— Глупости! — сурово произнес Шэнь Жунь. — У меня послезавтра свадьба, а вы надумали разводиться. Что подумают люди? Те, кто не знает правды, решат, что две невестки не смогли ужиться и одна освобождает место другой, разве это добавит блеска лицу Юньи? В такой прекрасный день, и снова та же сцена1, не девчонка ли из семьи Яо подстрекает? Если это так, немедленно объясни всё Фанчунь и запрети им видеться.
Шэнь Чэ всё время вздыхал.
— Гунян из семьи Яо и Фанчунь двоюродные сестры по линии теток. Мать Фанчунь рано ушла из жизни, и та тетя со стороны матери заботилась о ней во всем. У Фанчунь мягкие корни ушей2, да и сама она добра сердцем. Разве сможет она вот так бесцеремонно выставить человека? К тому же, это наше личное дело, как можно винить постороннюю гунян, не имея ни улик, ни доказательств? Гэгэ, ты тоже не принимай близко к сердцу, это никак не связано с невесткой. Как бы не ладились наши отношения, мы не станем по-настоящему разводиться в такой ответственный момент. Мне просто горько на душе, я ведь к ней так… а она заговорила со мной о разводе…
Шэнь Жунь беспомощно похлопал его по плечу.
— В прошлый раз тот ребенок был потерян, и она, вероятно, до сих пор не оправилась. Я полагаю, в ее капризах не обходится без самобичевания, за два года после замужества она не смогла родить ни сына, ни дочери, а когда, наконец, забеременела, случился выкидыш. Она чувствует себя виноватой перед тобой. У женщин мысли устроены иначе, чем у нас. Мы, мужчины, думаем, потеряли одного — не беда, нужно приложить силы и родить другого. Женщина же думает о том, сможет ли она зачать снова, и если нет, то лучше ей поскорее уйти, чтобы не обременять тебя.
Выслушав это, Шэнь Чэ внезапно прозрел и посмотрел на брата с восхищением.
— Гэгэ, годы работы с уголовными делами не прошли даром, ты насквозь видишь человеческие мысли, особенно женские.
Лицо Шэнь Жуня окаменело.
— Что ты за чушь несешь? Если твоя невестка это услышит, беды не миновать. Юнья уже рассказала мне всё о начале и конце этой истории. В любом случае сначала успокой Фанчунь, а когда закончится нынешняя свадьба, мы по косточкам разберем истинные причины. Если гунян из семьи Яо и впрямь жевала язык3, не составит труда вырвать его и бросить собакам. Неужели ты не сладишь с дочерью какого-то чиновника вторичного шестого ранга?
В глазах Шэнь Жуня всё в мире, кроме нежелания Цинъюань быть с ним, не считалось большой проблемой. Поговорив с ним, Шэнь Чэ тоже почувствовал, что на свете нет неразрешимых трудностей.
Шэнь Чэ приободрился и ушел. Шэнь Жуню было неудобно слишком часто вмешиваться в дела Западной усадьбы, поэтому он вызвал управляющего, чтобы внимательно выслушать порядок проведения свадебной церемонии. Он снова проверил и скорректировал расстановку людей из Лулунской армии и Дяньцяньсы, дежуривших в тот день. Когда всё показалось безупречным, он, наконец, освободился и примерил праздничный наряд.
Поручения Цинъюань он исполнял неукоснительно, за исключением служанок, обустраивавших главные покои, в месте, где он сейчас жил, нельзя было увидеть ни одной женщины, а подле него прислуживали двое всегда сопровождавших его молодых слуг.
Он то и дело поправлял перед зеркалом яшмовый пояс. Этот праздничный наряд подготовила лаотайтай из усадьбы Чэнь, он гармонировал с нарядом Цинъюань. Сложная парча и первоклассный атлас выглядели в три раза богаче, чем официальное облачение Дяньцяньсы.
Хэтань, стоя в стороне, сокрушался.
— Лаотайтай действительно приложила сердце. Чжоу-момо говорила, что наряд подготовим мы, но Лаотайтай взяла эту работу на себя. И, как же хорошо сделано! — он толкнул плечом Шоусуна. — Посмотри на нашего Лаое, в этом праздничном платье его белоснежное лицо сияет еще ярче. Где еще в мире найдется такой красивый жених!
Шоусун вскинул брови.
— И то верно. В Дяньцяньсы баньчжи сплошь молодые господа из знатных семей, но наш Лаое и там своей красотой подавляет всё благоухающее многоцветье4.
От этих слов Хэтань так и постучал его по лбу.
— Лаое же не гунян, какое еще многоцветье! Я часто вижу, как ты держишь в руках книгу, но, видать, все знания попали в собачий живот5!
Они шумно перебранивались, но Шэнь Жунь не был строг к своим людям, а близость радостного события и вовсе заставляла его смотреть на их проказы сквозь пальцы.
Только за Шэнь Чэ он всё еще беспокоился, поэтому отправил Шоусуна разузнать новости. Шоусун, получив приказ, проторчал у ворот Западной усадьбы полдня, а когда вернулся, лишь покачал головой.
— Юань-момо сказала, что перед моим приходом еще слышала плач Эр-тайтай. Двое сопровождающих слуг подле нее тоже ни на что не годны, стоят под капельником крыши, вытянув шеи подобно гусям, и даже не смеют слова утешения вымолвить.
Услышав это, Шэнь Жунь лишь нахмурился. Если судить по жизненному опыту Фанчунь, нетрудно было понять, почему она стала такой. Хотя она происходила из семьи невысокого полета, ее отец был лишь Цао цаньцзюньши восьмого ранга, а родная мать рано умерла, отец так вышколил новую жену, что та не смела и слова лишнего сказать. Юная госпожа росла избалованной, словно на вольном выпасе6. Позже она встретила Шэнь Чэ и всем сердцем пожелала выйти за него замуж. Когда семья Шэнь вернула себе положение, Шэнь Чэ без лишних слов взял ее в жены, и с тех пор она носила титул Души фужэнь, без ветра и волн барахтаясь в гнезде богатства и знатности7. В доме не было ни свекров, ни золовок, откуда ей знать, что такое человеческие страдания?
____________________________
- Какая сцена (Chinese: 哪一出, pinyin: nǎ yī chū) — о какой-то ситуации, обычно странной или неприятной, словно это акт из театральной постановки. ↩︎
- Мягкие корни ушей (Chinese: 耳根子软, pinyin: ěr gēn zi ruǎn) — о человеке, который легко поддается чужому влиянию или внушению. ↩︎
- Жевать язык (Chinese: 嚼舌头, pinyin: jiáo shé tou) — сплетничать, пустословить. ↩︎
- Красотой подавлять всё благоухающее многоцветье (Chinese: 艳压群芳, pinyin: yàn yа qún fāng) — превосходить всех своей красотой. ↩︎
- Знания попали в собачий живот (Chinese: 认到狗肚子里, pinyin: rèn dào gǒu dù zi lǐ) — зря потраченное обучение, когда человек не может применить знания или ведет себя глупо. ↩︎
- Словно на вольном выпасе (Chinese: 放羊, pinyin: fàng yáng) — расти без строгого надзора, в полной свободе и баловстве. ↩︎
- Гнездо богатства и знатности (Chinese: 富贵窝, pinyin: fù guì wō) — обстановка роскоши и комфорта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
