дней.
Шэнь Сихэ-гунян видела людей насквозь; она никогда не считала, что обладание чем-либо должно приносить лишь достаток и радость. Будь то человек, вещь или выбранный путь — раз уж решила принять это и начать, то нужно встречать радость с улыбкой, а боль принимать со спокойствием.
Когда цветы расцветают пышным ковром — сиять от счастья и ликовать; когда повсюду лишь колючие тернии — не меняться в лице и идти наперекор трудностям.
Таков был жизненный путь Шэнь Сихэ-гунян.
Сяо Хуаян, чьё сердце прежде было стеснено тоской и окутано печалью, услышав слова Шэнь Сихэ-гунян, внезапно почувствовал, что его душевное состояние по сравнению с ней слишком мелочно. Та неисчезающая скорбь из-за её широты взглядов и спокойствия внезапно рассеялась, и разум его вмиг прояснился.
Очевидно, что именно ей предстояло перенести боль потери супруга, но ей же пришлось успокаивать его. Сяо Хуаян обнял Шэнь Сихэ-гунян обеими руками. Отбросив бесполезные и путаные чувства, он стал спокойным и мягким, нежно прижимая её к себе:
— Давай доверимся воле небес, хорошо?
— Воле небес? — не поняла Шэнь Сихэ-гунян.
— Этот месяц. Мне и так непросто сделать так, чтобы ты затяжелела, поэтому в этом месяце мы больше не будем ничего избегать. Посмотрим, позволит ли нам воля небес зачать дитя. Если же нет, то через два месяца объявим всем, что ты уже три месяца как носишь плод, — Сяо Хуаян отступил на шаг.
Отсрочка отъезда на месяц или два не сильно на него влияла. Он всё же надеялся быть рядом с ней и сопровождать её в последний раз в те дни, когда ей будет труднее всего и когда она больше всего будет в нём нуждаться.
Шэнь Сихэ-гунян долго молчала — так долго, что сердце Сяо Хуаяна затрепетало от тревоги. И лишь тогда она тихо ответила:
— Хорошо.
Она хотела один раз позволить себе своенравие, но не безумство, ведь на её плечах лежала не только любовь Сяо Хуаяна.
Пусть всё решит воля небес.
Если суждено, как Бу Шыцзы и Цуй Цзиньбаю, то после одной страстной ночи жемчужный плод втайне завяжется 1; а если не суждено, то некоторые, прожив в браке всю жизнь, так и остаются бездетными.
Шэнь Сихэ-гунян послала Чжэньчжу разыскать Се Юньхуая. Поскольку они теперь вместе изучали записки старика Бай Тоувэна и между ними была приязнь почти как между учениками одного наставника, Се Юньхуай лучше всех понимал природу редкого яда в теле Сяо Хуаяна. Она хотела забеременеть, поэтому желала узнать, можно ли поправить здоровье или есть ли способ хоть немного обуздать яд, чтобы увеличить вероятность успеха.
Се Юньхуай ничего не утаил. Все осуществимые и полезные, по его мнению, способы он передал через Чжэньчжу, а та по возвращении вручила их Шэнь Сихэ-гунян.
Шэнь Сихэ-гунян во всём, от еды до одежды и повседневных дел, строго следовала наставлениям Се Юньхуая и неукоснительно требовала того же от Сяо Хуаяна.
Так прошло несколько дней, пока Суй Аси не пришла с докладом:
— Дянься, человек, которого вы просили, уже изменён мною, однако…
Шэнь Сихэ-гунян, которая после вчерашних неистовых ласк Сяо Хуаяна чувствовала некоторую лень, полулежала на кушетке мэйжэньkao, томно глядя на пруд. Сначала она не сразу поняла, о чём говорит Суй Аси, но, поразмыслив, спохватилась и резко выпрямилась:
— Однако что?
— Голос Бу Шыцзы уникален. Я обсуждала это с мастером подражания голосам, присланным тайцзы-дянься, и мы проводили тренировки, но, увы, у этого человека совершенно нет таланта к этому искусству… — Суй Аси была крайне огорчена.
В отличие от Лу Бина, первого, кому применили искусство перестановки костей и отправили к Сяо Чанфэну, этот случай был иным. Лу Бин был бродячим воином из цзянху и, оказавшись подле Сяо Чанфэна, почти не сталкивался со старыми знакомыми, так что на его голос можно было не обращать внимания. Но Бу Шыцзы вырос в столице. И хотя Суй Аси изменила облик человека с помощью искусства перестановки костей, с голосом ничего нельзя было поделать: стоило ему открыть рот, как обман тут же раскрылся бы.
— Приведи его, я сначала посмотрю… — распорядилась Шэнь Сихэ-гунян, а затем, помедлив, повернулась к Биюй: — Пригласи и Бу Шыцзы тоже.
Бу Шыцзы с тех пор, как узнала, что яд Цуй Цзиньбая нейтрализован, больше ни разу не была в особняке семьи Цуй. Она не смела смотреть Цуй Цзиньбаю в глаза и до сих пор не сообщила ему о своей беременности. Цуй Цзиньбай, всё ещё восстанавливая силы, страдал от того, что половина его руки его не слушалась, и тоже не покидал своего дома. Он несколько раз посылал личного слугу на поиски Бу Шыцзы, но та каждый раз отсылала его обратно.
В эти дни Бу Шыцзы пребывала в нерешительности и смятении. Когда пришла Биюй с приглашением, она тотчас отправилась во дворец.
Человек Суй Аси прибыл к Шэнь Сихэ-гунян чуть раньше, поэтому, едва переступив порог комнаты, Бу Шыцзы буквально окаменела в дверях.
Вид человека, чей наряд, осанка и лицо были точь-в-точь как у неё самой, поверг её в такой шок, что она, словно вихрь, подлетела к нему и принялась щипать и ощупывать его. Убедившись, что это не маскировка, она замерла в изумлении:
— Ю-Ю, где ты его нашла? Неужели у моего а-де был внебрачный сын? Или моя а-нян тогда родила близнецов дракона и феникса 2… Нет, будь это так, мальчика бы точно оставили в семье…
Сказав это, Бу Шыцзы, совершенно позабыв, что сама является женщиной, внезапно протянула руку к паху незнакомца, желая проверить, мужчина перед ней или женщина. Напуганный человек поспешно отступил и поклонился:
— Шыцзы…
— А-Линь! — Шэнь Сихэ-гунян, не в силах больше на это смотреть, громко прикрикнула на неё.
Только тогда Бу Шыцзы опомнилась и смущённо улыбнулась Шэнь Сихэ-гунян. Она просто слишком привыкла возиться с Дин Чжи и той компанией, вот и потеряла на миг чувство меры.
Однако теперь, глядя на этого человека, так похожего на неё, она уже не чувствовала прежнего потрясения, ибо услышала его голос — это были два совершенно разных голоса.
- Жемчужный плод втайне завязался (珠胎暗结, zhū tāi àn jié) — образное выражение, означающее наступление незаметной или внебрачной беременности. ↩︎
- Близнецы дракона и феникса (龙凤胎, lóng fèng tāi) — китайское обозначение разнополых близнецов, мальчика и девочки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
