— Я и сам рад был бы добыть для вас повозку с лошадью, — спокойно проговорил он. — Да только в нынешние времена всякая живая тварь уже давно отправлена людям в брюхо, так что придется вам довольствоваться тем, что есть!
Прозвучало это так, будто она привередничает.
— Я вовсе не это имела в виду! — поспешно возразила Фу Тинъюнь. — Смекнув, что А-Сэнь укладывает на тачку поклажу, я подумала, что она предназначена только для вещей!
А-Сэнь, услышав свое имя, прищурился и радостно заулыбался, указывая на тачку:
— Вещи сложены справа, а левая сторона как раз оставлена для вас! — И добавил: — Я постелил туда стеганое одеяло, чтобы вам не было больно! — Поставив точку, он уставился на нее с надеждой, всем видом выражая: «Ну же, садитесь скорей, там очень удобно!».
Фу Тинъюнь всё ещё слегка колебалась.
Хотя она и не отличалась такой пышностью форм, как шестая двоюродная сестра, но не была и такой хрупкой, как седьмая — стройная, точно ива на ветру. Справа и без того навалена всякая всячина, а если добавится еще и её вес, справится ли он? Вдруг тачка перевернется?.. Вспомнив, как однажды от испуга при виде Чжао Девятого свалилась с софоры и потом несколько дней охала от ломоты во всем теле, она невольно поежилась.
Чжао Девятый, потеряв терпение от её сомнений, косо взглянул на нее:
— Или вы вознамерились пройти пешком весь путь до самого Вэйнаня?
— Вовсе нет… — Если разговор зашел так далеко, а он проявлял чистое добросердечие, Фу Тинъюнь, пересилив страх, пришлось скрепя сердце усесться на тачку.
— В путь! — весело воскликнул А-Сэнь и первым припустил вперед по грунтовой дороге у края рощи.
Чжао Девятый покатил тачку вслед за ним.
Повозка сильно подпрыгивала, казалось, вот-вот выбросит седока. Колесо катилось по земле, поднимая столбы желтой пыли, лезущей прямо в нос.
Фу Тинъюнь испытывала сильный дискомфорт и могла лишь крепче прижимать узелок к груди.
Чжао Девятый тихо напомнил ей:
— Держитесь за веревку, которой связана поклажа.
Фу Тинъюнь сбивчиво отозвалась: «А, хорошо!» — и тотчас вцепилась в веревку.
Найдя упор, она наконец сумела удержать равновесие.
Выбравшись из рощи, они вышли на почтовый тракт1.
Дорога была ровной и широкой — не то что прежняя проселочная тропа.
Лишь теперь Фу Тинъюнь почувствовала, что действительно куда-то едет.
Она стала разглядывать окрестности.
По обе стороны дороги простирались поля. Вдалеке виднелись дома и возвышавшиеся над их крышами кроны деревьев. Наступали сумерки, однако нигде не вздымался дымок из печных труб. На полях не росло никаких посевов — изрезанная трещинами желтая земля сохла под зноем, а в придорожных канавах не оставалось ни капли воды. Кругом царила мертвая, жуткая тишина, нагонявшая тоску и страх.
— Как же здесь сурово иссушена земля? — вскрикнула Фу Тинъюнь. — Неужели в этом году совсем не будет урожая?
Хотя она воспитывалась в тиши девичьих покоев, её готовили к роли хозяйки дома, и она немного смыслила в деревенских делах. Год без урожая для неё знаменовал лишь сокращение доходов, но для тех, кто жил за счет земли, это означало неминуемую гибель. И хоть ей доводилось слышать, что в Цинъяне и Гунчане лютует засуха, а в Шанчжоу и Тунчжоу повсюду бродят толпы люминей, сама она жила прежней сытой жизнью, и все те вести оставались лишь далекими слухами. Увидев же бедствие собственными глазами, она испытала глубочайшее потрясение.
Чжао Девятый промолчал.
Но А-Сэнь тихо промолвил:
— Несколько дней назад за проданного человека давали три пиалы пшеничной муки, а нынче — даже даром никто не берет. Так и остаются смотреть, как люди умирают с голоду…
Такого Фу Тинъюнь и вообразить себе не могла.
— Почему же власти не откроют амбары и не раздадут хлеб?! — Фу Тинъюнь сама ощутила, как срывается на резкий фальцет её голос.
Никто ей не ответил, лишь глухо поскрипывало колесо, катясь по сухой земле.
Фу Тинъюнь повернулась к Чжао Девятому.
Выражение его лица оставалось бесстрастным, но сурово сжатые челюсти выдавали бушевавшие внутри чувства.
По какой-то причине Фу Тинъюнь почувствовала, как с сердца спала тяжесть, и в душе воцарился покой.
Без указа императорского двора местное начальство не посмеет самовольно распечатать государственные амбары.
— Господину сюньфу2 надлежит направить докладную императору и испросить прислать в Шэньси доверенное лицо для урегулирования дел с люминями, — произнесла она. — Иначе, если вспыхнет бунт, ему не избежать кары.
Чжао Девятый толкал тачку, уставившись вперед, словно и не слышал её слов.
Фу Тинъюнь долго ждала ответа, но так и не дождалась, а потому с разочарованием отвернулась.
— Император желает прослыть мудрым да победоносным государем на века, — раздался за её спиной его ровный, даже несколько сухой голос. — С тех пор как на двадцать восьмом году правления под девизом Сипин началась война за Хэтао3, на нужды войска было согнано не менее десятка миллионов ши4 зерна. А Шэньси — край хлебородный, отсюда провиант качали чаще всего. Шэньсийский сюньфу Дун Ханьвэнь — ученик бывшего Великого академика павильона Вэньюань5 и глашатая Ведомства ритуалов Мо Инбо. У Мо Инбо вражда с нынешним Первым министром6 Шэнь Шичуном, поэтому Дун Ханьвэнь вынужден угождать помыслам государя, дабы удержаться в кресле: не успеет новый урожай улечься в закрома, как старый зерновой запас уже гонят на север. Нынче случилась засуха — да только, пожелай он распечатать амбары, там и зернышка не сыщется!
Да разве простые смертные способны знать о подобных вещах и произносить такие речи?!
Фу Тинъюнь не удержалась от вопроса:
— Девятый господин, да кто же вы на самом деле?
— Я всего лишь неотёсанный мужлан, скитающийся по цзянху7, — отозвался Чжао Девятый, и у уголков его губ мелькнула насмешливая улыбка. — В чайных наслушался, о чём судачат про государственные дела, вот и повторяю чужие глупости! Послушали — и забудьте, сяоцзэ, не берите в голову.
Неужто?..
Фу Тинъюнь промолчала.
Если однажды кто-то спросит её, кто она такая, ей, должно быть, тоже придется ответить подобным образом…
Внезапно она почувствовала, что он стал ей удивительно близок.
- Почтовый тракт (驿道 / yìdào) — государственная мощеная или хорошо укрепленная главная дорога в императорском Китае, использовавшаяся для пересылки правительственной почты, передвижения чиновников и войск.
↩︎ - Сюньфу (巡抚 / xúnfǔ) — высший чиновник, наместник или губернатор провинции в эпохи Мин и Цин, обладавший полной административной и военной властью на вверенной территории.
↩︎ - Хэтао (河套 / hétào) — географический регион в Излучине Желтой реки (Хуанхэ), так называемый Ордос. Стратегически важная приграничная область, за которую велись постоянные войны с северными кочевниками.
↩︎ - Ши (石 / dàn или shí) — традиционная китайская мера объема и веса сыпучих продуктов (зерна, риса), составлявшая примерно 103 литра (около 60–75 кг).
↩︎ - Великий академик павильона Вэньюань (文渊阁大学士 / wényuāngé dàxuéshì) — высший ученый и чиновничий чин, входивший в состав Внутреннего кабинета (Нэйгэ) и готовивший важнейшие императорские указы.
↩︎ - Первый министр / Старший академик (内阁首辅 / nèigé shǒufǔ) — фактический глава императорского правительства (Внутреннего кабинета) в средневековом Китае.
↩︎ - Цзянху (江湖 / jiānghú) — буквально «реки и озера». Социокультурное понятие, обозначающее неконтролируемый государством мир бродячих торговцев, странствующих лекарей, монахов, удальцов и мастеров боевых искусств.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
