«Кто открывает подарок прямо перед дарителем? Что этот человек замышляет?»
Фу Тинъюнь бросила на него лукавый взгляд, не поддаваясь на уловку, с улыбкой поблагодарила, приняла лаковый сундучок и со сдержанным укором произнесла:
— На улице такой ливень, а ты даже зонт не взял. Уже наступила осень, дождевая вода несет с собой прохладу, что, если ты простудишься?
Она спустилась с кана, велела Ань Синю принести из его комнаты сухую одежду для смены, затем собственноручно заварила чашку горячего чая, подала Чжао Лину и лишь после этого вновь присела.
Вся её манера держаться была исполнена сдержанного благородства и изящества, вот только легкий румянец на щеках, который не успел рассеяться, делал её похожей на нежный, свежий цветок. Он не только выдавал её истинное смущение, но и придавал ей исполненное очарования изящество.
Переодевшись в сухое и попивая горячий чай, Чжао Лин смотрел на неё и с досадой думал про себя: «Эх, как было бы хорошо, если бы моя Наньнань открыла подарок прямо сейчас!»
Возможность была упущена; судя по всему, оставалось ждать следующего раза.
Он невольно тихо вздохнул, но, не желая отступать, произнес:
— Тогда договорились: на следующий Праздник середины осени мы вместе пойдём смотреть на фонари!
Времени у неё было предостаточно, всё зависело лишь от того, найдется ли время у него.
Фу Тинъюнь с улыбкой согласилась. Глядя на её ласковый взгляд, Чжао Лин ощутил лёгкую неловкость и поспешно перевёл разговор на прежнюю тему:
— Кто бы мог подумать, что на этот раз конные разбойники ограбят именно торговый дом «Датун»! — Тут он слегка приподнял брови и усмехнулся: — Это поистине случай, о котором говорят: «Сносишь железные башмаки в поисках — и не найдешь, а удача приходит сама без всяких усилий»!
Услышав это, Фу Тинъюнь всё окончательно поняла.
Размыслив, она произнесла:
— Раз торговый дом «Датун» достиг размаха такого уровня, за его спиной наверняка стоит весьма могущественный покровитель. Потому Девятый господин и решил спасти управляющего Е, сохранив столь ценного живого свидетеля. Торговый дом «Датун» понес огромный урон. Даже если они готовы не жалеть утерянный товар и замять дело, это будет нечем объяснить ни семьям погибших приказчиков, ни тем, кто служит им сейчас. Иначе кто впредь решится рисковать жизнью ради «Датуна»? К тому же в бумагу огонь не завернешь: соперники «Датуна», внимательно следящие за каждым его шагом, не преминут узнать о нападении за Заставой. Разглашение этого случая подорвет авторитет и доверие к торговому дому.
— Верно! — кивнул Чжао Лин. — Поэтому мне необходимо целым и невредимым доставить управляющего Е в Сианьскую управу. Едва он окажется там, род Е непременно возьмет дело под свой контроль. И тогда, даже если Сипин-хоу захочет замять произошедшее, люди из «Датуна» едва ли оставят это без ответа.
Воистину точный расчет! Фу Тинъюнь не удержалась от взгляда, исполненного искреннего восхищения.
Чжао Лин слегка удивился, и его сердце наполнялось хмельным восторгом, точно от выдержанного, густого вина.
Погруженная в мысли, Фу Тинъюнь не заметила его состояния.
— Если так, — задумчиво произнесла она, — к чему Девятому господину подвергать себя опасности? Не лучше ли было представить управляющего Е Инчуань-хоу…
— Ни в коем случае! — без колебаний отклонил её предложение Чжао Лин. — Если Инчуань-хоу узнает об этом, он ради давления на Сипин-хоу наверняка сделает это дело предметом торга. Тогда управляющего Е просто устранят как ненужного свидетеля, да и мы, зная эту тайну, окажемся в смертельной опасности. Урон будет неизмеримо больше выгоды.
Слегка поразмыслив, Фу Тинъюнь поняла, что предложила весьма неудачный шаг.
Торговый дом «Датун», узнав обо всём, не станет бездействовать. Однако Инчуань-хоу в настоящее время не желает открыто рвать отношения с Сипин-хоу. Для него наилучший выход — передать управляющего Е Сипин-хоу. Тем самым Инчуань-хоу окажет услугу сопернику и одновременно преподаст ему урок, заставив опасаться. Сипин-хоу, и без того уступающий ему в силе, окончательно умерит пыл и не дерзнет противостоять Инчуань-хоу. Тогда весь управленческий аппарат Шаньсийского окружного военного ведомства окончательно окажется под властью Инчуань-хоу. Если же при таком раскладе выплывет наружу убийство Фэн Даху, совершенное Чжао Лином, Инчуань-хоу ради сохранения стабильности попросту закроет глаза на месть Сипин-хоу. Ведь Чжао Лин лишь шапочно знаком с Шестнадцатым господином; каким бы умелым он ни был, его судьба не идет ни в какое сравнение со стабильностью Северо-Западного края. Должно быть, даже Шестнадцатый господин, узнав об этом, ничего не станет возражать.
В этом, вероятно, и заключалась трагедия незначительных людей. В её душе зародилась печаль, и на лице проступила лёгкая досада.
Чжао Лин ошибочно решил, будто Фу Тинъюнь огорчилась из-за собственной несмотрительной оговорки. Не желая видеть её печальной, он поспешно заговорил:
— Потому-то я и пригласил в дом Хэ Сюлиня, выходца из почтенного военного рода, с детства росшего на Северо-Западе и известного прозвищем «Сяо Мэнчан»1, а также разыграл вместе с управляющим Е эту сцену. Всё делалось для того, чтобы при отправке управляющего Е в Сианьскую управу у нас был авторитетный свидетель его личности. — Понизив голос, он тихо добавил: — Я приложил определенные усилия, чтобы управляющий Е уверовал, что Инчуань-хоу давно знает о деяниях Сипин-хоу, но ради общего спокойствия проявляет крайнее терпение и помогать ему не станет…
Фу Тинъюнь почувствовала, как сердце у неё ушло в пятки. Она торопливо перебила Чжао Лина:
— А знает ли Инчуань-хоу на самом деле, что эти конные разбойники связаны с Сипин-хоу?
— Знает, — ответил Чжао Лин. — Однако Инчуань-хоу до прибытия в Чжанъе служил в Пяти главных военных округах. Оказавшись здесь, он хотя и слышал подобные слухи, не мог найти неопровержимых улик против Сипин-хоу. В отличие от нас, у него нет связей с людьми преступного мира, через которых проще найти разбойников. Иначе Инчуань-хоу давно использовал бы это доказательство, чтобы подчинить себе Сипин-хоу.
Фу Тинъюнь тут же почувствовала себя точно на иголках и поспешно пересказала Чжао Лину свой разговор с госпожой Сяо:
— Как думаешь, не мог ли Инчуань-хоу о чём-то узнать?
Выражение лица Чжао Лина сделалось крайне серьезным. Он склонил голову, погрузившись в раздумья, а Фу Тинъюнь затаила дыхание. На мгновение в комнате воцарилась такая тишина, что было бы слышно падение иголки.
Шаги, легкие и быстрые, приближались, нарушая безмолвие дома.
— Господин! — раздался голос Ань Синя. — Прибыл человек из резиденции командующего. Говорит, господин Мэн просит вас немедленно явиться.
Инчуань-хоу?
- Сяо Мэнчан (小孟尝 / xiǎo mèngcháng) — прозвище, восходящее к имени Мэнчан-цзюня (князя Мэнчана), одного из Четырех Покровителей эпохи Сражающихся царств, славившегося своим гостеприимством и покровительством. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
