Как мог мужчина в расцвете сил устоять перед подобным искушением? Тем более когда это искушение исходило от любимой жены.
Уникальный тонкий аромат, наполнивший комнату, казалось, слился воедино с телом приникшей к нему женщины; она была пленительна и прекрасна, словно смертоносный цветок-людоед.
В памяти Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ всегда оставалась женщиной благородной и изящной, подобной цветку Цюньхуа, в котором сквозит прохлада и безмолвие осенней ночи. Он и в самых смелых снах не мог вообразить, что она решится на такой шаг…
Разумеется, эта ночь любви, подобная союзу облаков и дождя, длилась до самого рассвета 1.
Поднявшись утром для совершения туалета, Шэнь Сихэ один за другим подавляла зевки. Каждое первое и пятнадцатое число месяца полагалось приветствовать Бися, и ей приходилось крепиться изо всех сил. Сяо Хуаян чувствовал одновременно и удовлетворение, и вину — его сердце разрывалось от противоречий.
Заметив Биюй, которая прибиралась в комнате и как раз проходила мимо с ароматической курильницей в руках, он спросил:
— Вчерашний аромат был не тем, что ты обычно используешь.
— М-м, это новые благовония, — ответила Шэнь Сихэ, подперев голову рукой и слегка прикрыв глаза. Её голос звучал нежно и мягко, словно пушистое облако хлопка.
Конечно, она не собиралась рассказывать Сяо Хуаяну о назначении этого аромата, к тому же она и сама не знала, подействует ли он.
При этой мысли уголки её губ невольно приподнялись. Живя на Северо-Западе, она видела немало женщин, которые после свадьбы никак не могли забеременеть и изводили себя до полусмерти, лишь бы понести дитя. В то время она испытывала лишь недоумение и даже некоторую жалость к их безропотности; будучи женщиной, она не желала, чтобы уделом её сестер было лишь служение мужу и воспитание детей, будто без способности родить женщина перестает быть таковой.
Ценность женщины не должна определяться тем, может ли она подарить жизнь наследнику.
Она и подумать не могла, что наступит день, когда она сама приложит столько усилий ради ребенка, рискнув испробовать даже тот метод, который никогда прежде не проверяла. Только сейчас она поняла: не все женщины стремятся обрести плоть от плоти своей лишь ради укрепления статуса или самоутверждения.
Возможно, всё дело было в… чувствах.
Чувства?
Это слово нежданно промелькнуло в её мыслях, заставив её мгновенно выпрямиться. Сонливость тут же улетучилась, и в одно мгновение сознание прояснилось.
Она завороженно смотрела на Сяо Хуаяна, который с улыбкой шел к ней. Вдруг его черты показались ей еще прекраснее, чем обычно. Хотя она смотрела на это лицо долгое время, хотя видела эту улыбку бесчисленное количество раз…
Оказывается, она не просто симпатизировала ему — она его полюбила.
Это чувство, вероятно, было гораздо глубже, чем она сама полагала. Именно оно заставило её, всегда холодную и рассудительную, отбросить самый безопасный путь — взять на воспитание чужого ребенка и выдать за своего — и без колебаний решиться пройти через все муки деторождения.
В тот день, когда Сяо Хуаян упомянул о возможности притворной беременности, а она решительно отказалась, она даже не задумывалась о причинах так глубоко.
Вот каково это — когда в сердце живет человек. Стоит лишь взглянуть на него, и душа наполняется до краев; стоит почувствовать его близость, и губы сами собой расплываются в улыбке; стоит встретиться с ним взглядом, и в глазах невольно вспыхивает нежность.
Шэнь Сихэ не отталкивала это непривычное, новое чувство, даже зная, что Сяо Хуаяну осталось недолго. Она не была жадной: иметь возможность чувствовать это, обладать этим — пусть лишь краткий миг или целую вечность — она дорожила каждой секундой.
— Почему я чувствую знакомый запах? — Сяо Хуаян поднес курильницу к ней, открыл крышку и принюхался.
Шэнь Сихэ тоже подалась вперед. В этот момент аромат бессмертной ленты ощущался особенно отчетливо.
— Я добавила в благовония немного бессмертной ленты.
Именно бессмертная лента когда-то связала их судьбы. Шэнь Сихэ бережно хранила её в холодной нефритовой шкатулке в леднике и почти не трогала. Растение до сих пор оставалось изумрудно-зеленым, и даже розовые тычинки цветов сохранили свою яркость.
Она редко выносила шкатулку из ледника, но каждый раз брала немалое количество. После того как она попросила благовония в храме Сянгоу, Шэнь Сихэ обнаружила, что добавление бессмертной ленты делает аромат чище, а его воздействие — чудеснее, поэтому и в этот раз добавила немного.
— Да, это запах бессмертной ленты, — Сяо Хуаян видел её и вдыхал её аромат лишь тогда, когда под видом Хуа Фухая искал Бай Тоувэна. Позже Шэнь Сихэ прислала бессмертную ленту ему, но он велел отправить её обратно.
Поэтому воспоминание было не слишком четким, но, как только Шэнь Сихэ упомянула об этом, Сяо Хуаян тут же всё вспомнил.
Шэнь Сихэ добавила:
— Мне всегда казалось, что бессмертная лента — наш счастливый талисман.
— Ю-Ю совершенно права, я чувствую то же самое, — Сяо Хуаян взял Шэнь Сихэ за руку, соглашаясь с ней.
Супруги посмотрели друг на друга и невольно обменялись нежными улыбками. Путь от Дунгуна до зала усердного правления они проделали пешком. Каждый, кто видел их хотя бы издалека, ощущал витающую между ними сладость, подобную меду. Когда они проходили через большой дворцовый сад, две разноцветные бабочки летели за ними следом и покинули их, лишь когда супруги вышли за ограду.
В последующие дни нежность четы из Восточного дворца проявлялась во всем. Окружающим казалось, что тайцзы и тайцзыфэй, чья глубокая любовь и верность и так были всем известны, стали еще ближе.
Так прошел месяц. Весна закончилась, уступив место лету. В предрассветных сумерках Шэнь Сихэ внезапно проснулась от приступа невыносимой тошноты. Повернувшись, она свесилась с края кровати в позывах к рвоте. Проснувшийся от шума Сяо Хуаян изменился в лице и, откинув полог, громко позвал:
— Чжэньчжу!
В эту ночь дежурила не Чжэньчжу, а Биюй. Услышав зов, она немедленно велела молодой служанке позвать Чжэньчжу, а сама поспешила в покои.
Войдя, она увидела тайцзы-дянься, который, накинув на плечи верхнее платье, подносил чашку воды к губам Шэнь Сихэ:
— Выпей немного, станет легче.
Шэнь Сихэ сделала несколько глотков, опираясь на его руку, и дурнота постепенно отступила. Подняв глаза на Сяо Хуаяна, чье лицо застыло в тревоге, она коснулась кончиками пальцев его нахмуренных бровей:
— Со мной всё хорошо, просто приснился странный сон, от которого стало не по себе.
— Сон? Что за сон? — не удержался от вопроса Сяо Хуаян.
— Приснилось, будто мы с тобой любуемся пейзажем у озера. Вдруг приплыла стая разноцветных парчовых карпов, а среди них прятался один — золотой, необычайно яркий и живой. Этот карп словно узнал меня и поплыл прямо ко мне. Я не удержалась и присела, чтобы рассмотреть его получше, а он вдруг выпрыгнул из воды. Я вскрикнула от неожиданности, и в этот миг он запрыгнул мне прямо в рот…
При воспоминании о сне тошнота, которую удалось подавить, снова подступила к горлу. Шэнь Сихэ выпила еще несколько глотков теплой воды.
Дыхание выровнялось, и как раз в этот момент в дверях появилась Чжэньчжу.
Увидев её, Шэнь Сихэ лишь беспомощно улыбнулась:
— Со мной всё в порядке.
— Раз уж Чжэньчжу пришла, пусть проверит твой пульс. Так и мне, и им будет спокойнее.
Шэнь Сихэ ничего не оставалось, как послушно протянуть руку. Чжэньчжу опустилась на колени перед ложем и приложила пальцы к её белоснежному запястью.
Сяо Хуаян прижал Шэнь Сихэ к себе и поправил одеяло, тщательно укутывая её, чтобы она не простудилась.
Спустя несколько мгновений Чжэньчжу замерла от изумления, затем снова сосредоточенно вслушалась в пульс и, не в силах сдержать волнения, воскликнула:
— Дянься, дянься, вы в положении! Маленькому дянься уже месяц.
Десять дней назад она проверяла пульс Шэнь Сихэ, но тогда не заметила ни малейших признаков, а теперь они стали столь очевидны.
Один месяц… Шэнь Сихэ невольно посмотрела на Сяо Хуаяна.
Сердце Сяо Хуаяна забилось так сильно, словно готово было выпрыгнуть из груди. В этот миг он не мог ни о чем думать, переполняющая его радость заставила его прижаться своим лбом ко лбу Шэнь Сихэ:
— Ю-Ю, у нас будет ребенок.
***
- Союз облаков и дождя (云雨, yúnyǔ) — китайская идиома, служащая метафорой интимной близости. ↩︎
- Сон о золотом карпе, запрыгивающем в рот, в китайской традиции считается благим предзнаменованием, предвещающим рождение благородного наследника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
