С того дня Чжао Девятый в полдень по-прежнему протягивал Фу Тинъюнь маньтоу, но если она отказывалась, больше не настаивал. Фу Тинъюнь, в свою очередь, перестала заговаривать с ним первой, хотя с А-Сэнем продолжала общаться так же легко и непринужденно, как и раньше. Если Чжао Девятый обращался к ней, она отвечала предельно сухо и сдержанно, не проронив ни одного лишнего слова. А когда они весело беседовали с А-Сэнем, стоило Чжао Девятому подойти, как Фу Тинъюнь тут же умолкала и возобновляла разговор только после его ухода.
Хотя А-Сэнь был еще мал, он прекрасно видел, что Фу Тинъюнь таит обиду на Чжао Девятого.
Чжао Девятый всегда отличался молчаливостью, и обычно все первыми заговаривали с ним, если возникали дела.
А-Сэнь считал, что в этой ссоре неправа Фу Тинъюнь.
Воспользовавшись тем, что Чжао Девятый ушел вперед разведать дорогу, он спросил у девушки:
— Почему вы не разговариваете с Девятым господином? Он ведь сам пытается заговорить с вами!
— Вовсе нет, — отмахнулась Фу Тинъюнь, вытирая пот со лба. — Просто нет особого повода для разговоров.
А-Сэнь ни капли ей не поверил.
Он поджал губы и уже собрался возразить, как вдруг из леска на холме выскочила орава людей.
Это были семь или восемь мужчин. Изнуренные голодом, костлявые, с ввалившимися глазами и свирепыми взглядами, они сжимали в руках мотыги и тяжелые палки. Завидев путников, нападавшие уставились на них с диким, голодным блеском в глазах — точно бешеные псы, не евшие несколько дней.
У Фу Тинъюнь мурашки пробежали по коже.
А-Сэнь мгновенно выхватил из повозки посох-цимейгунь и, сделав несколько шагов вперед, загородил собой Фу Тинъюнь.
— Вы кто такие? — крикнул он.
Разве могла она позволить ребенку защищать себя?
— А-Сэнь… — Фу Тинъюнь попыталась схватить его за руку, но толпа уже хлынула на них.
— Спрячьтесь! — крикнул А-Сэнь, вырвал руку и, взмахнув посохом, ринулся вперед. Первым же ударом он попал верховоду прямо в шею.
Тот, не ожидая нападения, повалился на землю.
Остальные нападавшие в ужасе замерли, глядя на мальчишку.
А-Сэнь, не теряя ни секунды, огрел посохом по голове следующего бандита, стоявшего ближе всех.
Тот взвыл от боли, схватился за голову, и сквозь его пальцы потекла кровь.
Остальные будто очнулись и с дикими криками бросились на А-Сэня.
А-Сэнь нисколько не струсил и смело принял бой.
Хотя нападавших было много, и все они были взрослыми, рослыми мужчинами, они лишь беспорядочно теснились, пытаясь достать мальчика мотыгами и палками. В их действиях не было никакой системы, а движения казались медлительными и вялыми, словно голод лишил их последних сил. А-Сэнь же, напротив, действовал ловко и сноровисто: его посох описывал стремительные дуги, рубил, колотят и сбивал с ног. Пользуясь своим невысоким ростом, он быстро уворачивался и вынуждал врагов крутиться на месте, не подпуская их к себе.
«Какой же А-Сэнь смышленый!» — Фу Тинъюнь облегченно перевела дух.
И все же против толпы не попрешь, и А-Сэнь оставался всего лишь ребенком.
Собрав все силы, она закричала «На помощь!» в ту сторону, куда ушел Чжао Девятый.
Двое мужчин, державшиеся чуть в стороне от общей драки, переглянулись и, бросив А-Сэня, рванули к Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь в панике сунулась в тачку в поисках хоть какого-то оружия, но там не было ничего, кроме циновок, бамбуковых палочек, пиал, сухих маньтоу да бурдюков с водой.
От страха у нее выступил холодный пот.
Грабители уже подбежали к ней.
— Что вам нужно? — выкрикнула она, отступая за повозку. — Сейчас вернется наш господин, вы пожалеете об этом!
На лицах обоих застыла жестокость. Один из них, среднего роста, был одет в шелковый халат-даопао1 попугайно-зеленого цвета, на рукаве которого темнело запекшееся кровавое пятно. Взглянув на Фу Тинъюнь, он на мгновение замер от ее красоты, а затем радостно воскликнул:
— Брат, а девица-то красавица! За нее можно выручить никак не меньше пятидесяти лянов серебра…
Фу Тинъюнь побледнела от ужаса и выставила перед собой первое, что попалось под руку.
Второй — низкорослый, с лошадиным лицом — блеснул жадным взглядом при виде девушки, но тут же перевел взгляд на повозку:
— Ты сошел с ума? О чем думаешь! Покрой она хоть пятьдесят лянов, нужно еще суметь дотащить ее до борделя Чунси. Сейчас главное — выжить! Помоги лучше утащить повозку! — С этими словами он вцепился в рукояти тачки и пробормотал: — По девке сразу видно, что везут ценности. Повезет — разживемся серебром да драгоценностями…
До Фу Тинъюнь наконец дошло.
Для умирающих с голоду людей еда была куда важнее красивой девушки за пятьдесят лянов.
Но если они заберут повозку с припасами, им самим не выжить.
В памяти Фу Тинъюнь внезапно всплыла идиома «Три персика погубили трех мужей»2.
Она изо всех сил закричала:
— Не смейте забирать нашу еду! Если вы украдете наши припасы, чем мы будем питаться?!
Толпа, обступившая А-Сэня, услышала слово «еда» и тут же бросила мальчика, устремившись к повозке.
Фу Тинъюнь кинулась в ту сторону, где должен был появиться Чжао Девятый, на бегу отчаянно крича:
— Девятый господин, спасите!
Пронзительный женский крик эхом разнесся над пустырём.
И тут на заброшенной меже показалась фигура Чжао Девятого.
У Фу Тинъюнь от захлестнувших чувств защипало в носу, а глаза застлали слезы.
Чжао Девятый стремительной тенью перемахнул через межу и в несколько прыжков оказался возле нее. Не говоря ни слова, он обрушил на нападавших молниеносные удары. Раздался сухой хруст ломающихся костей, и мужчина с лошадиным лицом безжизненно рухнул на землю.
Фу Тинъюнь отпрянула в сторону.
Чжао Девятый схватил за шкирку бандита в зеленом халате и с силой швырнул его в надвигающуюся толпу.
С глухим стуком человек пять повалились на землю.
— Девятый господин! — А-Сэнь воспрянул духом. Бросив оставшихся врагов, он подбежал к лежащим и добавил каждому посохом по голове.
Чжао Девятый тем временем одними лишь кулаками уложил остальных, оттеснявших мальчика.
— Девятый господин! — всхлипывая, подбежал к нему А-Сэнь.
— Что произошло? — окинув взглядом поваленных врагов, спросил Чжао Девятый у Фу Тинъюнь.
Девушка сбивчиво пересказала все случившееся.
— Здесь нельзя оставаться, — немедленно произнес Чжао Девятый. — Быстро уходим!
Фу Тинъюнь и А-Сэнь от испуга засуетились, поспешно уложили обратно в тачку разбросанные вещи и торопливо проследовали за Чжао Девятым.
- Даопао (道袍 / dàopáo) — традиционный китайский мужской халат прямого кроя с широкими рукавами и скрещивающимся воротником, распространенный среди образованных сословий и чиновников в период династий Мин и Цин.
↩︎ - Три персика погубили трех мужей (三桃杀三士 / sān táo shā sān shì) — китайская идиома и историческая притча эпохи Чуньцю (Весен и Осеней), означающая тонкий дипломатический ход или хитрый умысел, с помощью которого врагов стравливают друг с другом из-за ценного ресурса.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
