Получив известие, Иньшань во главе своих людей первым покинул город и устроился на ночлег в поле. Ни Шэнь Сихэ, ни Бу Шулинь не желали, чтобы эти кровавые схватки происходили на виду у всех, вызывая панику среди простолюдинов.
Опасаясь, что в пылу сражения могут пострадать невинные, а также стремясь не раздувать дело — иначе след Бу Шулинь легко мог быть обнаружен из-за множества идущих по пятам преследователей, — Бу Шыцзы проявляла крайнюю осторожность. Подозревая, что за ней всё ещё следует кто-то незамеченный, она лишь отправила своих тайных стражей приглядывать за действиями Иньшаня и Цзиньшаня, а сама осталась в одной из городских лавок, ожидая вестей.
В ночь, когда луна темна, а ветер высок — самое время для убийства 1. Чтобы скрыть следы, они не смели шуметь и даже были вынуждены прибирать за собой после расправы. Было бы лучше, если бы до их благополучного возвращения в Южный Шу власти ничего не заметили и не вычислили их маршрут.
Одолеть врага, не привлекая внимания, было непросто, особенно когда противник превосходил числом. К счастью, перед отъездом Шэнь Сихэ вручила Бу Шулинь свои сокровища, и та по пути от нечего делать успела разобраться с каждым из них.
Иньшань развёл костёр, зарыв в золу несколько восковых пилюль. С усилением пламени воск начал плавиться, и в воздухе разлился едва уловимый аромат. Его люди заранее воспользовались затычками для носа, которые вымачивались в лекарственных травах и были тщательно просушены.
Группа людей, собравшихся вокруг огня, хранила молчание. Затаившиеся в ближайшей лесной чаще преследователи не решались действовать опрометчиво, не видя Бу Шулинь, и боялись спугнуть змею. Однако постепенно они почувствовали, как их конечности немеют, а силы покидают тело. Когда же они осознали неладное и попытались пустить в ход свою внутреннюю энергию, это лишь ускорило распространение вдохутого ими дыма. У многих потемнело в глазах, и они один за другим с глухим стуком повалились на землю.
Подобный шум не мог не привлечь внимания Иньшаня и его товарищей. Поняв, что момент настал, они обнажили сверкающие клинки и бросились на преследователей, которые теперь едва ли могли оказать сопротивление.
Пока Иньшань действовал здесь, шедший следом Цзиньшань также перешёл к делу. Однако, стоило им зашевелиться, как их собственные преследователи почуяли неладное. Они бросились наперерез, преграждая Цзиньшаню путь к объединению с Иньшанем. Эти люди обладали выдающимся мастерством, их удары были быстрыми, жестокими и яростными. Соратники Цзиньшаня один за другим падали замертво. Лицо Цзиньшаня напряглось: он сам был элитным воином, отобранным из армии Южного Шу, и слишком хорошо знал, как закаляются такие крепкие, словно железо, тела.
Это была армия! Эти люди вышли из рядов регулярных войск!
В мгновение ока сердце Цзиньшаня бешено заколотилось. Солдаты, способные пуститься в погоню в это время, да ещё и переодетые в простое платье, по его мнению, могли быть только людьми Бися. Значит, они уже обнаружены императором! Это осознание заставило его неистово беспокоиться о Бу Шулинь, оставшейся в городе. Позабыв обо всём остальном, он попытался вырваться из окружения и поспешить назад, но мастерство и боевой опыт его людей значительно уступали тем, кто пришёл их остановить. Поражение становилось очевидным. Самого Цзиньшаня атаковали трое воинов, чей уровень боевых искусств ничуть не уступал его собственному. В тот миг, когда ему уже некуда было отступать, внезапно мелькнула алая тень.
Крепкая фигура, мечное искусство, быстрое как молния, и легкость, подобная полету ласточки — этот человек в одиночку стремительно изменил ход боя. Те, кто шел за Цзиньшанем, не были людьми императора Юнина; они принадлежали Цзин-вану Сяо Чанъяню. Сяо Чанъянь, подобно Сяо Хуаяну, счёл поведение Сяо Чанминя странным и решил подослать к нему своих соглядатаев. Именно поэтому небольшой отряд был отправлен следить за ними по пути.
Человеком же, пришедшим на помощь Цзиньшаню, оказался не кто иной, как Сяо Чанъин, который ранее потерял след Бу Шулинь за пределами столицы. Он с самого начала подозревал, что переправа через реку Цзялинцзян — это ловушка, а потому не погнался туда. Хотя он и сам одно время выбрал неверное направление, в столице был старший брат, который помог ему. Если Сяо Хуаян и Сяо Чанъянь могли подозревать Сяо Чанминя, то император Юнин и Сяо Чанцин — и подавно. Вот только людей императора Юнина Сяо Чанцин увел по ложному следу, а сам вовремя известил Сяо Чанъина, что и привело к этому опасному спасению.
Увидев, что дело принимает дурной оборот, люди Сяо Чанъяня немедленно попытались отступить, но Сяо Чанъин не проявил милосердия и не собирался их отпускать. Если бы эти люди ушли, маршрут Бу Шулинь был бы полностью раскрыт. К тому же, он пришел не один. Сяо Чанъин не содержал собственных элитных войск, зато у Сяо Чанцина их было немало. В открытом бою, с настоящим оружием в руках, они ни в чём не уступали воинам Сяо Чанъяня. Учитывая, что люди Сяо Чанъяня уже изрядно измотались в схватке с Цзиньшанем, Сяо Чанъин, лично возглавив атаку, нанес сокрушительный удар. Никто не уцелел.
Когда со всеми было покончено, а тела людей Сяо Чанминя прибраны, Иньшань подоспел на встречу. Братья смотрели на Сяо Чанъина, и хотя тот помог им, они не спешили ослаблять бдительность.
Сяо Чанъин приказал своим людям закончить с телами воинов Сяо Чанъяня, а затем повернулся к братьям и снял с лица маску:
— Ведите меня к вашему хозяину.
Братья почтительно поклонились, и Цзиньшань произнес:
— Нижайше благодарю Ле-ван-дянься за спасение. Однако Шыцзы и мы движемся разными путями. О милости вашего высочества я непременно доложу Шыцзы, как только разыщу её, и она обязательно щедро отблагодарит вас.
В этот момент для Цзиньшаня и Иньшаня, кроме тайцзы-дянься, никто из императорской семьи не заслуживал доверия.
Сяо Чанъин скрестил руки на груди, пристально разглядывая их:
— Ты хоть понимаешь, что те люди были подосланы Цзин-ваном, а с твоим братом сражались люди, отправленные Чжао-ваном? Были ещё и те, кого послал Бися, но мой А-Цин увел их в сторону. Иначе ваш хозяин уже оказался бы в ловушке, окруженный со всех четырех сторон 2. Если бы я желал зла вашему господину, то стоило бы мне сейчас подать сигнал, и сюда тут же сбежались бы представители всех сил. Я твердо верю, что Бу Шыцзы находится в пределах десяти ли отсюда. Или вы и впрямь хотите дождаться, пока все мои братья удостоверятся, что Бу Шыцзы бежит этим путем, прежде чем позволите мне встретиться с ней?
Цзиньшань был правой рукой Бу Шулинь и вовсе не был глуп. Он уже понял, что Сяо Чанъин действительно не питает к Шыцзы враждебных намерений или, возможно, желает оказать услугу, чтобы склонить её к союзу… Словно разгадав мысли Цзиньшаня, Сяо Чанъин произнес суровым голосом:
— Твоя Шыцзы смогла получить помощь от этого вана лишь потому, что последовала за правильным человеком.
Если бы Бу Шулинь не была заодно с Шэнь Сихэ, то даже если бы она примкнула к Дунгуну или Сяо Хуаяну, он не стал бы так её защищать. Все эти годы он никогда не враждовал ни с одним из своих братьев и никогда открыто не шел против императора-отца. Но на этот раз он объявил войну абсолютно всем.
Цзиньшань колебался:
— Слова Ле-ван-дянься не вызывают у меня сомнений, однако сейчас Шыцзы неудобно…
Бу Шулинь в данный момент была в женском обличье и к тому же беременна. Сяо Чанъин не понял, почему «неудобно», и лишь бросил:
— Идите и спросите свою Бу Шыцзы. Если она пожелает меня видеть, завтра я буду ждать в городке впереди, в особняке девятого господина.
Оставив эти слова, Сяо Чанъин вскочил на коня и умчался прочь.
Цзиньшань и Иньшань осторожно вернулись к Бу Шулинь, по пути внимательно следя, нет ли за ними хвоста. Лишь когда они оказались подле неё и убедились в полной безопасности, они поведали ей обо всём случившемся. Выслушав их, Бу Шулинь вдруг весело и беспутно рассмеялась:
— Как же ветрен и любвеобилен небесный дом! Не думала я, что у нашего Бися родится столько влюбчивых натур. Хотела бы я посмотреть на лицо Бися, когда он об этом узнает.
- Ночь темна, а ветер высок — самое время для убийства (月黑风高杀人夜, yuè hēi fēng gāo shārén yè) — образное выражение, описывающее идеальные условия для совершения скрытного нападения. ↩︎
- Окруженный со всех четырех сторон (四面楚歌, sìmiàn-chǔgē) — идиома, означающая крайне тяжелое, безнадежное положение, когда человек окружен врагами и лишен поддержки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
