Двадцать четвертый год эры Юнин, тринадцатый день третьего месяца — ночь кровавого ветра и ливня, вошедшая в историю.
Власть во дворце захватила тайхоу. С тех пор как Шэнь Сихэ сосредоточилась на сохранении беременности, тайхоу временно взяла управление дворцом на себя. Ей было легко расправляться с людьми других фракций, заменяя их своими сторонниками, пока она избегала людей Шэнь Сихэ и императора Юнина.
Заподозрив тайхоу, Шэнь Сихэ сделала определенные приготовления, но старалась не бить по траве, чтобы спугнуть змею1 раньше времени, поэтому ее действия были ограничены. Она хотела выманить все силы тайхоу разом, чтобы не оставлять будущих угроз. К тому же, это касалось не только ее, ведь был еще и Бися?
Пожары войны в императорском городе затронули всех жителей столицы. Охваченные тревогой, они не смели выходить наружу и, съежившись в своих домах, ждали рассвета, чтобы узнать, как изменились небеса и кто теперь будет править их судьбами.
Они не знали, что далеко в Шучжуне, едва наступили сумерки, в ворота Шунань-ванфу громко постучали. Управляющий поддержал истекающего кровью солдата, который, казалось, дышал в последний раз:
— Принц-ван-е, принц-ван-е, военный губернатор Цзяньнань молит о помощи…
Этот человек был одет в форму воинов управления военного губернатора Цзяньнань, а в руках сжимал жетон.
— Тубо пошли в наступление.
Только нападение Тубо, притом внезапное, могло заставить военного губернатора Цзяньнань просить подмоги у Шунани. Шэнь Двадцать семь выглядел обеспокоенным; он смотрел в сторону столицы, о чем-то раздумывая.
Сяо Вэньси бесшумно вышла к нему. Ее взгляд, полный нежности, искрился нитью любви:
— Ты отправишься на помощь?
Шэнь Двадцать семь повернулся к ней и торжественно кивнул:
— Проситель уже у порога. Если я не приду на помощь, императорский двор непременно вменит это в вину.
— Внезапный мятеж Тубо наверняка скрывает в себе подвох. До тех мест сотни ли, и если там засада… — Сяо Вэньси тревожилась, и по ее лицу было видно, что она не одобряет уход Шэнь Двадцать семь. — Сейчас глубокая ночь. Только от твоего слова зависит, пришел этот человек или нет, не так ли?
За ее страстным ожиданием скрывались расчетливость и проверка. Шэнь Двадцать семь не изменился в лице. Он был человеком, тщательно взращенным тайцзыфэй. С того дня, как ему изменили кости, тайцзыфэй говорила, что он может стать настоящим Шунань-ваном.
Чтобы стать ваном с другой фамилией и взять на себя заботу о мирной жизни народа Шу, ему, конечно, нужно было многому научиться. В тот год, когда длилось искусство перестановки костей, тайцзыфэй лично учила его, что значит быть великим полководцем, что такое политические интриги и как стать способным министром!
Разве мог он разочаровать тайцзыфэй?
Шэнь Двадцать семь положил руку на плечо Сяо Вэньси:
— Ты знаешь, кто я. Мятеж Тубо касается не только императорского двора, он затронет и Северо-Запад. Если я не отправлюсь лично, как узнаю их истинные цели?
— В твоем сердце Северо-Запад всегда важнее всего, — Сяо Вэньси горько улыбнулась. — А как же я? Ты хоть раз подумал обо мне? Ты выводишь войска из города, а если кто-то воспользуется случаем и нападет на ванфу…
Взгляд Шэнь Двадцать семь на мгновение стал жестким. Его рука на плече Сяо Вэньси то сжималась, то разжималась. Наконец он вздохнул, будто приняв трудное решение, и достал приказную табличку, торжественно протягивая ее Сяо Вэньси:
— Это семейный знак рода Бу. Глава тайных стражей рода Бу все еще находится в Шучжуне. Используя этот знак, ты сможешь распоряжаться ими.
Эта приказная табличка была очень похожа на ту, которую когда-то в пещере, находясь в ситуации «девять шансов умереть и лишь один — выжить», Бу Шулинь передала Шэнь Двадцать семь. Разница заключалась в том, что Бу Шулинь отдала ему знак наследника, а этот семейный знак Шэнь Двадцать семь получил из личных вещей покойного Шунань-вана после возвращения в Шучжун.
Глаза Сяо Вэньси блеснули. Она приняла знак обеими руками и крепко сжала его:
— Ты обязан вернуться целым и невредимым.
Шэнь Двадцать семь улыбнулся и кивнул:
— Я вернусь.
Время поджимало, и они не стали медлить. Шэнь Двадцать семь быстро отобрал личную охрану и вместе с ними поскакал из города в военный лагерь. Всего за полчаса он собрал пятьдесят тысяч всадников, и вся эта конница на предельной скорости помчалась к границе между Тубо и Шучжуном.
Сяо Вэньси сидела перед зеркалом. Ее мысли блуждали где-то далеко. Она медленно проводила блестящим деревянным гребнем по длинным волосам, спадавшим до самой груди. Спустя какое-то время за окном раздался крик куропатки. Ее рука замерла. Она опустила гребень и встала.
Черное платье подчеркивало ее кожу, подобную застывшему жиру2, придавая облику легкость и грацию.
Слуг она отослала, а всех владеющих боевыми искусствами стражников Шэнь Двадцать семь забрал с собой. Несколько людей в чёрном спрыгнули перед ней и преклонили колено:
— Ванфэй.
— В комнате одежда, переоденьтесь. Скрытно проберитесь к городским воротам и ждите моего приказа, — холодным тоном распорядилась Сяо Вэньси.
Вскоре эти люди переоделись в форму городских патрульных стражей и бесшумно исчезли из ванфу. Сяо Вэньси прошла в соседнюю с опочивальней комнату. В уютном маленьком покое крепко спал ребенок. Мальчику было почти около года, он был пухленьким и выглядел очень крепким.
Дежурившая кормилица с опаской смотрела на Сяо Вэньси.
Сяо Вэньси лишь слегка коснулась пальцами щеки младенца:
— Собери вещи, мы увозим гунцзы.
Ребенок, разумеется, был родным сыном Бу Шулинь. Его отослали обратно после того, как в шесть месяцев отняли от груди. Сяо Вэньси, все это время притворявшаяся беременной, подгадала срок и объявила всем, что родила сына.
Этот ребенок был самым сильным рычагом давления на Бу Шулинь и Цуй Цзиньбая.
Она привела ребенка к боковым воротам, где ждала повозка и конь. Сяо Вэньси велела кормилице с ребенком сесть в повозку и кивнула двоим подчиненным, переодетым возницами. Повозка тронулась первой, Сяо Вэньси вскочила в седло и вскоре догнала ее, выведя за пределы города.
На развилке за городскими воротами Сяо Вэньси проводила взглядом повозку, скрывшуюся в бескрайней ночной тьме, и повернула коня в другую сторону.
Она не знала, что не прошло и четверти часа, как повозку остановили в безлюдном пригороде.
Несколько всадников на высоких конях преградили путь. Возглавлял их человек с холодным взглядом и резкими чертами лица. От него, казалось, веяло ароматом зимней сливы в ночном воздухе.
Увидев это, возница тут же натянул поводья, желая развернуться, но было уже поздно. Цуй Цзиньбай взмахнул рукой, и всадники за его спиной спрыгнули с коней. Сверкая длинными мечами в руках, они быстро окружили повозку.
Тем временем Сяо Вэньси на полной скорости мчалась к деревне, где вновь поселились Чжапу и остальные. Увидев Сяо Вэньси, Чжапу и его люди были крайне удивлены. На лице Сяо Вэньси читалась тревога, она предъявила приказную табличку:
— Господин, прошу вас, идемте со мной на штурм города. Городские ворота захвачены неизвестным врагом. Несколько часов назад принц-ван-е увел войска на подавление мятежа, и теперь жизни горожан в опасности.
Чжапу посмотрел на приказную табличку, сияющую в лунном свете, и его глаза блеснули:
— Ванфэй, подождите немного. Ваш слуга сейчас соберет людей.
— Рассчитываю на вас, господин, — Сяо Вэньси сложила руки в приветствии, сжимая поводья.
Замысел Сяо Вэньси был прост: захватить контроль над городскими воротами, тайно перебить Чжапу и остальных, а затем спокойно ждать прибытия людей тайхоу.
Чжапу не медлил и быстро собрал всех. Ведя коней под уздцы, они вслед за Сяо Вэньси поспешили к городским воротам.
У ворот уже виднелись следы недавней схватки.
- бить по траве, чтобы спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить неосторожное действие, которое преждевременно предупредит противника. ↩︎
- кожа, подобная застывшему жиру (肤若凝脂, fū ruò níng zhī) — классическое описание ослепительно белой, гладкой и нежной кожи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
