— Да, у нас будет ребёнок, — Шэнь Сихэ улыбнулась, но в её тёмных, блестящих словно обсидиан глазах стояли слёзы.
Её сердце сейчас бурлило, словно морские волны во время шторма. Она так упорно желала иметь плоть и кровь от Сяо Хуаяна, потому что надеялась: столь прекрасный человек, как он, оставит после себя в этом мире как можно больше следов, по которым его будут помнить. Получив желаемое, она надеялась, что дитя в её чреве окажется мальчиком. Она обязательно вырастит из него небывалого монарха, которого будут воспевать в веках; всякий раз, когда заговорят о нём, будут вспоминать и о его отце. То, на что у его отца не хватило времени, завершит он. Хотя… это было несколько несправедливо по отношению к ребёнку — с самого рождения нести столь тяжкое бремя. Но раз он выбрал её и Сяо Хуаяна, ему суждено не быть заурядным. Он должен пройти этот путь, пройти его с блеском, по земле, устланной парчой.
— Хорошо ли чувствует себя плод в чреве тайцзыфэй? Как в будущем тайцзыфэй следует заботиться о себе? На что мне нужно обратить внимание?.. — Сяо Хуаян осыпал Чжэньчжу градом вопросов.
Чжэньчжу во время пребывания с Бай Тоувэном тоже ухаживала за беременными. С тех пор как Шэнь Сихэ начала готовиться к зачатию, Чжэньчжу уделяла особое внимание медицине, а потому, исходя из текущего состояния здоровья Шэнь Сихэ, пункт за пунктом рассказала Сяо Хуаяну обо всех мерах предосторожности. Сяо Хуаян слушал чрезвычайно внимательно и сосредоточенно, а под конец с важным видом достал маленькую книжицу и всё в ней записал. Именно с этого дня он стал подробно записывать всё, что Шэнь Сихэ делала и ела за день. Он говорил, что сохранит эти записи, чтобы показать их ребёнку, когда тот вырастет. Так дитя узнает, сколько его мать приложила усилий, чтобы он благополучно родился и рос крепким.
Слушая это, Шэнь Сихэ не могла сдержать нежности и сладости в сердце. Она забеременела, но новость не разглашали. Посоветовавшись с Сяо Хуаяном, они решили подождать три месяца, пока плод окрепнет, и только тогда тревожить всех этих демонов и духов. За эти два месяца они собирались подготовить все возможные меры защиты.
Сяо Хуаян, привыкший держать мир в своих руках, внезапно стал столь осторожным и мнительным, что это вызвало у Шэнь Сихэ и смех, и слезы:
— Бэйчэнь, я надеюсь, что мы с ребёнком не станем для тебя обузой.
Его былая выдержка, спокойствие и решительность бесследно исчезли. Человек, умевший мастерски скрывать свои помыслы, теперь пребывал в нерешительности и по многу раз обдумывал каждый шаг.
— Вы не обуза, и я не потерял уверенности, — Бэйчэнь протянул руку и поддержал Шэнь Сихэ. — Просто я слишком дорожу вами, и не могу допустить ни малейшей оплошности.
Если бы дополнительные раздумья и старания помогли найти недочёты и устроить всё более гладко и надёжно, Сяо Бэйчэнь готов был тратить на Шэнь Сихэ и их дитя это время и силы.
— Бэйчэнь в моём сердце — это величественный сын небесного дома, что решает судьбы мира в непринуждённой беседе, чьим взором меняются облака и ветра, а поднятая ладонь заслоняет солнце, — Шэнь Сихэ повернулась и посмотрела на него. Вероятно, из-за беременности её взгляд стал необычайно мягким. — Я знаю, что нынешний твой образ вызван тем, что из-за любви рождается тревога, но когда ты такой, я тоже невольно становлюсь настороженной.
Это было чувство, которое трудно контролировать, вызванное поступками Сяо Хуаяна. Услышав это, Сяо Хуаян посерьёзнел. Он никогда не думал, что Шэнь Сихэ окажется под его влиянием. Она была слишком спокойной и рассудительной; состояние «не радоваться внешним благам и не печалиться о личных потерях» 1, о котором говорили мудрецы, Сяо Хуаян видел только в Шэнь Сихэ. Однако в самом мягком уголке его сердца словно провели перышком; возникла щекотка и радость, которую невозможно было скрыть за улыбкой.
— Оказывается… я уже настолько важен для Ю-Ю… — прошептал он, словно бормоча про себя.
Шэнь Сихэ всё расслышала и серьёзно кивнула:
— Да, ты — самый близкий человек, ты крайне важен.
Сяо Хуаян всё ещё был немного недоволен определением «самый близкий человек» — у неё ведь немало близких. Он хотел стать её единственной любовью, но, вспомнив, что Шэнь Сихэ стеснительна и уже признавалась ему в симпатии, решил не придираться к словам, а просто про себя заменить «близкого» на «возлюбленного». От этой мысли на душе у него стало ещё прекраснее. Он улыбался так самозабвенно, что в глазах Шэнь Сихэ выглядел глуповато. Она приподняла бровь, не зная, о чём он снова подумал, но раз он так странно улыбается, это точно связано с ней. Шэнь Сихэ к этому уже привыкла. Сяо Хуаян никогда не показывал Шэнь Сихэ свою привычку додумывать за неё; он не стал бы говорить ей об этом, иначе она бы снова посмотрела на него тем непередаваемым взглядом.
Однако узнав, что каждое его движение может волновать Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян, чувствуя радость, стал вести себя серьёзнее. Он спрятал свою нервозность и снова стал тем невозмутимым Хуантайцзы, который при случае не упускал возможности приласкать Шэнь Сихэ и сказать ей слова любви. Раньше Шэнь Сихэ действительно казалось, что эти любовные признания, вставленные при каждом удобном случае, — лишь пустое краснобайство, но теперь, то ли привыкнув, она всякий раз невольно улыбалась, и её чувства сменились с неприятия на спокойствие, а теперь и на радость. Супруги провели месяц в Дунгуне, и никто не знал о беременности Шэнь Сихэ. В четвёртом месяце состоялась большая свадьба Бу Шулинь. Шэнь Сихэ обязана была пойти: во-первых, невеста была дочерью старшей принцессы, так что это была свадьба в императорской семье, и Шэнь Сихэ нужно было присутствовать на церемонии как представительнице правящего дома. Во-вторых, всем было известно о её дружбе с Бу Шулинь; если бы она не пришла на свадьбу подруги, это было бы совершенно необъяснимо.
Учитывая эти два обстоятельства, она не могла найти повода для отказа, иначе это вызвало бы подозрения у тех, кто следил за каждым её шагом. Сяо Хуаян тоже это понимал и хотел пойти вместе с ней, но Шэнь Сихэ остановила его:
— Всё-таки это не свадьба принца или принцессы. Твоё присутствие как тайцзы на церемонии будет слишком официальным. К тому же, находясь рядом, ты будешь постоянно за меня тревожиться и можешь выдать нас. Я схожу ненадолго и вернусь, возьму с собой Мо Юаня, Чжэньчжу и служанок, ничего не случится.
Сяо Хуаяну оставалось только с неохотой проводить до ворот Дунгуна непреклонную Шэнь Сихэ, запретившую ему идти.
Большую свадьбу Бу Шулинь Министерство ритуалов проводило по разряду шицзы принца первого ранга, а распорядителем выступал сам министр ритуалов. Пышность была такой, что с ней не сравнились бы и обычные знатные семьи. У старшей принцессы была лишь эта единственная дочь, поэтому свадебное приданое растянулось на десять ли красных нарядов 2; размах и величие события превзошли даже свадьбу Сяо Чанминя, состоявшуюся два месяца назад.
Ю Саньнин тоже пришла на пир вместе с Сяо Чанминем. Она была старшей невесткой в императорской семье и сидела за одним столом с Шэнь Сихэ. Шэнь Сихэ сидела посередине, а по обе стороны от неё — Ли Яньянь и Ю Саньнин. Обе они были в натянутых отношениях с Шэнь Сихэ, поэтому ни одна не заговаривала с ней. Они не могли беседовать и друг с другом через Шэнь Сихэ, поэтому три самые знатные невестки императорского дома хранили молчание. Это заставило двух принцесс и нескольких почтенных родственников императорской семьи, сидевших неподалеку, хранить молчание, подобно цикадам в зимнюю стужу.
Так продолжалось до тех пор, пока не подали суп. Ю Саньнин открыла фарфоровый кубок, прикрыла рот, отвернулась, и её тут же вырвало. Это сразу привлекло всеобщее внимание. Одна опытная знатная дама не смогла сдержать удивления:
— Уж не радость ли пришла к Чжао-ванфэй?
Ю Саньнин ещё несколько раз потянуло к рвоте, на её лице проступил румянец, и она сдержанно кивнула:
— Да, только вчера подтвердилось. Срок ещё совсем маленький, всего месяц, так что не стоило бы это оглашать.
Вмиг посыпались бесконечные поздравления. Кто-то хвалил Ю Саньнин за удачливость: всего через два месяца после свадьбы она уже месяц как беременна. Шэнь Сихэ молча приподняла бровь. Новость о беременности Ю Саньнин стала для неё неожиданностью, но в то же время она нашла это добрым знаком: теперь появится ещё один человек, который отвлечёт на себя внимание.
- не радоваться внешним благам и не печалиться о личных потерях (不以物喜不以己悲, bù yǐ wù xǐ bù yǐ jǐ bēi) — конфуцианский идеал сохранения душевного спокойствия независимо от внешних обстоятельств. ↩︎
- десять ли красных нарядов (十里红妆, shí lǐ hóng zhuāng) — описание богатого приданого, которое несут в красных сундуках, растягивающихся на долгое расстояние. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
